She Cries Because Of You/Она плачет из-за тебя

      — Держать их!       Тон Беллатрисы был визжащим, когда она властно указывала на троицу.       Домовой эльф — это грязное маленькое существо, которое Люциус должен был убить, как только оно обрело свободу, — всего несколько мгновений назад обезоружил её, и теперь её палочка лежала на противоположной стороне гостиной.       Это заставляло её чувствовать себя обнажённой, уязвимой без палочки. Тем не менее Нарцисса не колебалась: то, что трое детей могли сделать с ней, меркнет по сравнению с тем ущербом, который нанесла бы её сестра, если бы она подвела её.       Она услышала, как сестра закричала что-то неразборчивое, когда Гарри, Гермиона и Рон схватили Добби.       Нарцисса краем глаза видела, как она что-то бросила, но не успела разглядеть, что это было: её желудок упал на пол в тот момент, когда она поняла, что эльф собирается аппарировать их из поместья.       Страх сжал грудь Нарциссы — страх потерпеть неудачу, разочаровать сестру, разозлить её, — и поэтому она отчаянно, бешено рванулась в последнюю секунду. Молилась всем, кто слышит, чтобы она успела схватить мальчишку.       Когда её пальцы сомкнулись на одежде, она потянула изо всех сил, опрокидываясь от силы тела, ударившего её, когда громкий треск эхом отразился от стен, сигнализируя об уходе только двух из трёх детей. Потом раздался крик, крик девушки:       — Рон! Гарри!       Это была Гермиона. Она схватила не того.       — Чёрт! — Нарцисса в отчаянии вскрикнула, оттолкнув испуганную девушку от себя и вскочив на ноги. Гермиона, испуганная тем, что осталась одна в поместье Малфоев, попыталась сбежать. Это был глупый шаг, так как деваться было некуда: Люциус заблокировал выход, ведущий в коридор, а Драко — дверь в столовую. Но Беллатрикс добралась до неё первой, схватив её за руку и притянув к себе так сильно, что девушка закричала от боли.       — Ах, — усмехнулась она, впиваясь ногтями в руку Гермионы так сильно, что пошла кровь. — Ты, глупая девчонка! Ты действительно думала, что ты со своими маленькими друзьями могла бы превзойти меня?! Я — правая рука Темного Лорда. А ты, грязное маленькое создание, понятия не имеешь, с кем играешь. — Отвратительная ухмылка скользнула по ее лицу, когда она отдёрнула голову Гермионы, схватив её за волосы. Она прижалась губами к уху, обещая: — Но скоро узнаешь…       Гермиона закричала, пытаясь вырваться из крепких рук Беллатрикс. Нарцисса наблюдала, как её сестра использовала заклинание лишения свободы, связав девушку, чтобы она перестала сопротивляться. Затем рука зажала ей рот, заглушая крики грязнокровки, в то время как её спина была грубо прижата к вздымающейся груди. Глаза Беллатрисы встретились с глазами Нарциссы, загоревшись чёрным от ликования и ненависти.       — Цисси, — приказала она. — Приготовь подземелье, у нас новый гость.       Сумасшедшая.

***

      — Какая нам польза от этой девушки, Белла? — спросила Нарцисса, приподняв голову, наблюдая, как сестра отрезает остатки одежды грязнокровки. Девушка была прикована к стене: обе руки и ноги связаны кандалами, а во рту кляп. Она хныкала. Слёзы текли по её лицу. Глаза Гермионы расширились от испуга, когда нож Беллатрикс оказался слишком близко к стыку между её ног.       Но Беллатриса остановилась прямо перед тем, как, казалось бы, собиралась осквернить её ужасным образом. Она резко повернула голову и посмотрела на сестру.       — Она — наше развлечение, — ответила она, как будто объясняя ребёнку. Затем она встала, оставив Гермиону в наполовину изодранной одежде, и подошла к сестре. — И мне нужно объяснять тебе, почему она здесь, Цисси? Этот поганый эльф забрал твой мозг вместе с твоей палочкой?       Нарцисса возмущённо посмотрела на неё, скрестив руки на груди.       — Не говори со мной так. Я знаю, что ты собираешься использовать её как приманку, но я не думаю, что они придут за ней. Это было бы слишком большим риском. Мы лишь теряем время, Белла.       — Тебе-то какое дело, Цисси? — яростно рявкнула Беллатриса. — Ты ничего не знаешь о верности Тёмному Лорду, ты просто здесь ради забавы, так что заткнись и наслаждайся видом из сумасшедшего поезда, дорогая. —Беллатрикс отвернулась от неё и пробормотала со злобной ухмылкой, снова приближаясь к Гермионе: — Если ты не хочешь, чтобы я столкнула её прямо на рельсы.       Нарцисса замолчала. Внутри неё кипел гнев и обида.       Раньше она не была такой жестокой, раньше она не была такой злой и беспощадной. Но после Азкабана кажется, что человека, которого она всегда знала и любила, больше не было. И всё же она отчаянно ждала какого-нибудь признака того, что сестра, которую она обожала, скрывается под всей этой яростью.       Гермиона закричала сквозь кляп, когда нож Беллатрикс вонзился ей в бедро. Она снова начала срезать с неё одежду. Нарцисса с отвращением посмотрела на сестру, прежде чем спросить:       — Почему ты её раздеваешь? Наверняка тело грязнокровки тебя не возбуждает.       Беллатриса громко вздохнула, как будто необходимость объяснять Нарциссе каждую мелочь была для нее тяжёлой пыткой.       — Потому что, Цисси, — медленно начала она, — я не смогу увидеть ущерб, который нанесу, если она будет одета. Даже бесполезная домохозяйка должна понимать, как ценно видеть результат своих усилий, верно?       Нарцисса покраснела от гнева.       — Чёртова сумасшедшая шлюха! Это был просто вопрос, а не приглашение оскорбить меня.       Беллатриса ухмыльнулась, проводя ножом по окровавленному бедру Гермионы.       — Все, что ты говоришь, является приглашением, Цисси… — она смотрела прямо на Нарциссу. — Ты просто сердишься, что я не делаю то, что ты хочешь.       — Мама!..       — Тише, дорогой, — успокаивающе ответила Нарцисса, придвигая сына ближе к себе, чтобы закрыть его уши руками.       Беллатриса сняла кляп со рта грязнокровки, и её крики эхом разнеслись по всему дому. Они были ужасно душераздирающие. Даже Люциус выглядел обеспокоенным, хотя он никогда не был таковым.       Когда он присоединился к Пожирателям Смерти, он ожидал, что станет не чем иным, как сотрудником Министерства. Он не хотел пачкать руки напрямую.       Бедный Драко, он так хотел пойти по стопам своего отца, стать частью чего-то, что, как ему говорили, изменит мир к лучшему. Но проблема была в том, что он был сыном своего отца.       Нарцисса поцеловала его в макушку, прежде чем обратиться к мужу:       — Возьми Драко за покупками.       — Нарцисса…       — Пожалуйста, — настойчиво попросила Нарцисса. Она больше не хотела, чтобы её сын был здесь. — Я буду смотреть за Беллой. — Люциус выглядел так, словно не хотел оставлять её наедине с Беллатрикс, но Нарцисса знала, что она никогда не причинит ей вреда, по крайней мере физически. Наконец он кивнул, уговаривая Драко выйти из комнаты.       Нарцисса спустилась по лестнице в подземелья, всеми силами надеясь, что её ждёт там, внизу, не сильно ужасающее. За Беллатрикс следует должным образом следить, в конце концов, теперь она казалась Нарциссе не более чем ненормальным ребёнком. Зрелище, открывшееся ей, вызвало у Нарциссы тошноту.       Гермиона была практически покрыта кровью с ног до головы. Слишком измученная, чтобы кричать, она жалобно скулила. Девочка была наполовину без сознания от боли и довольно безжизненно висела на ремнях, пока Беллатриса продолжала забавляться со своим ножом. Нарциссе было наплевать на грязнокровок этого мира, но этот образ заставил её отвернуться, и она почувствовала отвращение.       Девочка была всего лишь ребёнком, возраста Драко. И она чувствовала себя ужасной матерью из-за того, что она позволила этому случиться под её крышей, независимо от нечистого происхождения девочки.       — Пришла поиграть, Цисси? — Беллатрикс хихикнула, прервав своё веселье, чтобы посмотреть на сестру в дверях. — Ты ведь знаешь, как я люблю, когда ты играешь со мной…       Нарцисса никогда так с ней не играла и не собиралась.       — Нет, — ответила она, встретившись взглядом с сестрой. — Я пришла сказать вам, чтобы вы сделали перерыв. Я скоро буду готовить ужин. Я надеюсь, что ты будешь есть со мной.       — Ты надеешься, что я поем с тобой, — начала Беллатрикс с ухмылкой. — Или что я съем тебя?       Нарцисса покраснела, но сохранила самообладание.       — Прекрати. Мы больше не дети, Беллатриса.       — Нет… — подтвердила Беллатриса, облизывая губы и глядя на неё. — Конечно же, мы больше не дети…       Нарцисса была в ярости на свою сестру за то, что она открыто насмехалась над вещами, которые никогда не должны обсуждаться. Больше всего на свете она ненавидела желание Беллатрикс унизить её. Половину времени ей хотелось плакать, но она не доставляла Беллатрисе её удовлетворение — слёзы.       Все изменилось — это было довольно очевидно. Беллатрикс уже никогда не будет тем человеком, которого Нарцисса знала и любила. И всё же, как наивная дура, Нарцисса ходила за ней, словно брошенный щенок. Она предположила, что это всегда было их динамикой как сестёр.

***

      Гермиона была в сознании, когда Нарцисса спустилась по лестнице. Она посмотрела на неё полумертвыми глазами, всё ещё наполненными такой мольбой. Она опустилась перед ней на колени, поставив тазик с водой на землю и намочив тряпку, надеясь, что девушка не заговорит с ней.       Однако ее надежда была напрасной.       — Пожалуйста… — тихо умоляла Гермиона, её голос сорвался от боли, которую она испытывала. Она едва могла говорить, и всё же… — Помогите мне, пожалуйста…!       Нарцисса сглотнула, поднося тряпку к коже девушки, начиная стирать кровь с её израненного тела. Гермиона вздрогнула от её прикосновения, всхлипнув от боли.       — Прости, — это всё, что могла ей предложить Нарцисса. Ей стало стыдно за себя.       Это была слепая ненависть её сестры, пожирающая их семью, как болезнь. Но Нарцисса никогда не смогла бы отпустить её: она никогда не смогла бы пройти через мир без Беллатрикс.       Она была её сестрой, она была для неё всем.       Даже со всей болью, которую Беллатрикс обрушила на неё сейчас, Нарцисса понимала, что лучше будет подвергнуться насилию, чем вообще ничего не иметь.       Она всегда была самой слабой из семьи Блэк.       Таз начал краснеть, когда Нарцисса выжала пропитанную кровью тряпку. Ей стало противно, но она продолжила свою работу, стараясь дать девочке немного меньше боли и ужаса хотя бы на мгновение. В конце концов, это было всё, что она могла ей предложить. Такой маленький комфорт, но не больше.       — Как ты можешь любить её?..       Заданный вопрос прозвучал едва громче шепота, наполненный таким большим замешательством и болью.       Нарцисса вздохнула, зная, что ей ничего не нужно объяснять. Тем не менее она смогла выдавить из себя:       — Потому что она — моя семья, — мягко ответила она, продолжая мыть девушку. — И для нас это что-то значит.

***

      — Скажи мне, грязнокровка, ты девственница?       Глаза Гермионы расширились от ужаса из-за намёка на улыбку Беллатрикс, когда она водила ногтями по её животу. Они оставляли за собой кровавые царапины, заставляя девушку хныкать от страха и боли. Беллатриса стала медленно пробираться всё ниже и ниже.       — Беллатрикс, перестань! — внезапно закричала Нарцисса, нарушив молчание, которое она удерживала в течение последнего часа, пока нянчилась с извращённой забавой своей сестры. Беллатрикс резко повернулась, чтобы посмотреть на неё, рука остановилась в доли дюйма от холмика девушки.       — Я не думаю, что просила участия публики. Ай-яй-яй, Цисси… ты грубишь.       Сердце Нарциссы колотилось в горле. В конце концов ссора с сестрой была опасным путём. Вот почему большую часть времени она молчала.       Но она не могла молчать об этом.       — Не забирай у неё это, Белла, — потребовала она.       Тело девушки могло бы исцелиться, если бы она побила её, её душа могла бы двигаться дальше, если бы она её убила, но то, что Беллатрикс имела в виду, было чем-то, что она никогда не сможет вернуть.       Нарцисса слишком хорошо это знала.       — Почему? — спросила Беллатрикс, поворачиваясь, чтобы приблизиться к сестре. Нарцисса поймала себя на том, что инстинктивно делает шаг назад, когда болезненная, дразнящая улыбка скользнула по лицу Беллатрикс. — Это потому, что я забрала это у тебя? — Нарцисса оказалась спиной к стене, рука сестры зажала её между собой и углом.       Выражение лица Гермионы, несмотря на её страх и боль, заставило Нарциссу чувствовать себя не в своей тарелке. Но она этого не показала, хотя её щёки снова покраснели от унижения, она держалась уравновешенной.       — Она нечиста, Белла, — попыталась урезонить Нарцисса. — Было бы противно смотреть, как ты пачкаешь себя её грязью.       — Я бы не стала брать у неё это для себя, — сказала ей Беллатрикс, склонив голову набок, оценивая язык тела сестры. — Просто уничтожить что-то настолько недостойное. Но… — она безумно ухмыльнулась, её губы были в дюйме от её губ, когда она прошептала, — ты знала это, не так ли? Так скажи мне, Цисси, почему ты на самом деле протестуешь против этого?       Нарцисса закрыла глаза, не желая, чтобы сестра увидела за ними правду.       — Пожалуйста… не делай этого, — тихо умоляла она.       Нарцисса не хотела, чтобы кто-то другой стал таким же разрушенным, таким же привязанным к её сестре, как она из-за этого.       Это было похоже на стокгольмский синдром. Беллатрикс постоянно уничтожала Нарциссу, и всё же она каждый раз возвращалась снова.       Она приспособилась: научилась жаждать боли и секса, который дала ей сестра, когда она была совсем маленьким ребёнком. Это погубило её. Она не могла смотреть, как она делает это с другими.       — Жаль, — просто ответила Беллатриса, внезапно схватив свою палочку и используя заклинание, чтобы связать Нарциссу, которая протестующе кричала. — Расслабься и смотри, Цисси. Это должно оказаться настоящим зрелищем.