II
27 июля 2022 г., 17:22
Вегас замечает подошедших самым последним. Запоздало поднимает глаза от принесенного друзьями обеда и так и застывает в этой позе.
Выветрившиеся за ночь — точнее, за четыре часа сна — воспоминания, притупленные учебной рутиной, порывом пролетают по сознанию, взъерошивая ворохи застоявшихся мыслей.
Вегас смотрит удивленно, неверяще и, совсем немного, радостно. Так, как люди обычно смотрят на давних знакомых, с которыми когда-то были очень дружны.
Вегас и Пит дружны не были. Они не были вообще — ничего и никак. Минимум чужаками, максимум — незаметными запахами парфюмов друг друга, красноватыми следами от ногтей на пояснице и тихими шорохами стонов. Но они были этим тогда, почти что в другой жизни, и сейчас кажется, что с их встречи прошла целая вечность. Кажется, что он, Вегас, не держал в своих руках податливое тело Пита, а Пит не дышал задушенно, дрожа от наслаждения в мешанине неоновых огней.
— Вы же пустите за стол своих уставших и голодных Пи, ребята? — с широкой улыбкой канючит один из тех, кто пришел вместе с Питом. Вегас даже не удостаивает их взглядом, напрочь прикипая к одновременно такому знакомому и чужому образу. Исчезнувшие сережки с пирсингом, никакого макияжа и сменившая кроп-топ строгая белая рубашка.
Пока его друзья заводят разговор со старшими, пропуская их за стол, Вегас с трудом пытается решить, как ему себя вести. Параллельно с этим гадает: Пит с того же курса, что и эти двое, или же остается еще какой-то шанс, что они с ним одногодки? Пит выглядит даже младше него, но утверждать это со стопроцентной точностью Вегас не берется.
От необходимости до последнего мусолить про себя эти и другие вопросы его спасает сам же виновник их появления:
— Не подвинешься немного, — Пит улыбается совершенно спокойно, без тени шока от узнавания или хотя бы вежливого удивления, и кивает на поднос Вегаса, — Нонг?
Руки двигаются не сразу, но, кажется, небольшой заминки никто не замечает. Притянув поднос ближе к себе и освободив тем самым немного места, он быстро моргает, сгоняя рассеянность и решает принять правила игры. Раз Пит делает вид, что не знает его, то проще следовать выбранному им сценарию.
Небольшой диссонанс вызывает еще один новый факт: Пит определенно старше. Третий или четвертый курс, но сознание Вегаса почему-то все норовит скосить ему пару лет.
На протяжении обеда они оба преимущественно молчат. Пит иногда вставляет реплики в разговор незатыкающихся друзей, беззаботно улыбается и, такое чувство, забывает в конце концов, что сидит напротив человека, с которым вчера в баре занимался сексом. От него веет самой искренней искренностью, на которую только способен человек, и даже Вегас ей верит. Сверлит Пита еще немного пристальным взглядом, но в итоге отворачивается.
Не его дело, что этот парень из себя пытается строить, отводя взгляд и делая вид, что Вегаса не существует. А их прошлое останется в прошлом, каким бы оно ни было.
Вегас почти приходит в прежнее состояние душевного равновесия, когда где-то внутри живота расползается неприятное, даже мерзкое ощущение, что его наебали.
Пит с ним так и не заговаривает.
***
В следующий раз Вегас видит его через три дня, когда возвращается из библиотеки в учебный корпус. Если вдаваться в подробности, то сначала он чувствует настойчивый запах сигарет. Резкий и едкий, такой, который можно услышать в какой-нибудь древней деревушке, где крутят самодельные сигары, но никак не в центре Бангкока. Запах усиливается с приближением Вегаса ко входу в столовую, и возле предпоследней колонны он замечает знакомую фигуру. Пит стоит, прислонившись к колонне спиной и подставив лицо солнечным лучам. Те довольно облизывают прикрытые веки с подрагивающими ресницами, щеки с россыпью солнечных зайчиков, скулы, нос, подбородок. Закатанные по локоть рукава рубашки неплотно облегают жилистые предплечья, позволяя увидеть тонкий кончик татуировки, уходящей под белую ткань. Совершенно расслабленный, он выглядит так, словно не боится быть пойманным за курением на территории кампуса и не спешит прятаться от любопытных глаз других студентов. Вегасу его тревожить не хочется. Отчасти потому, что сам бы душу продал за такие лишенные волнений и тревог минуты наедине с собой и сигаретами (но куда лучше и качественнее, чем у Пита), а отчасти из-за желания посмотреть на него еще немного. В голове возникает карикатурная картинка, как он в роли фотоохотника наблюдает за каким-нибудь редким животным в надежде не спугнуть его раньше времени. — Чего там застыл? — дым сероватыми клочками вьется в воздухе вокруг произнесенных Питом слов, затейливо изгибаясь и тут же растворяясь на солнце. Вегас тихо хмыкает, поправляет сумку на плече и идет к нему. Вдыхать этот тяжелый запах не хочется, но зато хочется кое-что другое — узнать все-таки, почему Пит так повел себя, когда они встретились в столовой. Это желание не оправдать ничем, кроме собственной почти детской придирчивости, но Вегас ему поддается. Подходит близко, останавливается метрах в двух и замирает, ожидая чего-то. Пит молчит. Даже глаз не открывает, только затягивается еще раз, держит дым во рту дольше обычного, а выдыхая, чему-то улыбается. Опять. Вегасу эту улыбку хочется сделать на несколько тонов тусклее или вообще выключить, как лампочку. Ее слишком много, она затапливает собой все пространство между ними и перекрывает даже яркость солнечного света. — Вегас, — он сдается и начинает разговор первым. Пит наконец-то реагирует: чуть-чуть, почти незаметно поворачивает в его сторону подбородок, приоткрывает глаза, тянет вверх бровь. — Меня зовут Вегас, — повторяет, разглядывая темные радужки и очень невовремя вспоминая, как серебрились в уголках этих глаз блестки тем вечером. — Я не успел представиться. Пит понимающе что-то мычит себе под нос, подносит ко рту сигарету. Вегаса так и подмывает вырвать из его пальцев эту ебучую отраву и выкинуть в стоящую рядом мусорку, но он себя сдерживает. Повторяет про себя: это не его дело. — Пришел спросить, почему ничего не сказал тогда? — Пит словно специально затягивается долго, показушно, отнимает сигарету от губ и выпускает тонкую струйку дыма. А потом припечатывает взглядом, наверняка замечая презрение и, может, некоторую брезгливость в глазах Вегаса. Вегаса это сначала злит, но злость проходит так же стремительно, как и появилась. — Боюсь, даже я не знаю ответа. Пит легко пожимает плечами, улыбаясь теперь уже не глазами, а всем своим обликом — мягко взведенными плечами, засунутой в карман рукой, чуть влажными от жары и пота волосами на затылке. Вегас не знает, что еще сказать, Пит, видимо, тоже. Поэтому они стоят в тишине, невольно прислушиваясь к происходящему вокруг и лелея в груди облегчение оттого, что пары до сих пор идут, а значит, никто их здесь не потревожит. — Наверное, проще забыть, — говорит Пит спустя какое-то время. Сигарета уже давно выкурена, дотлевший бычок выглядывает из переполненной мусорки. Солнце печет, и Вегас чувствует, как по спине катится капелька пота. Происходящее раздражает его все больше и больше. — Сделаем друг другу одолжение, если так поступим. Я все равно выпускаюсь скоро, — он хлопает себя по карманам, будто ищет еще одну сигарету, но потом передумывает. Чешет кончик носа, отталкивается от колонны и пару раз покачивается с пятки на носок. К Вегасу возвращается чувство наебанности. В первый раз оно возникло вовсе не на ровном месте, а по той простой причине, что Вегас вообще с чего-то решил, что Пит ему что-то должен — поприветствовать, окинуть взглядом, показать, что помнит его. Хотя на самом деле никто из них ничего друг другу не задолжал. Сейчас это чувство тоже вызвалось довольно примитивной надеждой Вегаса на то, что Пит его как-то признает. Чтó будет входить в само понятие «признания» он не знал, но яро желал его получить. — Надеюсь, претензий никаких не будет? — на этот раз улыбка Пита кажется Вегасу глупой и неуместной. Он все-таки отвечает: — С чего они должны вдруг появиться? Пит мнется, эмоции на его лице прячутся за маской неловкости. Он неопределенно ведет плечами, потом встряхивается; секунда — и перед Вегасом стоит не студент его университета, не его старший, а тот самый красивый незнакомец из бара с цепляющим колким взглядом и завораживающим голосом. — Отлично, — бодро произносит он; сцепляет руки в замок, поднимает вверх, потягиваясь. Каждое его движение сквозит легкостью как после сброшенной с плеч тяжести. — Тогда мне пора, Нонг’Вегас, — Пит все еще смотрит прямо на него, когда проходит мимо, мимолетно похлопывая по спине, а уже уходя, не оборачивается. Оставшись в одиночестве у залитой солнцем колонны, Вегас прикрывает глаза, усмиряя решившую вернуться злость. Кровь бурлит, пробуждая потребность выпустить пар, но он только сжимает кулаки и продолжает свой путь в корпус.***
Когда Порш сообщает о том, что к ним присоединятся несколько старших, Вегас сразу же думает, что это не к добру. Всю эту неделю он рассчитывал, что людей соберется слишком мало (то есть, только он, Кинн и Порш), и поэтому все решат завалиться к кому-нибудь домой с ночевкой, а не шастать по гудящему, как пчелиный улей, городу. Его надежды не оправдались: присоединиться к гулянке выразили желание младшие братья влюбленных голубков, да еще и, оказывается, несколько Пи с другого факультета. Как можно понять, это далеко не так мало людей, как хотелось бы Вегасу. Поэтому на прогулку он одевается с неохотой. Специально выбирает что-то неброское и в процессе, мимоходом, изумляется отсутствием какого-либо воодушевления по поводу бессонной ночи с друзьями со своей стороны. В любой другой день он бы испытывал хотя бы минимальное радостное волнение, не говоря уже об удовольствии при мысли о посещении пары-тройки баров. Сегодня этого нет. Нет ни радостного волнения, ни желания таскаться по шумным барам (это наверняка не приведет ни к чему хорошему), ни встречаться с друзьями и еще с кучей их друзей. Зато есть четкое, зудящее под кожей ощущение, что ему чего-то не хватает. Такое бывает, когда теряешь незначительную на первый взгляд вещь и, даже помня, где ее оставил, никак не можешь найти. Это раздражает. Вегас и не помнит, когда в последний раз был так подвержен перепадам настроения. Сданные контрольные и практические больше не висят над головой, впереди ожидаются короткие, но долгожданные каникулы, радуйся — не хочу. Ему бы признаться самому себе, что все это — последствия жуткой неудовлетворенности после разговора с Питом, но нет, Вегас же гордый. Никогда не признает, что его задело безразличное отношение какого-то левого парня, с которым он переспал. Наверное, не встреться они после той ночи, ничего бы в голове у Вегаса и не заело. Но они встретились. Вегас надеется, что прогулка все-таки поможет ему отвлечься, и даже пытается настроиться на нужное настроение, пока заводит свой мотоцикл, надевает шлем — все это исключительно медленно — и выезжает с заднего двора своего дома. К тому моменту, как он паркуется у коттеджа Кинна, который был обозначен общей точкой сбора, в голове немного проясняется, и даже улыбаться получается по-настоящему. — Ты опоздал, — фыркает Ким, открывая ему дверь и протягивая бокал с каким-то коктейлем. Вегас не закатывает по обыкновению глаза на слова кузена, молча проходит за ним вглубь дома и разваливается на своем любимом кресле в гостиной. Порша и Кинна нигде не видно; Че рубится в новую игру, которую купил Ким, и не отрывается от нее ни на секунду; два смутно знакомых парня с жаром обсуждают что-то на балконе, и, приглядевшись, Вегас узнает в них Тайма и Тэ. Значит, к их компании присоединились еще двое. Просто замечательно. — Наконец-то ты здесь, — Порш внезапно появляется в поле зрения, валится на диван и растягивается на нем без сил. — Я знал, что Кинн — упертый козел, но чтобы настолько? — Что на этот раз? — Вегас делает еще один глоток пряной горечи коктейля; напряжение понемногу тает. — Он опять… — Арм написал, что они будут ждать нас в баре, — Кинн даже шанса не дает Поршу пожаловаться. Заходит в комнату, бесцеремонно двигает его ноги, садится на диван, перед этим приветственно махнув Вегасу рукой. Порш тем времнем стреляет в своего парня недовольным взглядом, рывком подтягивает к себе колени и принимает нормальную позу. — Я же просто сказал, что можно было лишний раз их не дергать, — Кинн вздыхает, обращаясь то ли к Поршу, то ли к Вегасу. Вегас на всякий случай понятливо кивает. — Мы могли подвезти их, — фыкрает на это Порш. — Тайм ведь тоже на машине приехал, в чем проблема? Кинн снова что-то отвечает, невольно вступая в словесную перепалку, и Вегас устало прикрывает глаза. Поднявшееся было настроение начинает потихоньку падать. Они собираются минут двадцать; Ким в самый последний момент отдирает Че от ноутбука, Тэ уже опять дуется за что-то на Тайма, а Кинн с Поршем успевают помириться, пока запирают входную дверь. Вегас старается держаться подальше от всего этого балагана, но в итоге оказывается в него безвольно втянут. Едут, как и сказал Порш, в двух машинах. Вегас специально забирается к Тайму и Тэ, чтобы немного отдохнуть от шумных кузенов и их парней, выгадывая себе немного спокойствия. Дорога до бара, в котором их ждут старшие, пролетает незаметно. За окном мелькают смазанные вечерние пейзажи домов, магазинов и рынков, смешанных с мрачными сумерками.***
Сияющая над входом вывеска приветливо заманивает посетителей звучным названием. Вегас забывает его сразу после того, как заходит внутрь. Порш, скачущий впереди, машет кому-то рукой, расчищая путь для остальных, так что вскоре вся их процессия останавливается возле трех соединенных вместе столиков. Вегас узнает очкарика (резкий укол нервозности где-то под ребрами), другого высокого парня (ему начинает казаться, что все это хорошо спланированный розыгрыш) и, наконец, Пита. — А вот и мы! — Порш с силой хлопает каждого из них по плечу, словно они знакомы сто лет, лезет обниматься и, в общем, ведет себя как Порш. — Долго ждали? — Недавно приехали, — очкарик незаметно морщится, качает головой в сторону Пита. — Кое-кто не хотел выходить из дома, пришлось применить силу. Пит тоже морщится, повторяя за другом, показывает ему язык и тихонько посмеивается. Все находят свое место в компании, как влитые. Вегас и глазом не успевает моргнуть, как Пол — высокий старший — уже вовсю обсуждает с Че какую-то видео игру под надзором Кима; Арм — старший-очкарик — смеется с шуток Кинна и Тэ; а Пит — старший, с которым Вегас переспал, — неожиданно хорошо спевается с Поршем. Тот все подливает ему не пойми откуда взявшегося алкоголя, смешит, и Вегас понимает, что улыбка Пита — еще полбеды. Заразительный смех, приглушенный музыкой и голосами десятков других людей, разливается вокруг Пита, завораживая каждого, кто попадется под его действие. Пит снова расслаблен и свободен, в нем не чувствуется скованности, как при встречах с Вегасом, и последнего это снова задевает.***
Пит не знает, кто предложил сыграть в «Я никогда не», но готов собственными руками задушить этого человека. С самого утра его день всеми усилиями превращают в конкурс на звание Мистера «Вывести Пита из себя». Первыми удачу попытали подростки в круглосуточном магазине, в который Пит зашел за газировкой. Газировку он так и не купил. Следующими на очереди стали перегоревшие лампочки. После — троюродная сестра, попросившая приглядеть за ребенком. Сразу за ней на Пита налегли Арм с Полом: слезно просили сходить вместе с ними и потусить с младшекурсниками. Пит согласился. И пожалел об этом сразу, как только его затащили в бар. Он еще сидел успокаивал себя, что на этот раз ничего не случится — что он будет себя контролировать, что даже пиво пить не станет, и тогда все пройдет хорошо. Все и проходит хорошо, но ровно до тех пор, пока в поле зрения не появляется Вегас. Тогда-то все и летит к чертям. Вегас появляется в окружении друзей. Занимает место где-то напротив, слабо улыбается своим товарищам, втягивается в разговор с Таймом, пьет заказанные Полом коктейли. И — смотрит, смотрит, смотрит. Прямо, когда думает, что Пит не видит; чуть искоса, когда замечает, что Пит снова поворачивается в его сторону. Сам Пит держится изо всех сил. Спирт, который подливает ему Порш, благополучно переливает в его же стакан или опрокидывает в бокалы сидящих рядом Арма и Кинна. Он уже зарекся пить сегодня, так что четко следует этому плану. Потому что Вегас все еще здесь. И привлекательность Вегаса тоже никуда не делась. А желание Пита срочно совершить какой-нибудь необдуманный поступок, подпитанное накопленным за день раздражением, растет в геометрической прогрессии. Когда дело доходит до «Я никогда не», Пит честно пытается отказаться. Говорит, что ему не нравится вся эта ерунда, что он и так уже достаточно выпил, что не хочет проснуться завтра с раскалывающейся от похмелья головой. Но все лишь смеются, наполняют его стакан до краев и бросают жребий. Первые несколько фраз Пит пропускает. Пару раз врет, конечно, но в основном обходится правдой. Очередь доходит до Порша. Новообретенный друг хитро щурится, улыбается во все тридцать два и выдает: — У меня никогда не было случайного секса с незнакомцем!
