Готов проиграть?

Клетчатый чёрно-белый флаг в руках улыбающегося парня, одетым в ярко-жёлтый костюм с черными вставками и ремешками, застывает на мгновение в воздухе, заставляя всех присутствующих затаить своё дыхание, после чего резко опускается вниз, знаменуя начало заезда и долгожданной для кого-то победы. Привычная кольцевая гонка обещала быть сегодня особенной. Спорткары тут же срываются с места, пересекая стартовую черту и уносясь прочь от людей, в глубь трассы. Желтый Lexus LFA мигом набирает головокружительную скорость, вырываясь вперёд. Приподняв в самодовольной ухмылке уголки губ, Лебедев чувствует, как сама фортуна дышит ему в спину и сегодня удача точно на его стороне. Но вместе с этим, яркий свет фар отражается в зеркале заднего вида. Белый Nissan GT-R, замешкавшийся при старте, стремительно набирает скорость, сокращая дистанцию между автомобилями. Сжав крепче обивку руля, Николай перестраивается с одной полосы на другую, не давая машине и шанса на обгон. Постепенно, белая бестия всё же сокращает разрыв, вырывая каждый метр из-под шин соперника, и вот они уже наравне, сотрясая рёвом моторов спокойную ранее идиллию. Ощущение, что никого кроме этих двоих и нет. Головы были заполнены одним единственным разговором, который прокручивался вновь и вновь, не давая сконцентрироваться на гонке и войти в кураж.

***

— Готов проиграть? — спрашивает Николай, игриво улыбаясь и выгибая бровь, бросая вызов своему сопернику. — Готов только разъебать, прости, — отвечает Бессмертных, делая несчастные глазки и пытаясь вызвать побольше эмоций у парня рядом, дабы скоротать весело время. Несомненно, общение с Лебедевым было чем-то большим, чем просто разговорами между соперниками. — Звучит так заезжено, что тошнит уже. Такой хуйни даже в фильмах нет, — фыркает недовольно старший, доставая сигарету из кармана куртки. — Спасибо, в следующий раз постараюсь придумать ещё лучше, — определённо кареглазый заебал своей завышенной самооценкой и доёбами до всех окружающих. Только если раньше и правда были все, то сейчас круг сузился до одного единственного парня, который как раз и стоит сейчас рядом с ним. И причину этого изменения не мог понять даже сам кареглазый. — Будешь, солнце? — спрашивает крашенный, протягивая сигарету, прекрасно понимая, что тот никогда не откажется. Так и происходит. — Даже спасибо не скажешь? — Скажу на финише, когда и поздравлю тебя со вторым местом, — пытаясь ответить в той же манере, что и Лебедев, говорит мальчик, поджигая никотиновую палочку, предварительно лопнув капсулы в фильтре с вишнёвым ароматизатором. — Попробуй, буду ждать с нетерпением, — улыбается широко парень и делает затяжку. — Кстати, этот наряд твой, конечно, хорош. Но без него было бы явно лучше, я бы оценил. — А тебе было бы лучше с мозгами, Лебедев, хватит хуйню говорить, самому не смешно? — А должно? Ты красивый и выглядишь пиздато, очень, как и всегда, — выдыхая колечками дым изо рта, говорит старший делая вид, что такое каждый день по сотню раз кому-то адресует. — А фигура получше чем у многих тут, это смешно всё? Да? — Да, очень, — отвечает мальчик, смотря себе под ноги и туша сигарету, к которой притронулся пять раз от силы. — Я к Серёже, не теряй, если что. Выглядит русоволосый и правда очаровательно. Чёрные брюки подчеркивают худобу, делая силуэт ещё выше и красивее. Рубашка не совсем обычная, а цвета топлённого молока, делает образ совсем не школьника на этот раз. Укороченный свитшот кофейного цвета подходил под рубашку, кажется, идеально, Коля был уверен, что младший долго крутился перед зеркалом и подбирал вещи. Парню бы в модели с таким телом и внешностью, а не в каких-то гонках участвовать для развлечения. Нельзя не отметить, что на шее была цепочка, которую тот постоянно таскал и парный кулон в виде сердечка, вторую половинку которого носил Серёжа. И от этой детали каждый раз тошнило. Слишком приторно те выглядели вдвоём. Завидно. — Стой, стой, подожди, — хватая за плечо и разворачивая вновь в свою сторону, кричит вдогонку крашенный парень. — Знаешь, давай поспорим? — На что? — спрашивает русоволосый, так как и правда стало интересно. Их споры и ставки всегда были на грани, захватывали дух. — Если я выигрываю, то ты шлёшь своего Серёжу далеко и надолго, вместо него буду я, — предлагает старший, смотря совсем уже без той надменности, что присутствовала ранее. — А если выигрываю я, то ты отъебёшься от меня и Серёжи. Да, идёт, идея супер, уже жду, когда будешь умолять о реванше. — Ещё посмотрим кто кого, — на последок, исключительно для самого себя, говорит шёпотом старший. Гонка обещает быть интересной. Проиграть было просто нельзя, запрещено, такое слово зачеркнуто красной ручкой в голове у старшего, просто не существует. Быть на первом месте - цель его жизни. Всегда и везде, независимо от каких-либо факторов. В детстве, да и будучи подростком, не хватило всего того внимания и любви, именно поэтому, оно так требуется на данный промежуток жизни. Хотелось получить всё упущенное в умноженном количестве. Хотелось показать, что он чего-то стоит, что он на несколько голов выше всех остальных. И если сейчас он всегда входит в тройку победителей, то раньше, вспоминая свой тернистый и сложный путь, мог только мечтать о чем-то близком с тем, что имеет сейчас. Упускать из своих цепких лапок Ваню значило лишь то, что придётся искать кого-то на его уровне. А таких, на данный момент, найти было просто невозможно. Тот лучший среди всех тех, кто есть на этом автодроме, не считая, конечно же, самого Колю. Младшего хотелось присвоить себе и вместе с этим отпустить далеко и на долго, чтобы посмотреть на то, как он может измениться. Но только не к этому Пешкову, с которым тот так часто тусил вместе. Если ещё Саша хоть как-то вязался, да даже сам Коля не прочь был провести время в его компании, то Сергей почему-то ужасно бесил. И то ли шутки у того слишком открытые и переходили грани дозволенного, то ли просто чувствовалось соперничество, которое медленно, но верно, пожирало изнутри каждый раз, когда о том заходила речь. Ваню делить не хотелось, отнюдь, хотелось, чтобы все лишь мирно наблюдали за тем, как Лебедев того забирает себе и вновь становится лучшим по всем аспектам. Бессмертных же собирался выиграть точно так же, потому что прекращать столь тесное общение с Пешковым не хотелось. Все шутки и слова в его адрес всегда безумно забавляли, не давая впасть в апатию и вновь уйти в одно соперничество. Он, среди множества ребят, был одним из тех, кто совсем не за победой тут, а за эмоциями и впечатлениями. За тем, чтобы историй в его жизни побольше было, а те поинтереснее. Конечно, победы всегда ужасно приятны и скрашивают прекрасно одинокие вечера, но они точно не самое важное в этом деле для него. Ещё и Лебедев, который с самого начала не давал спокойно находится среди участников. Всё время подходил с глупейшими вопросами и утверждал, что среди всех возможных вариантов - он лучший. Это было верно, без сомнений. Но слишком самоуверенные парни с огромным эго мало кому нравятся. Хотя об этом часто и забывал младший, всё-таки важна внешность. А она у него была идеальной, тот каждый раз привлекал к себе всё внимание, да и много девушек приходили посмотреть на заезды только из-за него. Было ли приятно от внимания с его стороны и слов, что он лучше большинства? Бесспорно да. Но так просто изменять своим принципам и быть с мальчиком, у которого завышенное ЧСВ, не хотелось. Нужно было время и силы, чтобы поговорить нормально, обсудить всё недосказанное. Но такого не происходило, всё заканчивалось неприятными стычками и вкусом горечи во рту, то ли от сигарет, которые те всё время курили вдвоём, то ли от простой обиды. Сближали их не только сигареты, гонки, любовь к японским машинам, но что-то ещё внутри тянуло к друг другу, как бы не хотелось это отрицать. Коля в себе всегда уверен, максимально, как и в своей победе, даже когда соперники выше уровнем, чем он. Но сейчас, понимая, что кажется этот спор совсем не как шутка воспринимается, становится волнительно. Сегодняшний заезд будет важным для них, решит то, что они не могли так долго обсудить словами вдвоём.

***

Весь первый круг уже практически позади, остаются лишь считанные секунды до конца, решающие исход заезда. Крепче сомкнув пальцы, крашенный парень резко выворачивает руль, плавно дрифтуя на повороте. Надавив сильнее на педаль газа, русоволосый пересекает разделительную полосу, идя на рискованный обгон. На какое-то время ему даже удаётся вырвать первенство, как вдруг прямо перед глазами появляется знакомый автомобиль, в сантиметре от его машины. Резко вывернув руль, Бессмертных сворачивает с гоночной трассы в бок, испугавшись неожиданного подреза. От выплеснувшегося в кровь адреналина сердце бешено колотится в груди, отдавая оглушающим гулом в ушах. Он проиграл. Колю чувство эйфории накрывает так же внезапно, как и само осознание, что он выиграл. Сделал это. Смог. Победил. И не важно, что со своими любимыми подрезами, он любит такое, пора привыкнуть. Они сейчас катаются без правил, обычная вечерняя гонка для удовольствия. Он бы мог и большую шалость устроить, правда, наверное, это бы и кончилось совсем по-другому. Младший бы въебался. Получилось бы некрасиво. Вырулив обратно на трассу, Ваня видит вдалеке красные огни ненавистного Лексуса. Внутри него всё закипает, но деваться уже некуда. Надавив на газ, парень пересекает финиш вторым, изо всех сил пытаясь сдержать бушующие эмоции, чтобы окончательно не опозориться. Через несколько секунд приезжает ещё пару человек, радуясь хорошей гонке так, что даже завидно становится. Пешков радуется пятому месту, обнимаясь с парой девчонок, которые говорят ему сплошные комплименты и просят сфоткаться. Он счастлив.

***

— Я тебя ненавижу, — единственное, что может сейчас сказать младший, сразу же уходя в сторону, чтобы отдохнуть от лишних глаз и всей суеты. — И я тебя люблю, солнце, — говорит Коля, довольно улыбаясь и поправляя пряди волос, которые вновь растрепались. Крашенные волосы определённо делали его образ особенным, узнаваемым для множества фанаток и необычным. На глазах появляются слёзы, как при самой страшной детской обиде. Ваня и сам сейчас чувствует себя совсем маленьким мальчиком, который творит не пойми что. Выбирает среди людей, ищет кого-то себе, хотя давно уже нашёл и определился в своём выборе. Творит необдуманные глупости, говорит лишние вещи и общается не с теми людьми. Всё вокруг не то. И Коля только постоянно и твердит об этом, тычит чужим носиком в самые неприятные места и говорит об очевидных слабостях, давит тем, что изучил вдоль и поперёк, узнал настолько хорошо, что лучше самого Бессмертного всё знает. Хотелось бы быть на месте старшего. Тот опытнее и круче, тот выигрывает чаще и знает гораздо больше, у того и проблем совсем видно нет, раз лезет в чужие так яро. Тошно. Больно. Лебедев ожидает того, что Ваня будет сердится и просить реванш, говорить о том, что это чистая удача с чужой стороны и нечестно абсолютно. Вести себя, как ребёнок с отнятой прямо из под носа конфетой. Но не ожидает того, что тот просто огорченно уходит. Даже без каких-то выкидонов, громких оскорблений или пощёчин, как раньше. Вскоре приезжают и остальные ребята, поздравляя победителя и обнимаясь с друг другом, как бы благодаря за хорошую гонку. — А где Ванёк? — интересуется Александр, осматриваясь по сторонам, но находя лишь пустую машину приятеля. — Ушёл куда-то, мне бы поговорить с ним надо, — мнётся Лебедев, смотря куда-то вниз, избегая контакта глаз. — Оу, ну, ты беги тогда, не теряй времени, сам знаешь насколько оно ценное, особенно в вашей ситуации, — говорит Саша, хлопая по плечу. — Поговорите уже с ним, серьёзно, недосказанность убивает. Ване очень нужен этот разговор, да и тебе вроде тоже. Страшно. Потому что разговор и правда назревал всё это время, но к нему никто не хотел подходить. Говорить и обсуждать что-то, что тебя волнует это слишком по-взрослому. Это правильно. Но когда одному 19, а другому только 21 исполнилось, то ситуация обстоит по-другому. Особенно, когда вы уже не дети, но детские травмы и проблемы преследуют, а проработать их с психологом времени нет. Руки не доходили, спорткары не доехали, а мысли в слова так и не реализовались. Лебедев всё-таки срывается и направляется в сторону, куда и ушёл Иван. Там, близ конца автодрома, есть небольшая часть заброшенной старой мини-трассы. И остаётся надежда, что хоть там его можно будет найти и вывести на диалог. Ваня сейчас чувствует себя отвратительно, провалиться под землю хочется или исчезнуть. Хочется, чтобы Лебедев сам всё понял и просто обнял, а не с очередным подъебом подошел. Обсуждать что-то не хочется. Поскорее бы всё само разрешилось. — Солнце? Ты чего? Что случилось у тебя? — спрашивает с заботой Коля, садясь рядом и обнимая рукой за плечо, прижимая поближе к себе. — Отстань. Хватит всего этого цирка, — пытается держать себя в руках младший, хотя это безусловно тяжело. — Я не могу сейчас говорить, уйди, пожалуйста. Мне надо успокоиться. — Это из-за проигрыша? Можем ещё один заезд устроить, сколько захочешь, чисто ты и я. Что скажешь? Прямо сейчас, хочешь? Могу в столб въебаться, если тебе легче станет, только не на Лексусе, его жалко. — Отвратительная идея. — Окей, ты из-за Серёжи так? Ебись с кем хочешь, не моё дело, я думал, что забавно получилось. Окей, считаем, что никакого спора не было. Я думал, что ты умеешь выбирать людей, твой Пешков в повороты не умеет нормально заходить, участвует чисто из удовольствия, да и только. Разве это классно? — Ебись с кем хочешь? Ты так дружбу называешь? Классно, спасибо, что дал своё разрешение. Ты такой конченый, Коль, тебе плевать на меня,— хныкая, тяжело дыша и стирая дорожки слёз на горящих от обиды щеках, говорит парень. — Я так убивался, чтобы тебе понравиться, а ты ведешь себя как настоящий конч. Ты разве ещё не понял, что мне один ты нужен? Никакие Серёжи. Он отличный друг, который не зациклен на победе, он без этой детской хуйни в голове. Ты каждый раз считаешь его проебы, то за полосу заехал на несколько сантиметров, то поворот не получился, то не получается выполнить систему заноса заднего корпуса, как это делают остальные. Плевать ему и мне на это, мы не такие, как ты. Я всё свободное время на гонках с тобой провожу, с тобой одним соревнуюсь, ради тебя сюда приезжаю. Понимаешь? А ты, чтобы поглумиться и доказать всем, что ты самый ахуенный. Метишь в первые места? На соревнования серьёзные хочешь? Здорово, ещё видимо и дрочишь на себя в зеркало, да? Ты лучший здесь, об этом все знают, уходи уже от этого автодрома подальше. Ты всегда занимаешь первые места, всех заебал, понимаешь? Тебе все говорят, что пора уже идти в серьёзные гонки, а не эти игры. Отстань от меня, Лебедев. Не трогай меня, не называй этим поганым солнцем, забудь обо мне. Легче жить будет, мне уж точно. Соревнуйся с кем-то другим, уйди окончательно в уличные и играй по-взрослому, оставь нас. Мы удовольствие хотим получить, а ты всех разъебать. Понимаешь разницу? — Блять, — Коля в ауте. Задели за слишком больное. Рану, которая начинала заживать, всю изорвали вновь. Ничего сказать не может, слова в черепной коробочке перемешались просто. Лишь прижимает Ваню ближе, обнимая теперь полностью и как бы прячет от всего окружающего его мира, закрывая собой. — Вань, тебе правда я нужен? — Да, глупый, — шмыгая носом и начиная успокаиваться, отвечает русоволосый. — Ты мне нравишься, очень давно. С самого первого дня, когда тебя только увидел. Мы почти в одно время сюда пришли, если помнишь. Я подумал, что если стану первым, то ты сразу обратишь на меня внимание. Только ты с Пешковым этим бегал всё время, обнимался и хвастался новым тюнингом с аниме-девочкой. Знаешь, как обидно было? Я думал, что смогу отнять тебя у него, хотя бы так. Я так старался, так хотел внимания и получал его от кого угодно, но не от тебя. — С Пешковым? Боже, мне кажется все знали о том, что мы лишь друзья и не более. Это про нас с тобой всё время говорили разные слухи. — Да? Я не замечал даже. — Коль, а я правда тебе нравлюсь? Ты не шутишь? — Безумно нравишься. Ты самый милый парень в моей жизни, красивый настолько, что ни одна звезда в космосе не сравнится. Нежный и сладкий, что думаю, что у меня каждый раз при нашей встрече сахарный диабет будет. Правда, я никогда так не любил. Ты все мои гниющие мотыльки оживил и заставил цвести вновь всеми красками этот серый скучный мир. Я люблю тебя искренне, хоть мне и сложно признавать это. Я пойму, если ты меня пошлёшь, я много хуйни сделал. Прости, пожалуйста. — Я тоже люблю тебя. Безумно сильно, как никогда кого-то другого. Прости меня за всё, я виноват в большой степени, чем ты. Если бы я объяснил тебе всё, то ты с Серёжей так бы не цапался, да и вообще, было бы легче. — Какая разница, кто из нас на сколько виноват? Давай начнём наши отношения с чего-то более радостного и позитивного, чем слёзы и извинения. — Отношения? — Да, именно их. Ты против? — Я мечтал об этом, Коль. А ещё мечтаю о реванше и предлагаю уже уличные устроить, как ты и хотел. По-взрослому. — Хорошо, обязательно устроим. Что-то ещё? Список уже большой, но я постараюсь, солнце, — смеясь спрашивает старший, целуя в голову и прижимая к своей груди ближе. — Да, научи меня дрифтовать, пожалуйста. Ты вчера так круто тренировался, мне понравилось. Я может так же плох в этом как и Пешков, но у меня есть ты, — улыбаясь и тыкая пальцем в чужую грудь, говорит Ваня, соприкасаясь с собеседником носами и ловя зрительный контакт, который кричал о всех чувствах внутри. Его обязательно научат.