Do u want me on my knees?

Алекси открыл глаза. Несколько минут он тупо смотрел перед собой, отходя от шока, без какого-либо желания пошевелитьтся. Он не сразу осознал: да, он жив, а не существует в каком-то ином варианте. Лайхо был вымотан, избит и сексуально неудовлетворён. Он осторожно дотронулся до своего лица. Кровь запеклась у него под носом и на подбородке. Зубная боль кружила вокруг десны, готовясь к новому болевому штурму. Алекси облизал сухие губы; от слюны защипало свежие трещины. Слева от Лайхо методично поскрипывало сиденье водителя. Слышалось шуршание и тяжёлые вздохи. Алекси с трудом повернул на звуки голову. Юрки дрочил, сосредоточенно зажав зубами нижнюю губу. Он прикрыл глаза. Тёмные тени размазались по краям век. Линнанкиви был красив; он обладал достаточно точёным профилем, выделявшимся сейчас на фоне окна. Юрки приоткрывал рот и постанывал, доставляя самому себе удовольствие. Почувствовав, что за ним наблюдают, он посмотрел на Лайхо в упор. Линзы в глазах Юрки мерцали серебром в полутьме салона — снаружи висели тяжёлые грозовые тучи, и дождь лил, как из ведра. — Я тебе нравлюсь? — сдавленным голосом спросил Линнанкиви, продолжая ласкать себя. Тембр его голоса вызывал у Алекси приятную дрожь в самых сокровенных местах его тела. Внутри он весь просто горел, представляя, как этот мужик всаживает в него свой крепкий член. Если бы… — Мог бы понравиться, если бы я не стал твоим заложником, — ответил Лайхо. Медленно и задумчиво Юрки водил по своему члену рукой, вперив в измученного парня взгляд. — Ты давно меня заводишь, Алекси: ты — дикая штучка. Голос Юри звучал чувственно, с придыханием. — Отсоси мне. С этой фразы всё началось и могло бы обойтись без жертв. Но для Алекси сдаться было страшнее, чем сама угроза насилия. Изнасилование можно пережить с хорошим психологом и антидепрессантами. До сих пор Алекси пытался оказывать сопротивление, понимая, что Юрки мог бы уже ему врезать и сделать с ним всё, что хочет. Но тот тянул время, мучая его. — Возьми это в рот, — Юрки сжал в кулаке багровую головку члена. — Я лучше повешусь, — ответил на взводе Алекси. Он сжался. Желудок скрутился в холодный ком. Зубная боль словно взбесилась и ударила Лайхо в челюсть. Парень невольно опустил голову, зажмурился и застонал. Юрки коснулся его щеки. Он погладил воспалённую от боли кожу прохладными пальцами. Это было изумительно приятно. Нежно. Маняще. Сексуально. — Послушай о себе правду, Алекси, — начал Линнанкиви. — Ты не пристёгиваешься не потому, что не боишься смерти, а потому, что доверяешь тому, кто получил права и ведёт машину. Ты надеешься, что с тобой ничего дурного не случится. Плохое же случается только с другими. Ведь я прав? И твои песни, что смерть хоть и мрачна, но прекрасна — это просто лирика. Ты лжец, Алекси… Ты написал целую россыпь леденящих композиций о смерти и боишься её. А ты уверен, что уже не мёртв? Ты сам-то помнишь, кто ты на самом деле? — Прекрати это...хватит, — взмолился музыкант. — Я устал. Линнанкиви провёл по его спутанным светлым волосам и закрыл ему ладонью рот. — Но всё-таки я тебя возбуждаю. Бессмысленно отрицать. Я хочу доставить тебе удовольствие, а ты боишься. — Пошёл ты, — огрызнулся Лайхо. Он ухмыльнулся, выставив вперед собой средний палец. — Сломать тебе его? — спокойно спросил Юрки. — И что дальше? — с вызовом вскинулся Лайхо. — Выбирай сам, — Линнанкиви демонстративно повёл бёдрами и дёрнул Алекси за волосы, приблизив его голову к своему неудовлетворённому члену. — Либо добровольно, либо силой, сука. Лайхо мотнул головой. Он со злостью посмотрел на Юрки. — Я не твоя сука! — выпалил он. Юрки дёрнул молнию на куртке вниз. Быстрым движением выхватил из района подмышки пистолет. Лайхо и Юрки встретились взглядами. В широко распахнутых глазах Лайхо читался ужас. Он хотел инстинктивно отстраниться, но остановил себя. Смотреть в чёрную дыру дула ему было невыносимо жутко. Лайхо не выдержал и отвернулся. Линнанкиви открыл бардачок и достал из его недр наручники. Бросив их на колени парню, он приказал: — Застегни браслеты сзади. Уверен, ты умеешь ими пользоваться. Лайхо подчинился. Под направленным на него дулом пистолета, завёл руки за спину и защёлкнул на своих запястьях наручники. — Теперь бери член в рот, — приказал Линнанкиви, приставляя дуло к высокому лбу Алекси. Парень вздрогнул от касания холода и тяжести оружия. Теперь у него точно не было выбора. Для удобства ему пришлось опуститься на колени. Юрки сунул ему пальцы в рот. Он трогал язык, обводил по кругу зубы, пока рука не стала мокрой от слюны, смочил пенис и толкнулся им Алекси в рот. Юрки сделал всё неторопливо, даже, почти деликатно. Он входил медленно, постепенно погружая свой член глубоко. Уперевшись головкой в горло, заставил Лайхо не двигаться, долбя в него. Потом дал отдышаться и снова заставил принять очень глубоко. От напряжения из глаз Лайхо катились слёзы. — Сожми ствол губами. Сильнее. Лайхо обхватил член губами. Юрки сильнее вдавил дуло ему в лоб. Теперь он толкал его голову на член в одном ритме, убирал с лица мешавшие пряди волос, и не торопился кончить. Лайхо взмок, хотя внутри от страха всё похолодело. У него ломило челюсть, губы онемели, а зубной нерв посылал болевые разряды куда-то в мозг. И тут Юрки напрягся. Его пенис завибрировал. Мужчина прижал Лайхо лицом к паху, надавив с силой ему на затылок. Лайхо перестал дышать. Тёплые струи семени ударили в горло, стекая вниз по языку. Юрки дёрнулся в конвульсии. Издав длинный томный стон, он оттолкнул парня от себя. Лайхо неуклюже плюхнулся в кресло. Он проглотил сперму и посмотрел на балдевшего после оргазма Линнанкиви. Тот ненадолго опустил оружие, не держа его под прицелом. — Получил, что хотел? Это всё? — с трудом сдерживая рвущуюся наружу истерику, спросил Лайхо. — Ещё нет. Юрки застегнул ширинку. — Осталось самое важное, — оповестил он, снова взявшись за пистолет. Лайхо демонстративно повернулся к нему спиной, вжимая голову в плечи. Он ждал выстрела. — Сперва я заставлю тебя сделать выбор, а пока уедем отсюда. Юрки удобнее уселся за руль и завёл пикап.