Do u want me on my knees?

— Алекси Лайхо! — раздалось на всё помещение аэропорта. Длинноволосый блондин с сумкой на плече и электрогитарным кейсом обернулся. Какой-то рослый тип в тёмных очках и кожаной куртке махал ему рукой. Машинально махнув ему в ответ, парень внезапно застыл в замешательстве. Он не знал этого человека. Мужчина направлялся к нему. — Только что с рейса? — спросил он Алекси. Лайхо нехотя кивнул, поправляя на плече ремень сумки. Он начинал нервничать и заводиться от расспросов. Какого чёрта от него хотят? Он глядел на незнакомца исподлобья и молчал. — Вы не узнали меня? — с наигранным разочарованием протянул мужчина. Он поджал губы и со смущением опустил взгляд. — Простите, что с ходу на вас налетел. Тип тяжело усмехнулся. Но уже через секунду, непринужденно улыбаясь, протягивал Алекси руку. — Линнанкиви Юрки. Год назад я выглядел слегка иначе. Волосы были длиннее. Юрки провёл по каре волос рукой и снял тёмные очки. Веки были подведены тёмными тенями; в глазах мерцали серебристо-голубые линзы. — Я был на одном из ваших концертов. А после мы выпили в баре. Это ничего не прояснило, но Лайхо пришлось из вежливости пожать Линнанкиви руку. Он вообще не был уверен, что хочет общаться с этим человеком. Было в нём что-то отталкивающее. Привлекательная внешность мужчины, его мягкие чувственные губы, форма глаз притягивали к себе внимание, но Алекси не понравился его взгляд: глубокий, томный, и при этом — въедливый, обжигающий холодом и непримиримой жаждой подчинения. Алекси невольно вздрогнул: так обжигает холодная ключевая вода, если внезапно коснуться её. — Вас кто-нибудь встречает? — опять спросил Юрки. От злости Лайхо стиснул зубы. — Нет. Я хотел взять такси. Я пока не собираюсь ехать домой; мне нужно заскочить кое-куда по делам, — ответил Лайхо и закатил глаза под густо накрашенные чёрным веки. Вот с чего он вдруг начал отчитываться этому козлу о своих делах? Лайхо сделал шаг в сторону, давая понять, что разговор окончен. Юрки пропустил его вперёд, но сам пошёл следом. Лайхо вышел на улицу. Раннее утро было на редкость серым и вялым, предвещая скучный, дождливый день. У здания аэропорта не толпились люди, и не было видно ни одного такси. Алекси сплюнул и достал сигареты. Шипение и ярко вспыхнувший возле его лица огонёк заставили парня отшатнуться. Юрки протягивал ему длинную спичку прикурить. — Чёрт, — выругался Лайхо, проклиная свои дурные нервы, и потянулся сигаретой к пламени. Юрки окинул взглядом пустую площадь перед аэропортом. — Могу подвезти. У меня хорошая тачка, — сказал он, закуривая после Лайхо. — Поставил перед отлётом на стоянку. Первой мыслью Алекси было послать Юрки на хуй. Сразу и бесповоротно. Он не выносил, когда ему навязывали своё общение. Но соблазн быстрее попасть в город и расправиться с накопившимися делами, чтобы уже в середине дня залечь в ванну с бутылкой вискаря, подначивали Алекси принять предложение Юрки. — Буду признателен, — ответил он. Теперь его сжирало любопытство увидеть авто этого кренделя. Чёрная Тойота Тундра выглядела айсбергом на автостоянке. Лайхо прищурился. Кто ездит в черте города на таком жутком монстр-пикапе? Сколько всего нелестного говорили о тех, кто приобретает именно эту марку авто: особенно, что все они без исключения отбитые на голову. Юрки снял машину с сигнализации и разблокировал двери. Лайхо положил вещи в багажник и плюхнулся на сиденье, словно в большое мягкое облако. Салон пропах сигаретами и фаст-фудом. Лайхо откинулся на спинку кресла и бесцеремонно задрал ноги на панель. Он терпеть не мог пристёгиваться — смерти, как он думал, не избежать, и к ней не успеешь подготовиться. Куча штрафов лежала у него дома в комоде — их он сжигал перед Новым годом на костре. Линнанкиви на него покосился и одобрительно хмыкнул. — В жизни я не перевариваю три вещи: ремни безопасности, секс с гондоном и сдавать анализы. Безопасность бесполезна, если тебе написано умереть в тридцать. — Мне двадцать семь, — зачем-то сказал Лайхо. — Я свои двадцать семь уже пережил, — загадочно ответил Юрки, заводя мотор. С утра у Лайхо опять воспалилась десна вокруг сколотого зуба. Нерв дёргало, словно током. Постепенно боль набирала обороты. Лайхо и так слишком часто глотал кучу транквилизаторов и антидепрессантов, поэтому иногда старался перетерпеть незначительную боль, немного выпив. — У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил он у Юрки, когда они выехали на автостраду и набрали скорость. Юрки без вопросов потянулся достать бутылку. Его рука оказалась между ног Алекси. Тот уставился на неё. Юрки раскрыл дверцу бардачка, извлёк красивую мини-бутылочку и положил её Лайхо на пах. Его большая рука задержалась у блондина на бедре. Лайхо успел почувствовать тепло его ладони, и лёгкая слабость разлилась у него по ногам. Лайхо отвинтил пробку и налил виски себе в рот. Подержав с минуту, чтобы нерв слегка успокоился, он поморщился и сглотнул. — Зуб болит? — поинтересовался у Лайхо Линнанкиви. — Да, чёрт бы его побрал. Ненавижу дантистов: хладнокровные изверги… Лайхо опять внезапно разоткровенничался и оборвал себя на полуслове. — Не хочу тебя обидеть, если ты… — Алекси хохотнул. — Ты случайно не дантист? Юрки покосился в его сторону. Управляя рулём одной рукой, другой он сжал Алекси ногу пониже бедра. — Ну что, Лайхо, отсосёшь мне? — Юрки свернул на обочину и развернулся к блондину. Алекси приложился к бутылке и едва не поперхнулся. Сердце резко застучало быстрее. Лайхо весь подобрался, соображая, что ответить, заворожено наблюдая за тем, как Юрки расстёгивает ширинку чёрных джинс. Он достал уже готовый к сексу член, поглаживая ствол рукой. Алекси невольно сглотнул. Юрки был выше и крепче телосложением в сравнении с его худощавой среднестатистической фигурой, но Лайхо всё равно сжал кулаки. — Ты псих? Разблокируй двери: я сваливаю — или бью тебе морду, — предупредил он. Будь дверца авто открыта, он бы мигом уже улепетнул. Вещей было не жаль, даже гитару. А вот оставаться с психом далеко не безопасно. Линнанкиви слегка сполз с сиденья вниз, шире расставляя длинные ноги. Его рука порхала по крепкому мужскому органу, вид которого Алекси и пленял, и заставлял содрогаться от злости. — Тебе не в новинку брать в рот хер, я знаю, — понизив голос, вкрадчиво произнёс Линнанкиви. Лайхо чувствовал ненависть и жар, вытапливающий капли пота из пор его кожи. — Когда я этого сам хочу, — ответил он хрипло. Лицо парня перекосилось — зубная боль переходила из стадии «вот сука» в стадию «это пиздец». Нерв жгло; он пульсировал в такт сердцебиению и адская боль лупила изнутри, нокаутируя челюсть. — Тебе понравится сосать у меня, — Юрки протянул руку и обнял Лайхо за вспотевшую под волосами шею. Лайхо не двинулся с места. Юрки сузил стальные голубые глаза и с недовольством облизнул губы. — Давай, смелее; у меня не намного больше, чем те члены, что побывали в твоей глотке, сучка, — бархатным тенором протянул он. Алекси вывернулся из-под его руки. Ярость полыхнула белым пламенем перед глазами, и он ринулся драться, мгновенно нарвавшись губами на кулак Юрки. Мужчина схватил его, подавив сопротивление. Боль всегда выбивала Алекси из колеи, но теперь она поработила и его тело, и разум. Его левая рука была вывернута ему за спину почти к лопатке, и он понимал — ещё немного, и сломается кость. Юрки с угрозой смотрел ему в глаза; его губы шевелились. Пелена ярости спала, и Лайхо услышал, что он ему говорит. — …боюсь вывихнуть тебе плечо, но запомни: если ещё раз дёрнешься, я сломаю тебе запястье. Телесные страдания вылились слезами, они потекли через край век по щекам Лайхо, смывая тушь с ресниц. Он что-то промычал в ответ, и это устроило Юрки. Линнанкиви осторожно выпустил его руку из захвата и бережно проверил, всё ли цело. Лайхо отдышался и с тоской понял, что влип по самые яйца. Линнанкиви убедился, что ничего не сломал ему, и направился к пуговицам на рубашке Лайхо, расстёгивая полы. Лайхо понимал, что будет дальше. Юрки касался его так нежно и при этом уверенно, зная, где ему приятно, что невольно вызывал в теле желание. Лайхо бесился на себя. Его член поднимался и креп под джинсами, едва Юрки осторожно сжал ему соски. Алекси невольно застонал, а Юрки, сволочь, улыбнулся с видом знатока. От немилосердных ласк, распалявших парня всё сильнее, ему хотелось надрачивать себе член. Лайхо был готов взвыть и долбануться со всей дури головой об дверь. Может получится разбить свой череп и сдохнуть прежде, чем этот псих умело заставит его отдаться ему, как шлюху. Линнанкиви заметил в его глазах острое колебание и почувствовал неладное. Он сообразил, о чём может думать заложник в такой ситуации, и ехидно улыбнулся. — Хочешь узнать, как это будет? На секунду всё в голове Алекси помутилось. Юрки схватил его за шею и приложил об окно затылком. Потом повалил оглушённого Лайхо на спинку кресла, вдавив предплечье ему под подбородок. Их лица оказались очень близко. Лайхо задыхался. Воздух с трудом входил и выходил из его рта. Юрки наслаждался его расфокусированным взглядом. Медленно сократив расстояние между их ртами, Юрки обхватил своими губами раскрытые губы Лайхо, целуя. В салоне стало душно. Волосы у обоих мужчин повлажнели от пота, пропитавшись его запахом. Юрки взял в рот нижнюю губу Алекси, посасывая её, и оттягивая. Такого яростного любовного поцелуя ему ни с кем ещё не довелось познать, и Алекси постыдно наслаждался. Член в джинсах затвердел и пульсировал. Ни один грубый секс в жизни Лайхо не приносил ему столь крутого блаженства, да и не мог он сравниться с тем, что сейчас вытворял с его сознанием и телом Юрки. Но кислорода становилось всё меньше. Лайхо медленно слабел и задыхался. Просить пощады он не мог — голосовые связки парализовало. Сознание постепенно покидало его. Мысль, что Юрки его убивает, блондина не пугала. Впрочем, восторга от перехода в самый загадочный мир, который манил его всю жизнь и вдохновлял — тоже. Линнанкиви целовал Алекси, путая пальцами его волосы, потирался о его бёдра своими и глухо шептал. — Could you tell me pretty baby, How many kisses drive you crazy? Just one, or none? 'Cause you're always on the run Алекси закрыл глаза, отлично зная, что через несколько секунд его не станет. Но пока это было ещё в его силах, он поднял руки вверх, признав своё поражение.