привычка

вова эла убивал своей непосредственностью, инфантильностью и какой-то наивностью. эл курил слишком много, у него все пальто пропахло сиграретами, а руки тряслись от недостатка никотина. вова слушал дельфина, думая, что песня «июнь» полностью про него. эл понимал чуть больше вовы, эл знал, что вовин май длился уже не первый год, эл видел, что июнь к вове так и не пришел. эл не знал, что делать. вова тоже не знал, что делать, но продолжал закрывать глаза, продолжал ебаться направо и налево, продолжал катать на скейте по арбату и абсолютно безжизненно улыбаться. эл тоже улыбался, улыбался так же безжизненно и вымученно, но хотя бы не скрывал этого. вова продолжал приходить к элу, а эл продолжал его ждать. всегда ждал. потому что привычка пытался ли эл это все закончить? пытался. эл пьяный целовался с идраком, а наутро делал вид, что ничего не помнит. эл повторял себе, что в следующий раз не пустит вову в квартиру, но каждый раз не мог не открыть дверь. вова действительно приносил с собой осень, только ни капли элу не отдавал. это эл все отдавал, а вове даже просить не приходилось. эл стоял и смотрел на пьяного вову, который опирался о стену подъезда, и понимал, что он в пизде. вова смотрел на уставшего эла в старой футболке и ничего не понимал. вова облизывал пальцы эла, даже не жалуясь на то, что они пахнут сигаретами, а сами руки ходят ходуном. эл разрешал вове облизывать свои пальцы, целовать руки, стоять на коленях, как собаке. наверное, в глубине души эл понимал, что вова и есть собака. и не мог не позволять ему рушить свою жизнь. эл ебал вову, хотя, по факту, это вова ебал эла. вова просыпался и уходил. эл провожал его, закрывал дверь и потирал уставшие глаза, стараясь не заплакать. а потом всегда плакал. потому что вова ушел не пять минут назад. вова уже давно ушел, улетел куда-то на далекую планету, погрузился в свой манямирок, стал бесконечно огромным и перестал помещаться на земле, схлопнулся и стал меньше атома, расстворился навсегда в дыму, который эл пропускал через свои лёгкие каждый час. вовы не было. эл был. вова иногда говорил, что потерял с элом прежнюю связь. эл понимал, что связи никогда не было. по крайней мере, у вовы с ним. у эла с вовой связи тоже не было. была привязь. эл самостоятельно привязал себя в к вове, но затянул узел слишком туго. потому что ничего теперь не помогало. эл помнил всех бывших партнеров вовы, о которых он рассказывал, эл каждую родинку на теле вовы мог найти даже в кромешной темноте и с закрытыми глазами, эл помнил колличество друзей вконатке у вовы и на какие паблики он подписан. эл забыл о мамином дне рождения. вова забыл о дне рождения эла. вова помнил только дорогу к его дому. в который эл его каждый раз пускал эл выходил из себя. эл злился, эл орал на вову, эл бил стены и свои колени, когда падал на них извиняясь. вова молчал. или шутил, что теперь у них обоих колени побиты. только вова на своих коленях ползал не в порывах вымолить прощение. эл это понимал, но все равно целовал и гладил их. и вова всегда прощал. а потом уходил. и эл снова пытался не заплакать. но эл никогда ничего не делал потому что привычка.