Увядшая зависимость.

Сентябрь. Город с каждым часом всё быстрее и быстрее погружался во мрак, теряясь в безмерном количестве теней. Ветер, что так некстати оказался слишком уж морозным, обвивал каждый закоулок Санкт-Петербурга, окутывая людей и проникая в самое сердце. Длинноногий парень вылез из машины, осматривая уже успевшие породниться дома, что окружали его не первый год. Иногда, если быть честным, парню казалось, что он прожил в этом северном краю всю жизнь, иначе как ещё он мог оправдать то, насколько быстро освоился и проникся каждой улицей этого огромного города. Сжимая в руке пару пакетов с продуктами, которые Рома только что достал из машины, парень захлопнул дверь, невольно вздрагивая от громкого звука, напоминающего скорее столкновение Титаника с огромной, леденящей душу и, в прочем, всё, что встречается на её пути льдиной. Нервно вздохнув и наконец выпрямившись, тот направился прямиком к своему подьезду, огибая небольшую детскую площадку. Ещё совсем юные ребята бегали по той самой площадке, светясь от счастья и заполняя весь двор звонким, самым что ни на есть искренним смехом. Взор небесно голубых глаз, невольно сопроваждал этих малышей, не в силах оторваться. Такие счастливые, беззаботные, совсем не знающие проблем ребятишки. Знают ли они, что настигнет их по прохождению пары лет? Ведь, если задуматься, сейчас единственная их забота, выскочить на улицу, до самого заката веселясь с друзьями и поедая различные сладости. А может быть и вовсе, остаться дома в кругу родных, чтобы поиграть в игры, вместе посмотреть только-только вышедшую анимационную полнометражку, или же просто наслаждаться присутсвием друг друга, перекидываясь парой-тройкой фраз. Знал ли сам Рома, какого это? Мальчик рос в полноценной семье, не зная ни горя, ни бедности, вот только и вниманием того обделили. Ромашка - такое имя присвоила ему мать, прежде чем уехала в долгую командировку, всё своё детство был отдан на воспитание сам себе. Безусловно, часть времени скрашивало многочисленное разнообразие игрушек и безграничная фантазия кудрявого мальчика, однако, большую часть времени тот проводил бездумно вглядываясь в окно, сопровождаемый, в основном, одними и теми же мыслями: «Ну же, солнце уже уходит за горизонт, где же вы?» Постоянная работа с головой захватывала как отца, так и мать, отчего те практически постоянно отсутствовали дома, незаметно пропадая из виду ранним утром, и так же незаметно появляясь поздним вечером. Конечно, не стоит забывать про нянь, которые за неплохую сумму, соглашались приглядывать за кудрявым мальчишкой. Раньше это казалось чем-то безумным, растекалось страхом в каждой клеточке Светло-волосого парня, однако сейчас, стоило только появиться этим воспоминаниям, парень лишь разочарованно хмыкал, натягивая слабую улыбку. Он был один, но ведь, родители делали это не со зла, да? Они хотели ему лучшей жизни, именно по этому и проводили всё своё время вдали от дома, верно? Как бы то ни было, это всё же подбило мальчишку, заставило рано повзрослеть, однако, было ли это плохо, живя в нашем-то мире? Голубоглазый не мог дать ответ. Он не злился на родителей, в какой-то мере, даже был благодарен. Не смотря на всю черноту, поселившуюся в его голове, именно благодаря этой детской обиде, парень научился притягивать всё внимание к себе, мог стать душой любой компании. Даже решился на то, что-бы завести собственный канал, хоть и был на грани того, что бы слечь в лужу сомнений. Мог ли 11 летний мальчишка добиться известности, при этом не став всеобщим посмешищем? Он не знал, и всё же решился. Шаг за шагом Рома совершенствовался, перетекая с одних направлений сьемок в другие, знакомился с людьми, возымев то самое, такое сладостное, долгожданное внимание. Благо, постоянная опустошенность в доме сопутствовала ему, давая полную сосредоточенность на "работе". День за днём, парень посвещал своё драгоценное время сьемкам и различного вида мероприятиям, куда его приглашали с каждым годом всё чаще. Не сказать, что голубоглазый был искренне рад находиться посреди огромной толпы людей, однако всё это покрывалось туманом восторженных возглазов, стоило только организаторам произнести его псевдоним. "Lololoshka". Именно так наименовал себя парень, только-только попав на платформу. В младшие годы, да и в прочем, по сей день, Рома считает неплохим своё название. Поток всепоглощающих мыслей покинул Рому только с началом ледяного дождя. Естественно, куда же без него? Некогда лёгкие, белесые облака налились чернотой, скрыв за собой небосвод и солнечные лучи. Вместе с солнцем, со двора разбежались и резвящиеся детишки, боясь промокнуть и заболеть. Повезло Роме, с началом дождя тот уже был у подьезда, а потому смог словить лишь пару капель пушистыми волосами, те в свою очередь, холодными дорожками скатились за шиворот, вызывая дрожь и уйму неприятных ощущений. Лениво войдя в лифт, парень ткнул на кнопку, которая вопреки новизне лифта уже начинала стираться, и под мерные звуки этого глубоко нелюбимого Ромой механизма поехал вверх. Дверцы с тихим скрипом разъехались, давая проход голубоглазому и вскоре тот уже оказался подле двери своей квартиры. Небольшие руки потянулись к карманам куртки, чей обладатель разочарованно фыркнул, не найдя их там. « Оставил в машине? Обронил в подьезде? Потерял? » Один за другим проникали в голову неприятные кадры, пока руки устало укладывали пакеты на пол и начинали исследовать карманы штанов, сами пакеты и - о чудо! - резкое движение Ромы было сопровождено металлическим звяканьем, а потому понадеявшись на то, что это именно ключи, парень зарылся в рюкзак, наконец находя их там. Ещё чуть-чуть и он окажеться в тишине родного дома, укутается пледом и заварив любимый чай, сядет за излюбленное кресло. Дверь бесшумно распхнулась, открывая взор на белую прихожую. Не смотря на полное отсутствие света, казалось, что даже во тьме, та сияла ярче луны. Уставший от дневной рутины парень неспеша прошёл в квартиру, оставляя возле кухни пакеты с едой и надеясь на то, что не забудет их разобрать, ибо, в ином случае, половина продуктов просто не доживёт без нужной температуры холодильника. Прохладная ванная комната будто сама нашла себя, а потому уже стоя напротив зеркала, тот разглядывал свой собственный силуэт, который, как казалось самому парню, скоро будет напоминать скорее зомби. Светлые, слегка кудрявые волосы, спутавшиеся в течении дня. Потускневшие голубые глаза, ныне напоминающие серые тучи, нежели яркий небосвод. Бледная, молочная кожа. Рому иногда посещали мысли, что тот был скорее фарфоровой куклой, чем живым человеком, однако, пока так не думали другие, не о чем переживать. Плеснув теплой водой в лицо и насухо вытеревшись, тот направился в комнату, взглядом невольно цепляясь за пару пустых кружек на столе. И давно они там стоят? Снова затерявшись в размышлениях, светловласый понял, что, вообщем-то, в принципе не помнит, что произошло сегодня, хоть и уверен, что день был насыщенным, иначе, как объяснить его усталость и подобие апатии? Печально звучит. Рюкзак с глухим стуком падает подле двери, а сам Рома проходит к столу, разглядывая бумажки и понимая, что.. – Чёрт, универ. – Плюхнувшись в кресло и придвинувшись к столу, тот стал вчитываться в многочисленные буковки, соединяющиеся в огромные предложения, которые содержали в себе более подробную информацию о домашней работе. Голова неприятно гудела, не позволяя усвоить материал, однако дедлайн поджимал и пареньку бы поторопиться, если тот не хочет потерять уважение учителей. Рома, в общем-то, не был зубрилой, отличником, но учился хорошо и смог закрыть летнюю сессию на отлично, а потому просто не мог пропустить столь важную работу, её обязательно нужно было сделать. Благо, тишина, воцарившаяся на улице, да и мерное постукивание дождя снаружи успокаивали, давая возможность сконцентрироваться и приняться наконец за дело. По всей видимости, эта ночь не станет спасением для уставшего тела. В прочем, Рома зачастую засиживался до самого утра, при этом причины всегда были разными. Так, например, одной из причин могла быть ночная гладь, куда не посмотри - окутанная миллионами звёзд. Если присмотреться, то все они были разные, одни кристально - белые, а другие наоборот, отдавали приятным желтоватым оттенком и все до единой, были разных размеров. Голубоглазый любил в такие моменты запрыгивать на подоконник с чашкой излюбленного зелёного чая и наблюдать за плавным сиянием каждой из них, наблюдать за тем, как одна за другой медленно потухают, утопая во мраке. Рома невольно сравнивал эти мерцающие кристалики с людьми, с отношениями между ними. Взять к примеру долгожданную встречу или знакомство. Оно зачастую яркое, настолько приятное и греющее сердце, что порой кажется, в такие моменты в глазах вместо бликов сияют эти самые небесные светила. Эмоции бьют через край, заставляют улыбаться, смеяться над шутками собеседника и шутить в ответ, однако, подобно звездам, со временем человек утопает во мраке, пропадает средь толпы. Ваши взаимоотношения, которые могли строиться годами, больше не являются для него чем-то особенным, он не выделяет вас среди толпы. Просто тихо, не проронив ни слова уходит, сливаясь с остальной массой. Вам остается лишь воспоминать былое, остается зализывать оставленные его уходом раны, что так глубоко осели внутри. Больно, не так ли? * * * Дождь медленно стихал, переставая бить по окнам, а тучи расплывались, меняясь местами с солнцем. Тёплые, мягкие лучи света проникли в тёмную комнату, освещая сонное личико парня, что уснул за столом, так и не дойдя до кровати после окончания работы над заданием. Поежившись от утренней прохлады, Рома раскрыл глаза, щурясь от света и с неприятно осевшим чувством паники, дёрнулся к телефону. « 8:24 » - гласила небольшая надпись на экране. Благо, парень, к собственному удивлению, проснулся вовремя, хоть и забыл поставить будильник с вечера. Вставать и идти куда-то в такую рань не хотелось от слова совсем, однако был ли у него иной выбор? В конце-то концов, он сам тянулся к успеху в учёбе, к поступлению в хороший институт. Стоят ли пару часов сна того, что бы лишиться стипендии и всё потерять? Возможно он и преувеличивает, и всё же нехотя поднимается с кресла, разминая затекшие мышцы, и сопровождая это действие жалобным стоном. Поза, в которой он спал, на пользу ему явно не пошла, а потому шея, да и, в общем то, большинство мышц, неприятно ныли, болевыми волнами разливаясь по всему телу. – Это была плохая идея.. Что-б я ещё раз так заснул. – сипловатым голосом выругался парень, вновь ловя себя на том, что не учится и видимо не собирается учиться на собственных ошибках. Действительно, а зачем? В прочем, об этом он мог подумать позже, именно потому и было принято оставить решение подобного рода проблем на потом, и сосредоточиться на сборе в университет. Резво смахнув нужные бумажки, справочники и пару учебников в рюкзак, голубоглазый направился в ванную комнату, бурча что-то под нос о том, как он не любит утреннюю рутину, всю эту сонливость, и это при том, что собираться нужно было быстро. Оживлённо закончив ванные процедуры, Фильченков влетел в комнату, наспех натягивая чёрные джинсы, а следом и нежно-голубую, подстать глазам толстовку. Погоду на улице явно нельзя было назвать хорошей, именно поэтому поверх толстовки легла небольшая цветастая куртка, из-за чего тот скорее напоминал огромную разноцветную конфету. Запрыгнув в кроссовки, накинув рюкзак и выхватив ключи тот выбежал из квартиры, не забывая проверить, закрыл ли он дверь.. Эта его паранойа до добра не доведёт. И вот, спустя мгновение Рома уже подходил к двери подъезда. Легкий сквозняк из её щелей, сменился порывом ледяного ветра, вгоняя голубоглазого парня в дрожь и заставляя быстрее идти к машине. Светлые кроссовки неприятно хлюпали, сталкиваясь с лужами, что остались после ночного дождя. – Идиот, Рома.. Кто надевает белые кроссовки в такую погоду? – послышался вопрос самому себе, а после небольшой стук по лбу. А ведь правда, не часто встретишь болванов, расхаживающих в белесой обуви, учитывая грязь и бесчисленные лужи то, но вот он, собственной персоной, в этих самых кроссовках уже подходит к машине и залетает на водительское место. Парень сидел так пару минут, сопровождая всё тяжелыми вздохами и попытками согреться, однако, время порой идёт куда быстрее, чем нам хотелось-бы, а потому машина сдвигается с места и выезжает на главную дорогу. Путь занимал не более 20 минут, поэтому парень лишь вяло наблюдал за проезжающими мимо машинами и длинной, однотипной дорогой. Питер, на самом деле, очень нравился Роме. Редко проглядывающее солнце, сейчас показывающее себя во всей красе, ещё только вчера, освещало лица беззаботно идущих людей, которые и без того, светились от счастья. Кто знает, что у них произошло? Вон там были две девушки, такие веселые, шли, похоже, из магазина, не просто же так в одной руке те держали пару брендовых пакетов, а в другой стаканчик с кофе? Позади них медленно ступала пожилая пара, слабо, но всё же искренне улыбаясь. Мужчина поддерживал свою жену, слушая её оживленные разговоры о чём-то и изредка посмеиваясь с её редких шуток. А вон, с другой стороны, бежала свора подростков, запрыгивая на скейты и под громкий хохот и музыку, доносящуюся, по всей видимости, из колонки у одного из ребят, скатывались по склону. Жизнь кипела, жизнь продолжает кипеть, жизнь этих людей наполненна безграничными эмоциями, они были и ныне, наверняка тоже счастливы. А был ли счастлив Рома? Был ли счастлив, проезжая сейчас, видеть, хоть и освещенные солнычными лучами, всё же пустые улочки. Действительно ли тот был рад день за днём наведываться в университет, перебиваясь фразами со своим близким другом, был ли счастлив покидать дом, чтобы попасть на различные мероприятия? Он не мог ответить. Он не знал ответа, не знал, искренние ли эти чувства, либо же это лишь фантомное счастье. К великому везению парня, поглотившие его мысли не стали причинной аварии, а ведь он вполне мог врезаться в кого-то, будучи не сосредоточенным на дороге. Нет, не подумайте, Рома всегда со всей серьёзностью относился к вождению, концентрируясь только на дороге, но черт его знает, что сподвигло его забыться сейчас. Сразу за поворотом показался фасад учебного заведения, что, кстати, очень завораживал Фильченкова первые пару недель учебы. Огромное многоэтажное здание, более, состоящее из сети разных корпусов. Голубые глаза невольно переключились на идущих толпами однокурсников, и, честно говоря, все они казались одинаковыми, а значит не было среди них, той самой светлой макушки его друга. Ну точно, до пары оставались считанные минуты, он наверняка уже сидит в лекционной. Дабы уж точно не опоздать до начала пары и, возможно, даже успеть перекинуться парой слов с Андреем, Рома въезжает на стоянку для учащихся, чуть поодаль от самого университета и выбегает из машины. Правда, спустя пару секунд возвращается, ибо, голубоглазый вновь задумался и позабыл о том, что рюкзак, который, вообще-то, лежит на соседнем с ним сидении, тоже нужно взять. Не зря же он всю ночь просидел над домашней работой. Наконец перебрав в голове всё, что нужно было-бы взять с собой, Фильченков понял, что в этот раз ничего не забыл и мерным шагом, со спокойной в кои-то веки душой направился к главному входу в здание. Не сказать, что внутри всё было так-же изысканно, как и снаружи, но было так-же чисто и, в прочем, после недавнего ремона, из-за которого, кстати, учащимся пришлось пол года сидеть на дистанционном обучении, университет выглядел очень даже новым и, не побоюсь этого слова, утончённым. Небольшая пробежка по лестницам, потому что, «а кому вообще нужны эти лифты», и Рома оказался у дверей в 312 аудиторию. – У нас же здесь сегодня первая пара.. ? – Натянуто прошептал парень и толкнул дверь, проходя внутрь. Голубые глаза тот-час же встретились с нахмуренным взором карих глаз. Нет, Андрей не был зол, по своей натуре он был спокойным и даже через-чур тихим, а потому Рома знал, что это скорее отражение некого волнения. И правда, а ведь парень давным-давно не заходил в соц сети, читая лишь всплывающие уведомления, а тут ещё и опоздал. « Он переживает за меня? » Тихо фыркнул своим мыслям Фильченков, плюхнувшись на своё место подле друга и слабо улыбаясь. В прочем, как и ожидалось, Андрей молчал, разве что, тихо рассмеялся и легонько пихнул друга в плечо. Тот не был общительным, я бы даже сказал, был скорее тем самым клишированным зубрилой из американских фильмов 90-х годов, но Роме действительно нравилось общаться с этим парнем. Рассказывать что-то ему, и даже слушать его рассказы об узнаваемой им информации из учебников, а иногда и интернета. Эта дружба была тихой, словно шелестение травинок на ветру, слышимой разве что им двоим, а потому и сейчас Андрей спрятал нос в учебниках, вчитываясь в очередной параграф.. Какая у них сейчас пара? Голубоглазый заглянул в учебник друга, по теме моментально поняв, что сейчас у них будет проходить "излюбленная" им математика. Очевидно, что это блеф. Этот предмет хоть и давался парню в школе, но давался с огромным трудом, а в университете всё стало в несколько раз хуже. Что-бы поддерживать успеваемость, тому ночами приходилось сидеть, сгорбившись над учебником и различными дополнительными справочниками, что-бы найти ответ на глупые вопросы из разряда: «Почему здесь минус? Куда делся Арктангенс? О нет, логарифмы.. » Поэтому, тому пришлось смириться со своей судьбой, достать нужные материалы, сопровождая это уставшим, уже естественным для парня, еле слышимым стоном. Честно говоря, пара показалась ему не то, что бы адом, но как минимум его началом. Монотонный бубнеж преподавателя и редкие возгласы студентов, склоняли скорее ко сну, нежели заинтересованности в цифрах, естественно смешанных с бесчисленным количеством самых разных букв. Именно по этому голубой взгляд метался от тетради то к окну, то к тетради Андрея, в которой тот усердно что-то вырисовывал. Почему он никогда не показывал Роме свои рисунки? Этим вопросом, если быть честным, Фильченков задавался часто. Дело было в недоверии, или в отсутсвии просьбы показать - он не знал, но и спрашивать было почему-то неловко. Работы художника отражают весь его внутренний мир, всю суть его мыслей и.. Рома просто не хотел так бесцеремонно врываться в чужой мир. Вдруг, разрушит его, сказав что-то не то? Не поймёт, тем самым обидев друга? В общем, идею узнать о рисунках Коблова, Рома оставил на потом и - о чудо! - преподаватель завершил лекцию, попрощался со студентами и медленно вышел из аудитории. Как же долго длились эти два часа.. Наконец, парень распрямился, вставая на ноги и подтягиваясь, в попытке размять затекшие мышцы. Вопросительный взгляд голубых глаз упал на Коблова, но тот даже не сдвинулся с места, продолжая что-то чертить. Андрей всегда уходил из аудиторий последним, иногда даже оставался там во время перерыва, поскольку в опустевшее помещение возвращаться никто не стремился, а сам Коблов любил тишину и одиночество. Рома лишь поджал губы, собирая вещи и накидывая рюкзак, обратился к другу: – Ты, вероятно, не выйдешь от сюда до конца перерыва, но если что, я буду на заднем дворе. – Ответом на это послужил кивок и взор темных глаз, сопровождаемый милой улыбкой. Улыбнувшись в ответ, высокий парень, как и сказал, направился к выходу из университета. Привычка пить энергетики по утрам осталась у Ромы ещё со средней школы, пагубно влияло на сердце, но зато прививало энергию и неплохое настроение. К сожалению, энергичность и общительность парня, останавливалась и покидала его пред входом в учебное заведение, да и возвращалась при условии, что тот попадает в компанию хоть как-то связанную с ним. Ну, просто не мог он выдавливать счастье из себя, находясь в этой мрачной, учебной атмосфере, где каждый третий чуть-ли не засыпает на ходу, а остальные и вовсе ходят до невозможного угрюмыми, из-за несдачи сессии или просто плохой отметки. Благо, Андрей принимал его настоящим, а когда смотрел в глаза, казалось, в них отражалась вся суть его молчаливой поддержки, а потому Рома просто не мог не улыбнуться в ответ. Стоило только тому ступить за угол, взору его пристала "интересная" картина. Прижатый к стене младшекурсник, чей взгляд был налит одним только страхом, и пара тройка ребят в алых банданах, что-то тихо "рычащих" ему. Рома моментально вернулся за угол, вытянув лишь голову, что бы увидеть, что станет с пареньком, а возможно даже и услышать причины. Голубоглазый хотел было выбежать, распугать всю эту шайку и помочь младшекурснику, но осекся. Длинные ноги и худощавое телосложение явно не помогут ему в "бою", скорее наоборот, посодействуют шайке, ведь прямо им в ноги упадёт парень, запнувшийся о величественную пустоту. Это порой расстраивало Фильченкова, иногда даже бросало в панику, ведь со спины его часто путали с девушкой. Подходили со словами: – Здравствуй, юная леди, не хотела бы ты познакомиться? – А после чего были одарены возмущённым взглядом голубых глаз. Хотя, порой даже знание о том, что Рома самый что ни на есть настоящий парень, не останавливало тех же пьянниц, поздно вечером шатающихся по городу. Отмахнувшись от надоедливых, словно мух, мыслей, он достал телефон, направляя камеру на свору парней, да, у него будут доказательства! Он сможет помочь бедолаге! Восторженно размышлял про себя Рома, пока чужая, сильная рука мертвой хваткой не вцепилась в молочное, тонкое запястье первого, вызывая из него тихое шипение. Больно. – Так-так, кто это тут у нас? Негоже снимать фильм, не уведомляя об этом актеров. – Послышался над самым ухом грубый, хрипловатый голос. Рома боязливо перевёл взгляд с руки, на самого её обладателя. Зрачки сузились, завидев ещё одного парня из той шайки. Иссиня - черные волосы, алая бандана и, господи.. Этот взгляд. Черные, будто не имеющие зрачков, насмешливые глаза. Крупная дрожь прошла по телу, находясь под прицелом его очей. От одного взгляда можно было умереть. Однако, единственное слово, хоть и словом то это не назовешь, которое смог просипеть Фильченков: – Я..