Готов проиграть?

— Вань, ты не можешь войти никак в третий поворот, потому что он довольно крутой, это сложно, я понимаю, но попробуй тормозить сильнее, чтобы задние колёса полностью остановились, а не притормаживали, потому что получается только так. И в этот момент ты должен вывернуть руль, и на апексе нажать до упора на газ, чтобы уже войти в дрифт. Понял меня? Давай ещё раз, всё получится, я уверен, тут главное понять и научиться, дело времени, ещё немного и получится точно,— говорит Лебедев, смотря на попытки младшего научиться дрифтовать. Уже второй час пошёл, стало гораздо лучше, чем было в начале, но до отметки "хорошо" ещё долго. — У меня не получается, Коль, вообще никак. Может хватит на сегодня? Я устал уже. — Окей, но в ближайшие дни ты у меня должен войти в эти три поворота. — Может на моей попробовать? Я больше её чувствую, чем твой лексус,— спрашивает младший, выходя из машины и подходя поближе к парню. — Не в этом дело, солнце. Но можно, если хочешь,— притягивая за талию и целую в нос, отвечает Коля.— Как на счёт реванша сейчас? — Что? Тут? Ты же не хотел на автодроме, скучно говорил будет. — Не тут, помнишь, недалеко залив есть? До него не особо далеко, а дорога всего одна есть, так что сократить никак не получится. Можем попробовать. К примеру, давай на желание, для большего азарта. Что скажешь? Разнообразим наши однотипные гонки. — Давай.

***

Машины сорвались с места, поднимая в воздух пыль и оставляя за собой её серые клубы. Маршрут был несложным, практически без поворотов, шедшим за пределами оживлённого города, поэтому было довольно безопасно. Знаков, ограничивающих скорость, не было, поэтому Лебедев мог с удовольствием показать все свои умения, дабы лишний раз показать своё превосходство и потешить самолюбие. Белый Nissan нёсся впереди, устрашающе подпрыгивая и взмывая в воздух на неровностях. Lexus, разогнавшийся ничуть не хуже, упрямо ехал позади, по началу игнорируя встречную полосу, свободную для обгона. Пару раз обгоняя младшего, Лебедев доходил до отметки под двести, но вовремя сбавлял скорость и следил за спидометром, у него сейчас другие планы. Вскоре, бескрайний сосновый лес сменился небольшими полями и опушками, идущим параллельно дороге. Конечная точка приближалась с бешеной скоростью, но, дышавший автомобиль Ване в спину, не предпринимал решительно ничего, даже не шёл на обгон лишний раз. Слишком уж странно. Одинокий берег с беспокойно бьющимися о валуны пенными волнами на мгновение промелькнул слева, оставшись далеко позади. Выжав педаль тормоза, с визгом стираемых шин заставил Nissan развернуться на сто восемьдесят градусов, заехав на пустующую парковку. Пришёл наконец-то первым. Хлопнув дверцей, Бессмертных направился к лексусу, остановившемуся чуть поодаль на обочине, рукой поправляя попутно волосы, которые из-за ветра совсем растрепались и мешали глазам.   — Ты поддался,— без возможности опровержения, да и оно тут ни к чему, сказал младший. — Возможно. В любом случае, ты победил. Желание за тобой, солнце. — Ладно, спасибо, все равно я намного хуже тебя в этом, стоит признать, я бы проебал. Желание? Коль, сегодня почти все с автодрома собираются в клубе опять. И при чём не только с нашего, много ребят будет разных. Даже Вова с Лёхой. Ты на таком обычно не появляешься, по крайней мере я тебя редко видел. Сходишь со мной? — С радостью. Прохладный ветер дружелюбно трепал русые пряди, понемногу сгоняя жар с округлых щёк, придающих пареньку сходство с какой-нибудь куклой. Кутаясь сильнее в свою ветровку, Бессмертных наблюдал, как грязно-серые волны, вздымаясь, вылизывали песчаный берег, утаскивая в воду мелкий мусор, оставленный в дневное время недобросовестными людьми. Серое хмурое небо казалось тяжелым, как буд-то опускается всё ниже и ниже со временем, нагоняя тревожную атмосферу, но вместе с этим и оставляя надежду. Свинцовые тучи вдалеке скапливались и наверное, можно было сказать с точностью, что скоро будет дождь. — Так красиво, редко здесь был. Да и вечером обычно,— разрывая тишину говорит младший, наблюдая за горизонтом и кучей чаек, которые летали высоко в небе, громко крича. — Люблю здесь время проводить, спокойно так, умиротворённо. Мне сейчас надо будет по делам отъехать. Но вечером тебя могу забрать, хочешь?— спрашивает парень, направляясь в сторону машины. — Хочу конечно, — отвечает Бессмертных, идя к своему спорткару, чтобы побыстрее оказаться вновь в тепле.— Коль, а в чем мне пойти сегодня? Что-то придумать или забить и прийти в худи просто? — Солнце, мне без разницы, в чем комфортнее, в том и иди. Могу своё худи дать, как идея? — Ахуенная. — Рад. Думаешь, Серёже понравится? — Коль, хватит про него, пожалуйста. Мы вроде всё обсудили уже на этот счёт,— хмуря брови и уводя взгляд куда-то в сторону, отвечает Ваня, теребя рукав ветровки. — Прости, не хотел. Но думаю, что все оценят и он в том числе,— говорит старший, доставая из машины нужную вещицу и отдавая в чужие руки, получая поцелуй в щеку, который согревает гораздо лучше всяких курток.

***

Идея с худи и правда понравилась парню, так как это хоть как-то разбавило бы его обычный образ, да и другие бы обязательно оценили эту интересную деталь образа. Огромное худи, большеватое и для самого его хозяина, отлично смотрелось на худой фигуре парня, делая образ более повседневным, но всё же внося изюминку принтом с логотипами дорогого бренда, Лебедев очень любит "громкие" вещи. Привычные же черные брюки уравнивали и не делали парня совсем коротышкой, напоминая лишний раз о длинных стройных ногах. В целом, проще некуда, но выглядело прекрасно. "Прямо как Даша" - проскакивает мысль в голове, но быстро исчезает, так как эта особа уже давно перестала быть такой странной и негативной в его понимании, а осталась лишь неплохой знакомой, которая редко появляется на сборах, так что сравнение не несло какой-то определённый подтекст, лишь факт, что образ и правда схож с её повседневным. Та и правда постоянно ходила в чём-то похожем, чтобы скрыть свою фигуру, комплексовала. Да и ростом она гораздо ниже, из-за чего та одежда только подчеркивала это, но вместе с этим не смотрелась уж совсем плохо, так как было довольно мило. В общем-то, сейчас думать и сравнивать себя с кем-то не хотелось абсолютно, так как нужно было ещё успеть заняться учёбой, долгов из университета накопилось приличное количество, а вот времени на них не особо.

***

Парни приезжают чуть позже самого начала, но успевают занять какой-то столик на втором этаже, который обозначен табличкой "VIP", радуясь тому, что Татьяна позаботилась о них. Хорошая она, всегда всё учтет и позаботиться о всех, прекрасная женщина. Сегодня в клубе было всё по-другому, чувствовалось тепло и радость, не хотелось найти каких-то конкретных людей и скрыться от чьего-то внимания, было плевать с кто кем, потому что время и так пройдёт отлично, в любом из возможных случаев, в любой компании. Ещё и Лебедев держался постоянно рядом, обнимая слегка за талию и сжимая изредка пальцы, прижимая поближе к себе. Хотелось остаться в этом моменте, забыть о неудачных заездах и учёбе, раствориться здесь и сейчас навсегда. Запомнить и поставить на повтор, как на старой кассете. Однако, Ваня решает поискать кого-то самостоятельно, оставляя своего парня в компании Губанова, который яро рассказывал о какой-то новой модели лексуса и американских гонах. — Ты с Колей теперь вместе? В его одежде уже ходишь даже? Быстро вы, — спрашивает Пешков, подходя со спины. — О, привет, Серёж. Да, ты правильно понял, мы теперь с ним встречаемся. Круто, правда? В любом случае, это пока лучший исход всех событий. — Рад за вас, мило смотритесь со стороны. У меня шансов совсем значит не осталось, да? — Серёж, мы обсуждали это и не раз, пожалуйста, хватит. Давай забудем друг о друге и останемся друзьями. И, наверное, парень бы так и продолжил пытаться что-то сказать, если бы его случайно не облила милая незнакомая девочка каким-то сладким напитком, из-за чего тот с минуту поругался, а потом побежал отстирывать пятно с футболки в туалет. Спасение пришло от куда не ждали, неплохо.

***

— Солнце, ты же обычно не пьёшь, разве нет? Обычно с одним кальяном и Серёжей сидел на таких мероприятиях,— задаёт вопрос Лебедев, наблюдая, как младший заказывает себе космополитен. — Да, но сейчас со мной ты и я могу выпить, потому что знаю, что ты хуйни не сделаешь. Почему бы и нет? — То есть с Серёжей такого не мог? У вас что-то с ним всё же было, признай уже. Ты странно на него смотрел сегодня, что-то объяснял недовольно даже, как я заметил. Слишком часто упоминаешь его. Даже не Сашу, а Пешкова. — Ну, было что-то, да, я не особо видел смысл рассказывать об этом тебе, но ладно. Мы встречались с ним в самом начале, когда пришли на автодром только. Я почти ни с кем особо тогда не общался, а он проявлял ко мне интерес и мы решили попробовать. Было всё больше просто похоже на дружбу с какими-то дополнениями, не более. Это не было отношениями в моём понимании. Мы не сошлись характерами, очень разные с ним, не особо вместе можем быть. Я предложил расстаться, так как понял, что в конечном итоге ничего не выйдет и нам двоим будет тяжело. А он пытался долгое время вернуть всё обратно, горел прямо, а я остыл. Не знаю, наверное, ему сейчас неприятно от того, что я ему рассказал про нас. Хотя, я ему говорил ещё давно, что никакие попытки всё вернуть не нужны, мне ты нравишься. Но он уверял в обратном, в том, что стоит попытаться. — Ты сделал всё правильно. Сложно оставаться друзьями после отношений, какими бы они не были, даже если расходитесь мирно. Не думаю, что дружба у вас с обеих сторон, тем более Пешков бегает за тобой, это факт. Но я рад, что ты рассказал мне об этом, стало чуть понятнее. — Не хочу об этом больше думать, у меня есть ты и мне никого больше не надо.

***

Время проходит быстро, а ещё быстрее пропадают пару коктейлей, которые помогают окончательно расслабиться и забыться на этот вечер. Ваня сам тянется первым к Коле, садится к нему на колени, тычась носом в чужую шею, от которой исходит запах дорогого парфюма, становится спокойно. Старший же прижимает ближе и кладёт голову на плечо, закрывая глаза и тяжело вздыхает, устал видимо за день. Внутри такая пустота у обоих, что говорить о чувствах глупо, просто слов не найти, касания всё сделают за них. Прилив нежности накрывает неожиданно, хочется засыпать в обнимку в мягкой постели, а не пьяными в громком клубе сидеть, хотя, это тоже довольно неплохо, стоит признать. Бессмертных плывёт в чужих руках, уже не в силах остановиться, да и не хочется особо. В голове почти не осталось Пешкова, как и хотелось всё это время. Наконец-то смог отвлечься полностью от сжирающих мыслей на его счёт. Хотя, одно маленькое сравнение всё же с его участием проскакивало в голове. Ощущение, что сам Ваня сейчас был на месте той девушки, которая облила алкоголем Серёжу, только он вылил на Колю с маленьким вопросом много ненужной информации, эмоционально выматываясь и говоря много лишнего. Но ничего не вернуть, да и их прошлые отношения рано или поздно бы вскрылись. Лебедев целует осторожно и аккуратно, отчего-то касаться русоволосого сейчас кажется почти кощунственным, хотя тот, конечно, далеко не ангел, не хрупкая куколка и даже не сахарная вата, которая вот-вот растает. Постепенно старший переходит на шею, всё так же нежно целуя и оставляя пару слабых засосов, всё-таки он ужасный собственник как ни крути, чтобы тот не говорил и не доказывал. Фарфоровая белоснежная шея обжигается от горячего чужого дыхания, расцветает с парой красных пятнышек и если бы Колю не остановили, то места на ней свободного было бы явно гораздо меньше, чем сейчас. Надо помнить, что они вообще-то тут не одни, да и Бессмертных смущён этими действиями до чертиков, все щёки алым горят и ресницы подрагивают. Хотя ему определённо всё нравится, потому что чувствовать чьё-то доминирование хотелось, не хотелось думать и просить, хотелось чувствовать и понимать. Не требовать и говорить в слух, а молча получать и расплавляться от этого. Лебедев был именно таким партнёром, он чувствовал и давал требуемое, а это и было самое важное. Хоть бы Пешков не увидел. — Я на покур и вернусь, окей? Подождешь меня? Или со мной можешь, если хочешь,— спрашивает Лебедев, аккуратно перемещая младшего с собственных колен на место рядом и гладя колено. — Там холодно очень, я тут посижу. Только ты не слишком долго, хорошо? — Конечно. Не скучай. Скучать и правда не приходится, так как практически сразу рядом появляется Пешков, двигаясь поближе, как буд-то ждал подходящего момента. Говорить с ним не особо хотелось, но и ссориться, прося уйти тем более. Сейчас хотелось лишь быть вдвоём. И далеко не с ним. — Вань, может поговорим всё-таки? — Мы уже поговорили, Серёж. Не изводи меня этим, прошу тебя. Мы друзья, очень хорошие. Ничего больше. У меня Коля. У тебя там вроде Даша, живи в удовольствие. Хватит поднимать всю эту историю раз за разом, я не выдерживаю уже,— голос и правда начинает дрожать. Парень на грани легкой истерики, потому что не может слышать уже так часто одну и ту же шарманку, одинаковые слова и просьбы. Достало его это уже. — Ванюш, ну, просто попробуем заново. С Колей разве по-другому сильно? Чем я хуже? Что во мне не так? Я могу ему вызов кинуть, посоревнуемся с ним, хочешь? А потом уже решишь, кто лучше. Пожалуйста, мне ты нужен. — В тебе всё так, мы просто разные, Серёж. Ты любишь по хуйне начинать разборки, сбегать всё время куда-то и от разговоров в том числе. Понимаешь? Я устал тогда от этого, да и всё, что было между нами это сплошная глупость необдуманная. Пойми уже это. Никакой любви, лишь симпатия простая. Симпатия не означает то, что я люблю кого-то. Мы друзья, ничего больше. У нас у каждого своя личная жизнь, не лезь к Коле. Вы разные, никто не хуже. И если ты кинешь ему вызов, то это будет огромная глупость с твоей стороны, сам знаешь. Закрыли тему, пожалуйста. И тебе и мне лучше по отдельности. — Никто не хуже, но выбираешь его? Я понял, ладно, прости, правда перегнул. Просто не могу тебя отпустить до сих пор никак, знаешь, безумно тяжело, ты мне очень нравишься до сих пор. Я забыть тебя не могу, думаю постоянно, поэтому и доёбываю этим. Но друзья так друзья, ничего большего. Секс по дружбе будет? — огорчённо начинает кудрявый парень, но заканчивает усмешкой и смехом, пытаясь вывести всё в очередную шутку. Но получается лишь грязно и неприятно. — Пешков, не смешно. Уйди, пожалуйста,— пытаясь держаться до последнего, говорит Бессмертных, закрывая глаза и откидываясь на мягкий диванчик. Младший поджимает губы от подступившей к горлу обиды. Чем он, блять, заслужил такое отношение к себе? Почему уже год не могут услышать и понять одни и те же слова? Неужели он правда похож на простого смазливого парня, которого в постель хотят затащить? Да и разве не Серёжа с самого начала затирал, что важнее всего чувства, а потом уже что-то физическое? Хочется выплюнуть тому в лицо что-нибудь едкое, но не хочется раздувать конфликт, дабы тот понял, что пора уже реально отстать. Колю тоже не особо хотелось втягивать в эту ситуацию, хотя определённо для самого Вани всё стало бы лучше, разве что Пешков бы вряд ли больше подходил пообщаться сам. Когда рядом со столиком появляется знакомый силуэт, то кудрявый побыстрее исчезает, делая старательно вид, что вовсе не понял кто же это пришёл и пытается смотреть в пол, дабы неприятностей не было. — Всё в порядке?— спрашивает старший, прекрасно понимая, что прямым вопросом усугубит ситуацию.— Могу поговорить с ним, если надо. Хочешь? — Не надо, не обращай на него внимание просто, всё в порядке. — Хорошо. Ты не должен извиняться, солнце. Может кальян закажем? Или выпьем ещё? Что хочешь? К нам сейчас ещё ребята придут, Татьяна с Вовой и Лешей. Ты же не против? — Только за, а на счет кальяна отличная идея.

***

Обсуждение плавно переходит на последние гонки. Владимир рассказывает детали возможно следующего старта, о новичках и приглашает даже на заезд на новом автодроме. Татьяна болтает с Ваней, говорит что-то об остальных ребятах и просит позвать её как-нибудь посмотреть на какой-нибудь заезд, потому что давно не появлялась у них. Настоящая мама для многих на автодроме, ничего не скажешь. Всегда новичков встречает и помогает адаптироваться, помогает безвозмездно и стоит за каждого горой, не давая в обиду. Даже Вову, который совсем уж давно в гонках и возрастом недалеко от её ушёл, тоже постоянно пытается воспитать. Алексей же сидит отстранённо, лишь иногда пытаясь поссориться по пустяку с Семенюком и рассказать об очередном своём переезде. Сладкие кальяны разряжают обстановку и помогают вновь расслабиться после не особо приятного диалога, выбивая напрочь все плохие мысли на этот счёт. Ну, и конечно присутствие Лебедева рядом делает своё дело, чувствуется тепло и забота, тот постоянно спрашивает, всё ли в порядке и обнимает ненароком за плечо, особо не придавая этому значения. А для русоволосого это работает как крик, мол, посмотрите чей он и с кем. — Думаешь, у меня правда есть шансы в уличных? Скоро же совсем уже первый раз поеду, волнительно немного,— спрашивает Лебедев, чувствуя, как на его плече уже почти заснул Бессмертных. — Вполне, в десятку может войдешь даже. Непривычно сначала будет, это и понятно, не кругами кататься по знакомой пустой дороге. В любом случае, тебе давно пора поприличнее что-то найти, а не крутиться там. Ты же как раз хотел во что-то серьёзное уйти. Только учти, что там все в той же манере, что и ты водят,— отвечает Владимир, постукивая кроссовком под столом.— Я приеду даже чисто ради того, чтобы на тебя взглянуть. Поддержу как смогу, обещаю. — Правда? Спасибо. — Вы с Ваньком теперь вместе вроде, да? — Да. Пиздец как рад. — Поздравляю, думаю, вы отлично подходите друг другу. Только поосторожнее с ним, а то последние месяца вы как собаки, цапались всё время с ним и хуйню на дороге творили, последнее уже чисто ты конечно. Страшно смотреть. — Да, я знаю. Я с ним аккуратно, обещаю, Вов, себе не прощу, если что-то случится. Сам же понимаешь всю мою ситуацию. — Ситуация бы должна была откинуть тебя нахуй от гонок и скоростей. — Знаю. Но вышло как вышло, мне нравится, что всё так и я не мальчик с кучей страхов и комплексов, понимаешь? — Понимаю, тебе терять было нечего. А теперь Ваня есть, поэтому подумай хорошо. — Я уже давно подумал, Вов. По сути, после смерти родителей начался некий ад в его жизни. Это было как точка невозврата. Боль, пустившая корни в его жизнь, вечно присутствующая в голове и раз за разом всплывающая с новой силой. Он, как настоящая побитая собака, годами зализывал раны, а сейчас нужно было попытаться окончательно отпустить и перестать так остро воспринимать больную тему. Правда, это "сейчас" тянется уже как года два. Коле было тяжко по началу в гонках, воспоминания о потери родителей часто всплывали в голове и напоминали, что стоит иногда быть поосторожнее. То, что парень после ужасной потери родителей в автокатастрофе, сам начнёт проявлять тягу к машинам, определённо удивляло. Да ещё и без каких либо преград и блоков, наоборот, был рад оказаться в рискованной ситуации и успеть вырулить в последний момент, чувствуя адреналин в крови раз за разом. Мальчик, который смог перебороть себя и стал гнаться за страхом с ещё большой скоростью. Ему хотелось понять каково это чувство страха, которое может овладеть тобой, перед самой смертью или аварией. Хотелось почувствовать цену жизни, которая не особо имела смысл после потери родных и казалась отвратной, но лишь в такие моменты на гонках, становилась нужной и ценной. Ваня замечательный. Коля искренне не понимает того, как он мог приглянуться такому светлому и милому мальчику. За какие такие заслуги? В нём нет ничего хорошего и светлого, он, мать его, только и пытается каждый раз всех обогнать и вывести на чистую чёрную зависть — что в этом может быть классного? Рядом со светом русоволосого Лебедев чувствует себя маленьким, грязным и испорченным человеком, который вовсе не подходит ему. Даже образ Пешкова вяжется куда лучше, чем его собственный, хотя от самого этого парня тошнит и руки чешутся, чтобы ударить посильнее. Бессмертных весь хороший такой, непорочный, ранимый, податливый, наивный и чистый. Настоящий ангел в глазах старшего. Он даже на автодроме никому вызовы не кидал ни разу, ни подрезал никого, радуется за чужую победу. Лебедев определённо завидует, что такое вообще возможно у кого-то. Какая бы победа не была, сколько бы не стоила - должна быть у него. Только вот с русоволосым сегодня по-другому было. Видимо, меняется рядом с парнем. Да и у того стеснение уходит на второй план, когда они вдвоём. Старший чувствует себя грязным и разбитым, отмыться не получится никак, тысяча процентов. Как буд-то он медленно внутри черным становится без остановки, без шанса на спасения. Жалость к себе испытывает, да такую, что при просмотре Хатико меньше плакать хотелось. И вместе с этим считает себя недостойным даже этого, хоть и жалость в его понимание это одно из худших чувств. Он эмоциональный, вспыльчивый и громкий, кричит одним своим видом. Но рядом с Ваней становится мягким и перестаёт настолько сильно загораться по любой причине. Лебедев в тепле нуждается, в любви и поддержке. А младший только рад помочь и пойти на поводу у парня. Всё так просто со стороны, как они раньше не догадались, что работают как яд и противоядие. Ваня занимается гонками, много времени на них проводит довольно, с ребятами с автодромов часто встречается и на тусовки ходит совместные, а ещё и чуть ли не лучший по учёбе в своей группе. Ему пишут постоянно с вопросами и просьбами скинуть конспекты за лекции, а тот только с радостью и отвечает, милые стикеры кидает и соглашается окончательно за пару шоколадок. Коля же не помнит когда был последний раз в универе, заочно учиться начал, только курсовые и делает, к зачётам за пару недель готовится и надеется получить в зачётку пару четверок хотя бы. Он ловит каждую улыбку русоволосого, и где-то внутри, в душе, разливается что-то тёплое, приторно-сладкое, такое, от чего он готов горы свернуть. Ну или уступить парню в гонке, поддаться. Учитывая то, что они не в средневековье, а на автодроме, и у них соревнования чисто вдвоём, в своём большинстве, это тоже очень даже подвиг, знаете ли.