Тебе это нужно

- Начнем урок? - строго спрашивает Эйн, но при этом улыбается так, что у Нелды сладко тянет внизу живота. Пальцы с вишневыми блестящими ногтями многообещающе поглаживают указку, которая больше похожа на стек. В школе тихо. Последний автобус уже уехал. И только большие окна классной комнаты, через которые видно двор, вызывают нервную дрожь. Нелда оборачивается на них, боясь увидеть уборщика или любопытного одноклассника, но тут же забывает о том, что мир за пределами этой комнаты существует. - Тогда встань,- требует Эйн. Она ниже Нелды на целую ладонь, но высокие каблуки, которые она носит с легкостью комнатных тапочек, компенсируют разницу в росте. Нелда послушно поднимается. Эйн – сплошная провокация, с ее ярким макияжем, короткими волосами цвета пожарной машины, короткими юбками и маечками. Рядом с ней Нелда в своих джинсах и свободной футболке – почти невидимка. Но ее это устраивает. Эйн подходит, покачивая бедрами. Останавливается так близко, что длинные волосы Нелды трепещут от ее дыхания, нетерпеливо покусывает ярко накрашенную губу. - Расстегни джинсы. Я должна убедиться, что ты готова к уроку. Нелда послушно повинуется. Пальцы с трудом выталкивают из петли металлическую пуговицу. Она расстегивает замок и тут же убирает руки. Эйн улыбается. Белые руки собственнически касаются чужих джинсов и стягивают их вниз. На фоне смуглой Нелды с ее предками-индейцами, Эйн выглядит просто вампиршей. - Что тут у нас? Она требовательно похлопывает одноклассницу по внутренней стороне бедер, приказывая развести ноги шире. Нелда подчиняется, насколько позволяют спущенные джинсы. На ней серое хлопковое белье – простое и удобное. В самом низу уже медленно расползается пятнышко влаги. Эйн, словно не замечая этого, ныряет ладонью между ее ног и с нажимом проводит пальцами по промежности – от ягодиц до лобка. От этого прикосновения – грубого и неожиданного, Нелда шумно выдыхает, колени подкашиваются. - Я ожидала большего, - Эйн разочарованно растирает между пальцами скудную влагу. - Нет, милая. Так не пойдет. На моих уроках там должно быть мокро. Ты, видимо, недостаточно готовилась. Острый кончик стека скользит по тонкой ткани трусиков, царапая через ненадежную преграду горячую набухшую плоть. Нелда вздрагивает, сводит колени и стек тут же обжигает бедра. - Никуда не годится, - резюмирует Эйн почти сердито. Голубые глаза смотрят холодно и строго. - К уроку не готова, сопротивляешься… Марш к столу. Придется для начала заняться твоим воспитанием. Она стеком указывает на пустой учительский стол. Нелда облизывает пересохшие губы и повинуется. Спущенные с бедер джинсы мешают идти, стреноживая, но она не поправляет их. В этом нелепом виде есть какое-то приятное унижение, которым она наслаждается. Эйн ждет ее у стола, нетерпеливо постукивая стеком по ладони. Она надавливает однокласснице между лопаток, заставляя лечь грудью на стол. Он слишком низкий для высокой Нелды, от чего ягодицы оказываются высоко поднятыми. Щеки заливает краска, но Нелда не издает ни звука и утыкается лицом в сложенные руки в ожидании наказания. Эйн по-хозяйски спускает ей джинсы до колен, задирает футболку, задевая спину острыми ногтями. - Вот так,- приговаривает она, обманчиво ласково поглаживая ягодицы, и вместо того, чтобы спустить трусики, просто отводит ткань в сторону. – А теперь – ни звука! Стек со свистом рассекает воздух и Нелда сдавленно всхлипывает в сложенные руки. Тонкий гибкий прут обжигает ягодицы, взмывает и со свистом опускается снова. Она никогда не думала, что ей может такое понравиться. Но сейчас, стоя по среди класса без штанов и с оттопыренной задницей, поскуливая от укусов стека она сходит с ума от накатывающего возбуждения. Ей хочется коснуться себя, но вместо этого она прижимается лобком к острому краю стола и отчаянно трется. - Ты что это надумала? – строго спрашивает Эйн, угостив ее алеющую задницу еще одним ударом. – Разве я разрешала? Пронзительный вопль школьного звонка глушит её слова и Нелда, вздрогнув, просыпается. Она еще чувствует сладкую боль от несуществующего стека, когда вырубает надоевший будильник и устало падает на подушку. Бедра противно липнут от остывающей влаги, белье можно выкручивать. Нелда закусывает губу, пытаясь вернуться в свой сон хотя бы минут на пять, но бесполезно. За окном ее маленькой комнаты сереет. На часах пять утра и впереди куча работы. Нужно приготовить завтрак, накормить и собрать младших, а еще успеть на школьный автобус. А потом как-то дожить до ночи и если повезет увидеть еще один горячий сон. Нелда вздыхает и спускает ноги с постели. С некоторых пор она ненавидит утро.

***

*** Нелда Элмерз никогда не была популярной в школе. И изгоем тоже никогда не была. Она существовала вне школьного социума и ее это устраивало. У нее было много знакомых, но не было друзей. Она носила простые на вид, но дорогие вещи, потому что отец воспитал в ней практичность и не очень-то баловал своих детей. Элмерзы владели большим ранчо, расположенным в дюжине километров от города Спринг, округ Харрис, штат Техас и родители многих одноклассников Нелды работали на ее отца. Это могло сыграть ей на руку или наоборот, создать проблемы, веди она себя как-то иначе. Но Нелда была приветливой, немногословной, уверенной в себе и слишком отстраненной, чтобы вызвать на себя какой-то негатив. Она росла в окружении большого количества людей и умела с ними общаться, зная, что рано или поздно унаследует отцовское дело. Но при этом ей больше нравилась компания племенных отцовских лошадей. Ей пришлось стать матерью в двенадцать лет, когда тяжелые роды унесли ее маму, оставив Нелде с отцом двух младших братьев и новорожденную сестру, и это заставило ее быстро повзрослеть. Видимо, это создало пропасть между ней и ровесниками. Нелде не интересны были вечеринки, ночевки у подруг, школьные футбольные матчи и все то, чем жили ее одноклассники. У нее была работа на ранчо, младшие и короткие часы отдыха с гитарой или хрипящим приемником. Каждый будний день она терпеливо отсиживала уроки и уезжала домой, в привычный тихий мирок. Так было до последнего учебного года. До тех пор, пока к ним в класс не пришла Эйн. Эйн была райской птицей в курятнике Спрингской старшей школы. Она приехала в провинцию откуда-то из Чикаго вместе с матерью после развода родителей и с первого дня оказалась в центре внимания. В ней вызывающе было все – от коротких красных волос и яркого макияжа, до насмешливо-ехидного тона. В первый день она собрала вокруг себя толпу одноклассниц, рассказывая им о покраске волос и демонстрируя содержимое косметички. На третий день вся школа мусолила о ней самые грязные слухи, а Эйн только ухмылялась и словно не замечала шепотков. На пятый день она угодила в кабинет директора за то, что порезала руку однокласснику, который к ней приставал. Нелда наблюдала за всем этим балаганом издали, боясь, что Эйн заметит ее слишком внимательный взгляд. Она думала о ней. Она мысленно выстраивала с ней диалоги и даже не начинала. А потом Эйн начала приходить в ее сны. Нелду, выросшую в консервативном Техасе, это должно было напугать, но сны были такими сладкими, что она просто приняла их, не задумываясь. Только эти фантазии приносили ей больше удовольствия, чем первый и единственный секс с сыном отцовского делового партнера. С Эйн они вместе ходили на алгебру, английский и основы бизнеса – невыносимо много для нервной системы Нелды. И каждый раз Эйн выбирала парту через проход от нее, от чего Нелда с трудом могла сосредоточиться на учебе. В этот день тоже. Тук-тук-тук-тук. Нелда могла узнать этот звук из тысячи. Она с легкостью вычленяла его в гуле школьного коридора и на секунду задерживала дыхание. Эйн вошла в класс математики, небрежно держа в пальцах сумочку и другой рукой прижимая к груди учебники. На ней была белая рубашка, расстёгнутая чуть больше, чем следовало, и короткая узкая юбка, открывающая белые бедра. Этот наряд так вписывался в образ Эйн из сна, что Нелда на секунду забыла, как дышать. Она смогла отвернуться, только когда Эйн неспешно прошла мимо нее, окутав ароматом пряных духов, и опустилась за соседнюю парту. Торопливо открыла учебник, вытряхнула из старого пенала карандаш и ластик, чтобы хоть как-то изобразить погруженность в учебу. Слева за окном был залитый солнцем школьный двор и Нелда старательно уставилась на него, стараясь не прислушиваться к происходящему через проход. - Эй, - донеслось рядом насмешливое. Чужой карандаш ткнулся Нелде в плечо. Она обернулась, стараясь сохранить лицо. Эйн смотрела прямо на нее из-под косой красной челки. Глаза насмешливо искрились. - Ты так на меня смотрела, - улыбнулась она, насмешливо растягивая слова. - Хотела что-то спросить? - Н-нет, - Нелде пришлось приложить максимум усилий, чтобы взять себя в руки. Пригодился опыт воспитания трех младших. Ладони вспотели, но голос ее при этом остался спокойным. - Ты просто… - она сделала паузу, выбирая максимально нейтральное слово. - Яркая. Эйн рассмеялась. Нелда не в первый раз слышала ее смех, но впервые он показался ей таким мелодичным. Искренний? - Я? Спасибо, но это просто краски, - Эйн пожала плечами, словно извиняясь за обман. - Они кого угодно сделают ярким. А вот у тебя и правда яркая внешность. Я тебя еще в первый день заметила. Сердце Нелды пропустило удар. Она выдавила из себя вежливую улыбку и задумчиво коснулась черных прямых волос, словно не веря, что их похвалили. - По семейной легенде, у мамы в роду были апачи. Это ее оттуда. - Оу, говорят кровожадные были ребята, - хихикнула беззлобно Эйн. - Мы такие, - насмешливо фыркнула Нелда. Это был их самый длинный диалог за те десять дней, что Эйн училась в их школе.