Blind Streets of Shuddering Clouds

      Все, как и ожидается, пропускают. Только, кажется, Тайм с высокомерным видом хмыкает и делает глоток. Парень рядом с ним, с длинными волосами, собранными в пучок, кривится и демонстративно отворачивается, заводя диалог с кем-то, чьего имени Пит не запомнил.       А еще пьет Вегас.       И смотрит при этом прямо в глаза. Пит его взгляд выдерживает, краем уха слыша, как Кинн с Поршем пускаются в спор, был ли их первый секс случайным.       Удостоверившись в том, что никому уже на самом деле не интересно, был у него случайный секс или нет, Пит медленно поднимает свой стакан и, не разрывая с Вегасом зрительного контакта, немного отпивает.       В помещении недостаточно света, чтобы разглядеть выражение его лица, но Питу это и не надо.       По горлу стекает первая порция алкоголя за этот вечер, превращаясь в шар неприятного тепла в животе. Глоток получается маленьким, но его хватает, чтобы Пит отставил стакан подальше и откинулся на спинку диванчика, отодвигаясь от гиперактивного Порша и чересчур громкого смеха Арма.       Все начинают говорить вразнобой, и игра, судя по всему, продолжается. Но никто больше не следит за ее ходом, находя каждый отдельное занятие. Порш с Кинном куда-то смываются, сказав перед этим, что закажут дополнительные коктейли; Ким угрожает какому-то чуваку, который не так посмотрел на Че; два других незнакомых парня, которые тоже пришли в компании Вегаса, вовсю целуются, забив на все и вся. Пит с иронией думает, что опыт секса в баре будет не у него одного.       — Пойдемте уже отсюда, — вдруг зовет всех Арм, изрядно подвыпивший, но все же гораздо более трезвый, чем все остальные. Не беря в расчет Пита, естественно. — Мы же шли гулять, почему здесь-то застряли?..       — Не мешай нормальным людям напиваться! — Пол дергает его за толстовку, возвращая обратно на диванчик, и для пущей уверенности не отпускает, держа за руку. — Какие там прогулки…       Так все и выпадают из изначальной задумки прогуляться по ночному городу. Вскоре за их столиками остается человек пять, и Пит бросает следить за тем, кто приходит, кто уходит, а кто уже валяется в стельку пьяный. Ему самому уже не очень хочется куда-то идти — разве что домой. Однако чувство ответственности за товарищей, неспособных нормально соображать, берет верх, и он решает, что можно посидеть еще немного, а потом отправить всех на такси по домам. И обязательно записать стоимость каждой поездки, чтобы спрашивать потом с них долги. Особенно с этих резвых младших.       «Посидеть еще немного» ограничивается ровно десятью минутами. Как только терпение Пита заканчивается, а Кинн и Порш приползают откуда-то растрепанные, с красными губами и идиотскими улыбками до ушей, вся их заварушка начинает понемногу закругляться.       Первым делом Пит выпроваживает Кима и Че. Последний говорит, что присмотрит за своим непутевым кавалером, но вместе с ними все-таки отправляют еще и Арма. Так, чисто для подстраховки. Кинн тем временем расцепляет-таки своих целующихся друзей, а Порш помогает Полу подняться и не столкнуться ни с кем по пути к выходу. Забывшись в поднявшемся хаосе, про Вегаса Пит и вовсе забывает. А тот не попадается на глаза, пока они все не вываливаются на улицу.       — Лад — ик! — ладно, — Арм, приходящий в себя на свежем ночном воздухе, воодушевленно тыкает указательным пальцем в небо. — Я знаю одно офиг — ик! — офигенное место! Кто со мной?       Пит сразу отодвигается в сторонку. Ну уж нет, ему и посиделок хватило. Никаких нервов не напасешься, если подписаться еще и на пьяные гуляния.       — Прости, Пи’Арм, но мы уже домой, — расстроенно говорит Че, поддерживая Кима, — до встречи, ребята, — и неловко машет рукой на прощание. Ким что-то недовольно бурчит, но послушно шагает туда, куда его утаскивают.       — А где Кинн? — спрашивает один из его товарищей, тот, у которого длинные волосы.       — И Порш тоже куда-то делся — поддакивает второй, оглядываясь по сторонам.       — Они просили передать, что останутся тут, а потом поедут домой. — Кто-то подходит к ним со стороны бара. Тут Пит и понимает, про кого уже успел забыть: Вегас неспешно приближается к ним, покручивая что-то в руке и растерянно смотря на эту вещицу. Прячет ее в карман и добавляет: — На прогулку их не ждите.       В итоге гулять собираются вшестером: двое безымянных друзей Кинна, Арм, Пол, почти повисший на его плече, Вегас и Пит. Пит идет лишь из искреннего намерения приглядеть за младшими и не дать Арму с Полом попасть в передрягу. И точно не из-за Вегаса.       Лидерство все же приходится отдать Арму — он уверяет, что никто из них в том месте не был, а заплетающимся языком вряд ли получится что-то объяснить. Когда все соглашаются, Арм ведет их по-настоящему запутанными путями, так что Пит втихаря готовится отмечать их маршрут геометками.       От задуманного отвлекает шагающий рядом Вегас. Ну, на самом деле он ничего не делает. Не надоедает Питу, как Пол, не стоит над душой, молчит.       Все равно отвлекает.       Спустя полчаса ходьбы, плутаний по малознакомым улицам и конфликтов с другими любителями погулять ночью, которых чудом удалось избежать, Арм останавливается напротив старенькой покосившейся пристройки и с гордостью раскидывает руки.       — Пришли!       Пит скептически оглядывает здание. Сама пристройка невысокая, больше похожая на гараж, но вот за ней высится еще более сомнительного вида дом. Или не дом, тут уж не понять. Завешанные тряпками окна, граффити, мелькающие в пролетах высоких этажей люди.       — Это что, еще один бар? — щурится Пол, пытаясь поймать фокус.       — Не совсем, — Арм подходит к двери, распахивает ее перед всеми. — Но бар там тоже есть, на крыше.       И они снова падают в музыку, танцы, выпивку и море людей, толкающихся, кричащих, поющих. Волна подхватывает Пита, унося прочь от спасительного выхода и разделяя с друзьями. Первые секунды он совершенно теряется, а когда толпа выплевывает его где-то во внутреннем дворе этого странного дома, наконец-то замечает в толпе своих знакомых.       Точнее, знакомого.       Вегас, которого тоже захватило вместе со всеми, стоит возле стены здания, освещаемый тусклым фонарем.       Пит останавливается в нескольких шагах от него, но Вегас даже головы не поднимает. Не замечает его, или просто не хочет замечать. И Пит подходит ближе, встает рядом, почти касаясь плечом. Музыка доносится до них отдаленно, словно через толщу воды; цветные прожекторы, спрятанные за темными окнами, не раздражают глаза. Это можно было бы назвать идиллией, если б не растущее — пока незаметно, совсем чуть-чуть — напряжение. Оно расползается осторожно, не привлекая внимания, постепенно укрепляясь и становясь сильнее.       Пит замечает, что Вегас снова что-то крутит в руках, не прекращая. Маленький поблескивающий на свету квадратик.       Питу хочется рассмеяться. Не ясно, с чем — с искренностью, сарказмом или непонятной горечью. Пит выбирает сарказм.       — Ты так каждый поход в бар отмечаешь? — спрашивает, криво улыбаясь, а сам дает себе мысленный подзатыльник за то, что не промолчал.       — Что? — Вегас наконец смотрит на него. Темные глаза затейливо мерцают под неярким фонарем, и Пит меняет свое мнение: думает, что очень даже хорошо, что не промолчал. Внимание Вегаса по-другому и не привлечь — главное заговорить с ним. Или улыбнуться. Пит сделал и то, и другое.       На вопрос он не отвечает. Молча протягивает руку, выхватывает двумя пальцами презерватив из раскрытой ладони Вегас и слегка помахивает им. Несложно догадаться, откуда он взялся, и будь Пит в другом настроении, он бы не стал заострять на этом внимание, но Вегаса побесить хочется.       — Всегда с собой таскаешь, когда на пьянки зовут? — усмехается, склоняя голову. Его понемногу уносит; теряются ориентиры той грани, через которую лучше не переступать.       Пит почти уверен, что презерватив — подарок Кинна или Порша. Он успел разглядеть в обоих страсть к перепихам буквально в любом месте, поэтому сделать выводы не составило труда. Однако Вегасу об этом знать необязательно.       — Тебе-то какая разница? — Вегас хмыкает, не торопясь вернуть свой трофей. Глядит как-то хитро, наклоняя голову на манер Пита. — Могу поделиться, если хочешь.       — Мне ни к чему, — Пит пожимает плечами, но презерватив из пальцев не выпускает. Вместо этого поднимает задумчивый взгляд на парня, как бы невзначай обводит им ставшие знакомыми за последние дни черты лица. Спускается ниже — к шее, дернувшемуся кадыку, ключицам, едва видным под воротом тонкой футболки.       — Are you sure? — голос Вегаса снижается на тон. Незаметно, но Пит эту перемену улавливает. На автомате облизывает губы, уже не заботясь о том, верный ли выдал жест.       — Ну, я, по крайней мере, не подцепляю никаких симпатичных мальчиков в клубах, путая их с проститутами, — невидимая грань становится ближе с каждым словом. И еще ближе — когда он видит, как Вегас тяжело сглатывает после его фразы.       — Я извинился…       — Разве я просил? — перебивает его Пит. Наверное, кто-то из них сделал шаг, потому что Вегас теперь стоит гораздо ближе, чем раньше, и отвлекает это тоже гораздо сильнее. Их разделяет в лучшем случае сантиметров двадцать.       — Нет, — спокойно отвечает Вегас.       Они замирают, и несколько секунд слышны только глухие звуки музыки и потрескивание старого фонаря.       — Ты что, смотришь на мои губы? — выходит как-то слишком тихо, едва ли не с придыханием, но Пит этого не контролирует. Вегас делает еще один шаг, оказываясь непозволительно близко, и так же бесшумно выдыхает:       — Нет.       Вегас целует его напористо, глубоко, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр. Одной ладонью поглаживает по щеке, по шее, а после зарывается пальцами в короткие волосы на затылке. Его запах окутывает Пита, совсем как в ту ночь, и Пит вдыхает его полной грудью, еще, еще и еще, пока голова не начинает кружиться. Но даже тогда этого оказывается недостаточно — стоит Вегасу немного отстраниться, Пит снова утягивает его в настойчивый поцелуй, чуть прикусывает губы, слушая тихо шипение, и улыбается — свободно, счастливо и не думая более ни о чем.       Вегас все-таки отстраняется. Хватается за его плечи, отодвигает от себя, но полностью так и не отпускает. Дышит тяжело, а в глазах — сплошная темень, в которую Пит с готовностью погрýзится, если ему позволят.       — Вегас, — звучит хрипло и совершенно крышесносно в сочетании с припухшими губами и ошалелым взглядом, так что Пит сначала даже не понимает, что ему говорят. Просто слышит этот голос и чувствует, как на него раз за разом накатывает горячая волна возбуждения.       — Чт… что? — Пит бормочет почти бесконтрольно, с трудом отрывая взгляд от искусанных им же самим губ. — Какого черта ты несешь?       — Меня зовут Вегас, — а тот улыбается глупо, продолжая молоть какую-то чепуху. Пит прекрасно знает, как его зовут, зачем прерываться и тратить на это время? — Ты мне понравился. Не против провести этот вечер вместе?       Пит молчит. Моргает несколько раз. А потом осознание приходит вместе со смехом, которым он разве что не давится, силясь окончательно не испортить момент.       — Какой же ты дурак, Вегас, — он легко вздыхает, раздумывает пару мгновений, произносит: — Я — Пит. И я абсолютно не против, — и тут же подтверждает эти слова, запечатывая их поцелуем.       Вегас в их поцелуй улыбается, и в следующую секунду Пит оказывается прижатым к стене. И снова на теле чужие-знакомые руки, снова горячее дыхание на ключице, снова поцелуи-укусы, абсолютно лишающие Пита остатков здравого смысла. К Вегасу хочется прижаться сильно, кожа к коже; почувствовать его пальцы на бедрах, жадно сжимающие кожу, губы, впивающиеся в шею и оставляющие после себя следы, на которые после можно будет полюбоваться в зеркале.       Они целуются исступленно, зажмурившись, не слыша ничего вокруг, точно превратившись в натянутые пружины — тронешь, и запустится цепная реакция, свет везде померкнет, превращая их одних в средоточие элекрического тока, взрывающегося мириадами сверкающих осколков.       Когда возбуждение становится почти болезненным, Пит с жалобным стоном цепляется за Вегаса, упирается лбом в его плечо.       — Поехали ко мне, — задушенный шепот прямо в его ухо заставляет вздрогнуть и усилить хватку.       Пит через силу кивает, выпрямляется и подрагивающими руками поправляет свою футболку. Поднимает голову — а Вегас смотрит на него с лихорадочным блеском в глазах, и одного этого хватает, чтобы захотеть стянуть одежду и с него, и с себя прямо здесь. Пит быстро моргает, прогоняя наваждение; с трудом выравнивает дыхание, запускает пятерню в волосы.       — Такси оплачиваешь ты, — и подмигивает, дразня, а сам, чтобы выиграть себе немного времени, направляется в сторону, где предположительно находится выход.       Если бы не это время на передышку, один из них точно бы разложил другого на глазах у всех этих людей.       В такси, которое удается вскоре поймать, едут, прижавшись друг к другу плечами и ногами. Пит не может оторвать глаз от лежащей совсем рядом ладони Вегаса, и закусывает изнутри щеку от зудящего желания переплести их пальцы. Не по-слащавому нежно или игриво как в дурацких фильмах, а просто ухватиться за еще один шанс по-настоящему прочувствовать их близость. Чтобы понять, что отпускать Вегаса как-то не хочется. Не хочется терять тепло его кожи и слабую, едва заметную связь, которая появилась у них всего за несколько встреч.

***

      Пит просыпается первым.       В комнате Вегаса еще темно; слабый утренний свет пробивается в зашторенные окна, но через плотную ткань пройти не может. Тоненькие лучики все норовят проскользнуть сквозь узкие щели в серых полотнах, проникая в спальню.       Неподалеку угадываются силуэты невысокого комода, письменного стола и заваленного одеждой стула. Одежда эта, к слову, принадлежит самому Питу и Вегасу, лежащему у него под боком.       В коконе из их переплетенных рук и ног уютно. Пит бы сказал, что жарко немного, но выбираться из него нет никакого желания. В нем до сих пор теплятся отголоски вчерашней жажды быть как можно ближе, и пока Вегас еще спит, он свободен делать все, что пожелает.       Вдоволь насмотревшись на свернувшегося рядом с ним парня, Пит осторожно проводит кончиками пальцев по коже; поглаживает плечи, руки, живот, добирается до шеи и, едва касаясь, пробегается по темно-красным засосам. Улыбка сама просится на лицо, и он поддается этому ленивому, сонному чувству. Когда пальцы оказываются у губ, он мимоходом думает, не стоит ли сразу их поцеловать, но даже решения принять не успевает — Вегас открывает глаза.       Насыщенные, цвета топленого горького шоколада, подернутые пеленой сна, — они смотрят сначала растерянно, неверяще, словно сам Вегас сомневается в реальности происходящего. А потом — взгляд теплеет, уголок губ дергается в тихой улыбке, и Пит немного отодвигается, давая им обоим свободное пространство.       — Проснулся, — бормочет он, но пальцы не убирает: ведет по контуру лица, убирает спутавшуюся челку.       Пит впервые просыпается в одной постели с тем, кто должен был стать мимолетным интересом, удовольствием на одну ночь, и ему эта мысль, кажется, нравится.       — Мне стоит сбегать в ближайший бар за коктейлем для тебя или я могу просто приготовить завтрак? — чуть хрипло спрашивает Вегас, наблюдая, как от его слов улыбка Пита становится шире.       — Завтрак подойдет, — соглашается он. — Но за совместное утро тоже придется как-нибудь заплатить.       Вегас выжидающе приподнимает бровь.       — Например?       Пит приподнимается на локтях, в полумесяцах его глаз пляшут игривые смешинки.       — Как насчет снять меня еще раз?       До Вегаса доходит не сразу; он непонимающе хмурится, серьезнеет. Потом наконец понимает — фыркает, прячет полуулыбку в движении, пока зеркалит позу Пита. А когда они оказываются на одном уровне, вдруг приближается, мягко трется кончиком носа о нос Пита и с хорошо скрываемым сомнением уточняет:       — А ты не против?       Пит пожимает плечами, прищуриваясь от все-таки добравшегося до него солнечного луча.       — Если ты платишь за коктейли. — И, чтобы удостовериться, что Вегас понял все, как надо, после небольшой паузы произносит: — Только на пьянки с твоими друзьями я больше не пойду, окей? Что-то мне подсказывает, что они снова позовут, если узнают, что мы встречаемся.       — Мы встречаемся? — тут же повторяет Вегас. И на его лице отражается такое искреннее, почти детское удивление, что Пит не сдерживается и прыскает, бухаясь обратно на подушку. — Что смешного?..       — I'm sorry, — чуть картавя спешит извиниться Пит. Больше не говорит ничего — поднимает руки, обвивает ими шею Вегаса и притягивает его к себе, чтобы поцеловать. — За это тоже будет отдельная плата, согласен?       — Согласен, — даже не раздумывая, отвечает тот, а Пит, получив подтверждение, счастливо смеется и утягивает его в объятия.