привычка

вова, кажется, разучился любить. вова был отличным любовником, но отвратным возлюбленным. вова ебал практически незнакомых людей, вова позволял ебать себя практически незнакомым людям, вова сам для себя был практически незнакомым человеком, поэтому сам себя и ебал. вова ненавидел это все, вова пытался это все закончить. у вовы ничего не получалось. вова бухал. вова шел к элу. эл ебал вову. вову втянуло в круг, круг смыкался вокруг шеи вовы и душил его. ещё вову душили любовники и любовницы, а иногда он сам себя душил. только эл никогда не душил. эл был нежен, и мягок словно весенний ветерок. иногда эл сносил вову подобно урагану, но потом всегда ласкал, как морской бриз. вова любил ветер. вова, возможно любил эла. но вове было легче просто с ним ебаться. потому что привычка. вова разбил в доме все зеркала, чтобы на себя не смотреть. вову постоянно тошнило, у вовы волосы выпадали, а ногти все были погрызаны. вова плакал и пытался драться сам с собой. вову всегда подводили слабые руки. по ночам вове снилось что-то голубое и нежное. в попытках сбежать от чего-то голубого и нежного, вова приходил во что-то неоновое и громкое. в чем-то неоновом и громком играла земфира. и вова плакал. а потом шел к элу. вова каждый раз шел к элу, просто чтобы почувствовать его тепло. вова хотел упасть на пол, как дитя в истерике, вова хотел крепко обнять эла и не отпускать, вова хотел кричать во все горло и просить эла любить его. любить его жарко, но не обжигающе, любить нежно, как в романтических комедиях, на которые они по приколу ходили, когда были моложе. вместо этого вова просто давал любить себя во всех позах. ещё вова хотел говорить с элом. говорить обо всем, что его волнует, говорить о жизни, о котах, о работе. вместо этого вова говорил о своих партнерах. вова хотел говорить элу о том, как хочет его любить. как сильно хочет дать ему то, что эл действительно заслуживает, как хочет обнимать его по ночам-утрам-дням-вечерам, как хочет целовать его нежно-нежно, как хочет отдавать себя ему, а не просто отдаваться. но вова так не умел. поэтому всегда молчал. а потом уходил. заставлял себя уходить. потому что привычка.