Вино и разбитое стекло

      Макс… приятно пахнет, как бы странно это не звучало, а его голос отлично ложится на слух, он словно само воплощение простоты и спокойствия. Он не выглядит недовольным или напряжённым нашей ситуацией — просто живёт в этом моменте.       И это помогает и самому расслабиться, потому что мне здесь неуютно и неприятно. Ужасно осознавать, что большинство здешних богачей самоуверенные ублюдки — неужели таковы все люди, у которых денег куры не клюют, неужели это деньги так извращают человека? Это похоже и на Игоря…       По телу бегут неприятные мурашки переплетая прошлое с настоящим. Детдом, приёмная семья, пансионат и возвращение — каждый период вёл к следующему самым прямым путем, других вариантов никогда не было, только вот…       Встреча с Алексом единственная выбивается из всей линии — подарок судьбы или более сложная дорога? Но, кажется, все дороги вели именно к нему — к Алексу. Тогда всё, что было в прошлом… стоило того… это всё стоит Алекса и не важно, что будет с нами и будем ли мы вообще…

•~•~•~•~•~•

— Бля, да какого хрена?! — шипит Макс и я открываю глаза. — Отпусти меня, ублюдок.       Просыпаться сложно, особенно после того как сон был просто дрёмой, а из неё меня вырывают недовольные ругательства и крики. Открывая глаза вижу явно плохую картину — какой-то амбал-шкаф в чёрном костюме тащит Макса к двери, а Максим соответственно яростно сопротивляется при этом смачно проклиная мужика.       Я сидеть сложа руки был не готов и поэтому, схватив Макса, стал тянуть его на себя — только вот силы очевидно не равны, а блондинчику только больно от того, как мы тянем его в разные стороны.       Даже опомниться не успеваю, когда меня отбрасывает к противоположной стене и спина начинает неприятно гудеть. Удар этой гориллы поставлен очень даже неплохо, а злобный взгляд обещает кучу болезненных удовольствий. — Ты, — грубый низкий голос режет уши, — оставайся тут и жди пока тебя не заберут, а вот этого экземплярчика, — кивает на Макса, — уже ожидают в другом месте! — Блять, Влад… — парень рычит и смотрит на меня: — найди Тасса или Алекса. Пусть разбираются. А ты, животное, отпусти меня — я сам пойду!       Мужчина даже оторопел, но таки выполнил просьбу Макса и под руку потащил его из комнаты, а я… выбегать и искать Стаса или Алекса было бы ошибкой. Просто от количества комнат и людей в каждой начнёт кружится голова, это ещё не говоря об их взглядах и мерзких мыслях. Поэтому первым делом — сосредоточиться. Сосредоточиться и вспомнить дорогу отсюда до общей комнаты с компанией — это не так уж сложно, ведь совсем рядом. Куда сложнее сообразить, да ещё и в обратном порядке, как добраться до Алекса. Огромные игровые залы, запахи дорогого алкоголя и сигарет, коридоры…       Остаётся только надеяться, что вариант дороги сложившийся в моей голове правильный, да и Алекс не сменил игровую компанию на кого-то ещё, иначе… можно будет спрашивать у каждого встречного поперечного знают ли они Александра Тигрова… вот-то весело будет.       А всё, блять, из-за того, что те, кто в ошейниках не имеют права на телефон — на обычный, блять, телефон!!!       Уже касаюсь дверной ручки как дверь открывается и я умудряюсь не упасть лишь благодаря, откуда-то взявшейся, мгновенной реакции. — Макс где? — Сканирует комнату, а я чувствую как холодеет всё внутри. — Его забрали не так давно, я хотел идти вас искать… — Кто забрал? — Перебивает. — Как выглядел, помнишь?       Киваю и рассказываю, что происходило здесь минут, от силы, двадцать назад. Получается не информативно. Мужик как мужик — крупный, мощный, огромный, в чёрном костюме, вроде даже с рацией и специальным наушником, насчёт кобуры я не уверен. А Стас сползает по стеночке.       Опускается как медленно, опираясь на неё и о чем-то соображает — губы едва-едва шевелятся — хотя, может это и нервный тик. Выглядит Сатанислав мягко говоря хреново, ебически напряжённо и почти зло — даже пугаюсь, что злость направлена на меня, но какого черта? Что бы я мог сделать? Меня бы тот мужик оприходовал быстро и Макс не успел бы далеко убежать. Только… надо ли ему было бежать? Судя по реакции Стаса — точно надо! — Ладно, — хрипит и поднимается, — идём.       Только вот желания покидать эту комнату, что стала довольно безопасным (не для Макса) пристанищем мне совсем не хочется. Действительно, клетка с дикими тварями, так ещё и бешенными же! Но приходится подчиниться, мало ли что… — Мы сейчас сходим на ресепшн, там нам кое-что расскажут и… если это то дерьмо, в которое вляпался Егор, то у Макса большие проблемы… — Ты будешь их решать? — Нет, — злится, — буду смотреть, что сделают с парнем, который даже не осознает где оказался. — Как так получилось? — Спускаясь по лестнице стараюсь не отставать от Стаса. — Сюда же просто так не попадёшь, как я понял… — Правильно понял. Только у тебя явно нет брата, который решит прикрыться тобой и подставить настолько жёстко, что… — Оборачивается ко мне и замолкает. А у меня по телу проходит озноб, неприятный такой. — Тогда скорее. — Боюсь, мы уже опоздали, что бы там ни было…       На ресепшне мы оказываемся в короткой очереди и ждем, Стас выглядит всё более… мрачно и дёрганно одновременно. Выбивает пальцами ритм по своему телефону и нервно закусывает губы. — Ты хорошо общаешься с Максом? — Не могу просто молчать, потому что и в моей голове возникают слишком красочные поганые мысли. — Ха, общаюсь иногда. Приходится, учитывая, что Егор всё крепче вязнет в наркотиках. Нет, я никогда не был против травки или секса под таблеточкой нирваны(если что он про экстези), но Егор опускается всё ниже. — Смотрит на меня. — Ты ведь видишь, что это за место… Здесь не работают законы внешнего мира, есть лишь правила клуба и всё. Присутствующие слишком высоко забрались, чтобы жить по правилам созданных для всех, хотя… — Добрый вечер, мистер… — Можно просто Станислав. Здравствуйте, мой собачонка куда-то запропастился, я беспокоюсь, что его могли забрать в качестве приза на турнир, лота или чего-то подобного.       Блондинка широко улыбается, но в её взгляде нет и капельки добродетели. Что-то набирая у себя в компьютере, она поглядывает по очереди на Стаса и меня. — У него… — Да, в цепочке. Мой номер 16 35 99 48. Посмотрите, где он. — Минутку.       Я тихо спрашиваю, что вообще происходит и ответ мне не нравится. Да никому не понравится быть в ошейнике с блядским поводочком, хотя уже получается воспринимать это как простой элемент одежды, а узнать, что тебя по нему могут отследить как шалудивую собачонку это вообще пиздец.       Главное не показывать, насколько меня ебет вся эта ситуация — уж слишком внимательны глаза блондинки. Уж слишком нервничает Стас. Да и всё это вообще — слишком… — Простите, — девушка привлекает наше внимание, — вы правы. Он сейчас находится в соседней с аукционной комнате, вы и сами понимаете, что… — Да, большое вам спасибо. — Бросает на стойку пару тысячных купюр и тянет меня за собой. — Мы куда? — В ад, — шипит мужчина и я чувствую как сердце колотится прямо в глотке.       Когда же закончится этот вечер?

×+×+×+×

      Оказаться рядом с комнатой — или это зал — аукциона было весьма странно… Хотелось уйти подальше, просто казалось, что каждый человек в том помещении является чем-то гадким… Впрочем именно так всё и было.       Стоящий, как и почти у каждой двери, громилла-охранник хмыкнул глядя на нас со Стасом и не сдвинулся с места ни на миллиметр. Стас пытался что-то ему объяснить и доказать, спрашивал и уточнял, но мужчина настаивал на своём. Мотал головой и холодно улыбался чувствуя свое превосходство. — Станислав, я не могу впустить вас. Вы не располагаете суммой и не являетесь участником данного клуба. — Кивает и показывает список присутствующих в том зале. — Вы же знаете, что я ничего не решаю.       Стас стоит бледным как полотно и нервно сжимает кулаки, видимо, толкнуть этого махину и ворваться в зал совсем не вариант, да, я и сам осознаю насколько глупая это затея. А затем Стас улыбается — это улыбка гребанного сумасшедшего. Блядского поехавшего крышей Мефистофеля или не менее шизанутого Чешира. И ласково так и мягко произносит: — А не мог бы ты проверить, есть ли в этом списочке Тигров? — Мужчина скользит глазами по списку и затем слегка улыбается. — А вот этот мальчик, — кивает на меня и берёт за цепь, — его вещь.       Меня передергивает от этой фразы, её хочется опровергнуть и дать в морду Стасу — никто не смеет называть меня вещью. Это не только ниже достоинства, это самое низкое, как можно себя ощущать. Я отбрасываю руку Стаса со своего гребанного ошейника и выдыхаю.       Охранник недовольно передергивает плечами, а Стас облегчённо выдыхает. — Ты ведь знаешь, какие проблемы он доставляет если не в духе? — Охранник хмурится. — Пусть зайдёт, он же вещь. Ему не нужен членский билет, правда?       Улыбается уже по-другому, спокойнее и осмысленнее, а мужик недовольно кривится. Меня же внутри всё раздирает на части. Столько разных оттенков негативных эмоций и всё связанно с этим жутким местом и Алексом.       Блять… — Вообщем, — Стас оборачивается ко мне и быстро озвучивает: — Алекс точно сидит на предпоследнем ряду в крайних правых местах. Подходишь, садишься и говоришь, что я ему буду должен всё, что он пожелает, но пусть вытащит Макса из задницы. Вот. — Выдыхает и смотрит на меня одновременно как на спасителя и врага.       Странное ощущение. Киваю и охранник недовольно пропускает меня внутрь, в голове всё ещё мелькает интерес, касательно того, что тут творил Алекс, когда был не в духе, но сейчас явно не до того.       В помещении довольно слабое освещение, особенно для такой площади. Условно можно поделить на две части, в первой при блеклом (явно специально) освещении десяток рядов кресел и сидящих на них, преимущественно, мужчин — наверняка в дорогих костюмах и с огромным самомнением, а в другой части небольшое подобие сцены.       На которой располагается кафедра и несколько кресел. Стоящий по центру мужчина вещает о том, насколько интересен и ценен следующий лот.       У меня, наверное, не пот, а само восприятие жизни по телу стекает, когда я вижу девушку, совсем ещё юную, оказавшуюся на сцене. На ней почти прозрачная рубашка через которую просвечивается тело и грудь и короткие едва прикрывающие что-либо шортики. Она — босая и бледная, что оттеняет её светлые взлохмаченные волосы и, вроде бы, глаза. — Наша юная красавица. Всего 19 зим с нами, но уже сочная девушка, цена которой стартует от…       Мне кажется я сейчас или в обморок рухну или просто-напросто вырвет. Прямо тут и при всех — что после этого может случиться я и думать боюсь. Поэтому разворачиваюсь и взгляд цепляется за знакомый силуэт.             Господи, Боже мой…       Как я рад тому, что он здесь — вижу Алекса и аккуратно обходя занятые места стараюсь быстро оказаться подле него. Не вслушиваюсь в торги над бедной девушкой, просто иду к тому, рядом с кем безопасно. Ведь так?       Краем уха всё-таки улавливаю сумму в сто тридцать тысяч, а потом мне легких выбивает воздух. Алекс смотрит прямо на меня и в его взгляде слишком много… Это даже не описать злостью, скорее дикая ярость и самый пиздец, что она направлена на меня. Мысль о безопасности рядом с ним мгновенно растворяется в животном магнетизме и ощущении Алекса. Я присаживаюсь рядом, но поднять на него взгляд и посмотреть — просто невозможно, выше моих сил.       Чувствую крепкую ладонь на своём плече и выдыхаю. Вся эта ситуация — пиздец, все здесь присутствующие — долбанутые в разной степени, всё происходящие — ебанный кошмар и Алекс… Алекс, который явно спокойно ориентируется во всём этом мне не враг. Просто не может им быть. Не может тот, кому на тебя плевать, или хуже, кто хочет тебя унизить и оскорбить, поглаживать плечо так, что по телу будет распространятся спокойствие.       Это вселенная безумия. — Прости, — не поднимаю взгляда и говорю почти шепотом, — у Стаса ЧП, судя по всему Макса здесь в качестве лота… я не понял, но он сказал найти тебя и что будет тебе должен, только… — Я понял. — Спаси Макса… — Выдыхаю и вроде бы стало легче, но… Атмосфера здесь явно не располагает.       Хочется свернуть комочком и спрятаться. Хочется переместиться в свою, а лучше в квартиру Алекса, на огромную мягкую кровать и в его объятия, чтобы забыться. Забыть обо всём, что уже произошло за этот вечер.       Господи, да даже пробка в заднице уже ничерта не значит, учитывая всю творящуюся здесь канитель. — Тише. Успокойся. — Его голос словно гипноз, вводит в лёгкий транс и помогает абстрагироваться. — Значит дождёмся Макса и на этом закончим.       На сцене снова сменяются люди, но мы не следим, вернее, я не слежу — даже смотреть туда не желаю, а Алекс просто не концентрируется. — Как тебя отвлечь? — Тихо шепчет и мне становится жарче, адреналиновая нервозность и лёгкое возбуждение — нехилый коктейль. — Ха, даже не знаю… В следующий раз я тебя послушаю и когда ты скажешь, что мне не стоит куда-то идти, то я тебя послушаю. Позновато для вывода, ага? — Ничего, во взрослом мире есть много чего, что стоит пережить как факт. — Такое мне не нужно. — Знаю… — Его пальцы проходятся по моим волосам вызывая волны мурашек. — М-да… Наверное, потому читать философские тексты… не зря учат в университетах. — тихо смеётся. — Боишься не понять? — Нет, скорее… понять неправильно. — Занятно.       На сцене оказывается женщина лет тридцати и хоть я и стараюсь не смотреть и не слушать — не получается. Она, оказывается, здесь уже третий или четвёртый раз. По собственной воле — ещё одна больная… Её продавали и покупали здесь же, она была в качестве рабыни-наложницы, Господи, да подстилка это означает, под-стил-ка! Да, пусть и не девушка, но как женщина она выглядит весьма ухоженно, тогда зачем здесь и так?       Я не понимаю. Не понимаю людей, которые здесь по своей воле, тех, кто покупает людей как вещи за баснословные суммы, тех, кто оказывается здесь по стечение обстоятельств или за неимением выбора.       Это всё ужасно. Мерзко. Грязно. Отвратительно… — А следующий наш участник это подарок от проигрышного лота. М-да, отдавать вместо себя своих родных это… — Ведущий странно оглядывает зал. — это тоже выход.       Перед всеми оказывается Макс, он выглядит почти таким же как и был около почти часа назад, но… слегка разбитая губа, наливающиеся ссадины на руках и животе. Теперь даже в спортивках и кроссах он выглядит игрушкой на продажу.       У меня пульсирует в висках — всего колотит и бьёт озноб — Макс больше не выглядит живым весёлым парнишкой, который распивал с ним вино — теперь он запуганный и загнанный зверь… — Мальчишка новичок, девственник… Простите, но уж нам пришлось подпортить товар… — Алекс, — тихо шепчу я…