Не спеши

      Небо было таким высоким и ясным.       Робкие солнечные лучи скользили по земле, напитывая теплом заждавшуюся зелень полей и лесов. В этот раз лето наступило слишком поздно, казалось, что оно и вовсе никогда не наступит.       Тихо шуршит вода где-то вдалеке.       Как красиво искрятся волны, словно кто-то рассыпал крошечные бусинки драгоценных камней, переливающихся своими гранями под прямыми солнечными лучами. Ласковый шум течения успокаивает, уносит вслед за непрерывным потоком назойливые мысли, убаюкивает.       Спокойствие. Благо.       На душе впервые стало тихо. Где-то в глубине поселилось чувство небывалой легкости, которое долгие годы было недостижимой мечтой. Лишь тело наполняется приятной тяжестью сна и покоя.       Дует теплый ласковый ветер.       Гарри лежит в высокой траве, шелковым одеялом она укрывает его ступни; особенно бойкие колоски так и норовят забраться куда-то под ворот рубашки. Теплый поток воздуха гуляет по разгорячённой коже, лаская её, остужая перенапряжённые мышцы.       Веки наливаются свинцом.       Гарри так и тянет наконец расслабиться и провалиться в глубокий сон, ощутить долгожданный покой и спокойствие. Его внутренний, вечно колеблющийся маятник наконец пришел в равновесие. Из последних сил Поттер цепляется за сознание, очень трудно, страшно не хочется. Стоит только расслабиться, отключить воспалённый мозг на долю секунды, и он наконец отдохнёт.       Руки.       Чьи-то руки на его плечах.       С титаническим усилием, присущим его характеру, Гарри открывает глаза. Зрение никак не удаётся сфокусировать, всё подёрнуто молочной дымкой, образы размыты, размазаны. Нет никакой четкости и ясности. Есть лишь высокое небо и бескрайнее спокойствие.       — Гарри…       Звук собственного имени вытягивает его из пелены сладкого полусна, но всё ещё с огромным трудом удаётся сконцентрироваться на голосе.       — Вставай, Гарри.       Впервые за много лет ему так хорошо, его сердце наполнено легкостью и миром. Почему ему снова нужно куда-то собираться?       — …Гарри.       Чей это голос?       Шеи коснулись чужие руки.       Такие холодные пальцы в такой тёплый день… По спине пробежали мурашки от невесомости этой ласки: подушечки нежно скользнули под рубашку, поглаживая ключицы, задерживаясь на впадинке между ними и вновь возвращаясь к шее.       — Открой глаза, Гарри, пора просыпаться…       Опять? Опять ему нужно что-то делать? Только он хотел отдохнуть…       Холодные настойчивые пальцы медленно чертили контур губ, по одной собирали родинки с его лица. Было так приятно, так трепетно и нежно, эти касания расслабляли ещё больше, заставляя концентрировать остатки бодрствующего разума на ощущениях. Приятная прохлада кожи лишь сильнее подталкивала к зыбкой бездне бессознательного. Нужен только крошечный шаг, один шаг, и он свободен от проблем и тревог мира. Только успеть бы.       — Как маленький ребёнок.— Сквозь слова слышна нежная улыбка, такое ни с чем не перепутаешь, приятная сладость голоса обволакивает. Голос… Такой знакомый голос… — Гарри, открой глаза.       Это ведь Драко.       Драко?..       Солнце слепит слишком ярко, кроме темного силуэта на фоне яркой бирюзы неба ничего не удаётся рассмотреть.       — Не засыпай, пора вставать. Ты и так провёл здесь слишком долго.       Перевёрнутый вверх ногами Драко кажется для Гарри очень забавным. Поттер сонно улыбается, потираясь щекой о прохладную ладонь.       Нет, эти руки не чужие, эти руки родные. Они дарили ему любовь и заботу, страсть и наслаждение, протягивали собственные сердце и душу, отдавали всё без остатка.       Почему «дарили»? Почему в прошедшем времени?       Глубоко внутри что-то болезненно дрогнуло, рассылая по телу беспокойные вибрации. Трудно было собрать воедино разбросанные кусочки. Пазл, казалось, был слишком трудным. Эти тревожные мысли заставили Гарри попытаться снова вынырнуть из утягивающего сна.       Драко сидел тихий. Такой спокойный и тихий… Он слабо улыбался одними уголками губ.       Драко был счастлив. Бессознательно и искренне счастлив. Такое бывает, лишь когда ты распахиваешь душу для чего-то простого и чистого, для самых простых и незатейливых вещей.       Гарри давно его таким не видел.       Казалось, что Гарри и вовсе его давно не видел.       — Не закрывай глаза, слышишь?       Всё плывёт, смешивается в единый бесцветный поток, уже не различить ни форм, ни объектов, уже так не хочется стараться. Моргать с каждым разом всё тяжелее.       — Это не может длиться вечно. — Голос Драко был тихим, еле различимым за шумом воды и ветра, но он звучал в голове чётко, вытесняя посторонние звуки. — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя…       Губы еле двигаются. Нежная кожа почему-то спеклась неприятными корочками, которые начали кровоточить. Рубашка мокрой тряпкой прилипла к спине. Что это? Роса или влага с реки? Гарри почувствовал это разом в одно мгновение. Судорожно копошились в голове мысли.       — Тебе пора, Гарри. Пора возвращаться.       Голова кружилась, в глазах плыли разноцветные пятна, и только до боли родные серые глаза выделялись из всего этого безумия.       — Я тебя люблю, никогда об этом не забывай. Я буду тебя здесь ждать, только… — Он замолчал на мгновение, склоняясь к лицу Гарри. — Только ты не спеши ко мне.       Едва Драко коснулся его лица, как всё резко исчезло.       Вокруг осталась лишь темнота. Бездонная тьма поглотила сознание и тело Поттера, оставив на висках холод любимых губ, а на языке железный привкус крови.       — Гарри! Гарри!       Снова голоса… Словно откуда-то издалека слышатся надрывные крики.       В этот раз открыть глаза оказалось проще. Над ним низкое скорбное небо, сил хватает только на то, чтобы распознать лица: заплаканная Гермиона, перепачканный в грязи и крови Рон.       Грейнджер зажимает рот руками и душит крик облегчения.       — Живой, — куда-то в сторону выдыхает Рон.       Всё закончилось. Всё было лишь сном.       — Драко…       Гарри тихо заплакал.