Зубы мудрости - это ещё не Мудрость!

Ему нравилось знать кабинет Снейпа наизусть — каждая полочка, каждый шкафчик, скрип кожаной обивки на стоматологическом кресле. Нравилось чувствовать себя особенным, избранным «пациентом», которому позволяли так много. — Я думал, Гермиону принимать будешь ты. — Я, если ты не забыл, в отпуске. — Угу, — кивнул Гарри, по-детски болтая ногами, свисающими с кресла. — Ты, конечно, всегда отпуск в медицинском халате проводишь. — Не нравится мой халат? Он сглотнул; волосы Снейпа были затянуты в хвост, губы искривлены в подобии улыбки, а острые плечи белоснежного халата обращены прямо к нему. — Красивый, — сказал Гарри, тут же ловя мимолётное выражение неудовольствия на бледном лице. — Красивый. Пока Снейп, обязательно после этих слов отвернувшись, копался в медицинском шкафу, в голове прокручивались события последних дней. События… Гарри невольно улыбнулся. Есть такая волшебная функция у его мобильника: фотографии несут в себе разную информацию. Например, к ним привязывается геопозиция, а иногда они, если выставить при съёмке правильную настройку, «оживают», превращаясь в видеоряд. Кроме того, у каждой фотографии можно обнаружить время, чёткое до секунды, в которую щёлкнул затвор. Ему, право, очень хотелось бы, чтобы такая функция имелась и у человеческого мозга. Но ведь тогда было бы не так интересно, не правда ли? — Северус, — позвал Гарри. Тот повернулся к нему с… — Сливочное пиво? — он поперхнулся собственной слюной и, покашляв, выжидающе-ошалело уставился на Снейпа. Снейп, как обычно, бровью не повёл — только качнул бутылкой. — М-м? — Разве тут такое хранить можно? — Ты мне ещё расскажи, что можно, а чего нельзя. В моём-то кабинете, — приблизившись к креслу, сказал Снейп, и эти слова прозвучали как откровенный вызов. Мозги у Гарри, точно по щелчку, отключились: он согнулся, вытянул наглые руки — и так вцепился в полы халата, что тот захрустел безупречным хлопком. Снейп, едва не уронив бутылку, повалился прямо на него. Довольный как удав, Гарри вслушивался в головокружительный запах чистой кожи на вытянувшейся шее. Тёрся о неё носом. — Рассказать? Ну, не то чтобы я красноречив, — выдохнул Гарри, сглотнув. — А может вы, доктор, покажете, что ещё можно делать в вашем кабинете? Снейп показал. Бутылка звякнула, приземляясь дном на плевательницу — этот звон казался бесконечным, пока Снейп его целовал. В момент, когда пальцы скользнули по ключицам, оттягивая воротник, глухой стон, сорвавшийся с губ, прервался остервенелым стуком в дверь. Гарри вздрогнул как от удара и, оторвав лицо от бледной шеи — господи, покраснела — собрался было спрыгнуть со стоматологического кресла. Снейп, до желваков на скулах злой, впечатал его в сиденье раскрытой ладонью. Мягко огладил поджавшийся живот под не заправленной рубашкой. — Спокойно, — шёпотом сказал он, и тут же холодно и громко спросил: — Ну, что там? — Доктор! — почти визжала, очевидно, мисс Паркинсон. — Доктор Снейп! С явственной неохотой отведя глаза от сжавшегося в кресле Гарри, он вонзился в дверь взглядом, от которого та могла бы и треснуть. — Я вас отчётливо слышу, Паркинсон! — прорычал Снейп, резко выпрямившись. — Не надо орать. Что, что, чёрт возьми, и кому от меня нужно? — У нас ЧП! По острой боли… — взмолилась Паркинсон, судя по неприятным звукам, буквально скребясь в дверь. — Доктор Снейп, тут такая ситуация… — Не бывает такой ситуации, с которой не справился бы участковый хирург! — У участкового флюс. Я не знаю, что делать… не можем же мы, SerpenDent, не оказать первую помощь… За тот недолгий — и такой бесконечно прекрасный — отрезок времени, что Гарри знал Снейпа, ему, конечно, доводилось наблюдать, как тот не контролирует себя. Щёки загорелись. И не только наблюдать… Так что следовало заметить: если Северус Снейп, врач-стоматолог высшей категории, и срывался, то обычно это случалось при… более деликатных обстоятельствах. Здесь же Гарри спрыгнул с кресла и благоговейно попятился к стене, потому что Снейп, резко вздёрнув ладони и согнув подрагивающие пальцы, уже явно вовсю представлял, как мисс Паркинсон душит. Та буквально стенала: — Д-доктор Снейп?.. Так можно к вам или скорую вызывать? — Скорую, — хохотнул Снейп. — И бобби заодно для пущего счастья. Чтобы вашего главврача моментально скрутили за неоказание неотложной помощи. И зарплату потом сами себе заплатите. — О боже, сэр, — виновато пропела Паркинсон, и Гарри от этого обращения просто обалдел. — Я ни в коем случае не имела в виду… Я… Прошу прощения за… Снейп, взглянув на него исподлобья, вмиг переменился в лице — носогубные складки разгладились, исчезла морщинка между бровей, тонкий рот прекратил брезгливо кривиться. В его глазах застыло примирительно-досадливое выражение. — Мисс Паркинсон… угомонитесь, — попросил он сквозь зубы. — Сейчас открою. Гарри машинально напрягся — доля секунды, прежде чем в голову пришло заправить рубашку и застегнуть чёртову ширинку. Молниеносно приведя себя в порядок, он прерывисто вздохнул и на цыпочках подбежал к двери. — А вот это необязательно, — мягко прошептал Снейп, жестом предлагая сесть на стул. Отрицательно замотав головой, Гарри прижался к уголку за дверью с мольбой в отчаянном взгляде. Снейп обречённо вздохнул и, поправив медицинский халат, размашистым шагом направился к двери. И вот в этот самый момент — когда щёлкнула щеколда, когда дверь с треском распахнулась, загораживая Гарри обзор на всё, кроме собственно Снейпа — время замедлилось. Он недоумённо смотрел, как на едва успокоившемся лице рисуются тени, как брови вновь сходятся на переносице, как расползаются в сардонической усмешке, какой Гарри не видел, зацелованные им губы. Снейп источал зловещую, почти осязаемую, ауру. Казалось, будто воздух, наполнявший кабинет, загустился, потяжелел. А думалось только самое страшное. — Доктор Снейп, вот этот молодой человек… — Ты, — улыбнулся он, и душа покинула тело Гарри. — Хэй… — донеслось до него сиплое, чужое, но подозрительно знакомое. — Тут такое дело… — Мисс Паркинсон, выпроводите этого молодого человека на улицу. — Н-но доктор! — Немедленно. Кто-то хрипло рассмеялся: — Т-так и знал… ладно, я… Холодок побежал по спине, когда он, наконец, узнал этот голос. Одними губами Гарри вопрошал покосившегося Снейпа: — Это он? Снейп, естественно, ничего не ответил — лишь неуловимо кивнул, переключаясь на виновника торжества. — Доктор Снейп, может быть… — Исключено, мисс Паркинсон. Этому паршивцу… Гарри, воспользовавшись заминкой, коснулся его гневно трясущейся руки, что придерживала дверь изнутри кабинета. Огладил тёплыми пальцами запястье, скользнул по тыльной стороне ладони. Мимолётный и непримечательный жест, в который он вложил больше, чем мог бы передать глазами. Неужели Снейп вздрогнул? — Впрочем… бог с вами. Идите, мисс Паркинсон. Вы свободны. И позовите Малфоя. — Доктор Малфой сейчас принимает мисс Гре… — Младшего, мисс Паркинсон. Ежу понятно, что ортодонт-гигиенист здесь не нужен. — Х-хорошо, сию… — И пусть сначала уберёт эту лужу крови! — вдогонку прикрикнул Снейп, небрежно мазнув мыском туфли по полу. При виде ярко-алого следа, оставленного Снейпом, Гарри стало нехорошо. С тяжёлым вздохом он, опустив голову, намылился было проскочить в дверной проём и убежать куда подальше, но Снейп пригвоздил его к стене нечитаемым взглядом. — Стой где стоишь, — беззвучно приказал он и повысил голос: — А ты… ты иди сюда. Где твои бахилы, бессовестный ублюдок? Нервно облизав губы, Гарри с натуральной беспомощностью смотрел за тем, как Снейп за шкирку волочит, точно мешок с картошкой, сутулого смуглого парня. О, вне всяких сомнений, это был он. Тот самый… Арчи. — Захария, — уничижительно выплюнул Снейп, швырнув стонущего Арчи в кресло. — Какими судьбами. Тот, едва не свалившись с сиденья, схватился за подушку окровавленной рукой — левой, пока правая закрывала опухшее лицо. — Слушай, дантист, если бы я зна… — Запомни, ты, ходячее недоразумение, для тебя — доктор Снейп и никак иначе, и обращаешься ты ко мне строго на «вы». В противном случае я вышвырну тебя прямо в это чёртово окно. — Что ж, доктор Снейп, я понятия не име… — Я не разрешал тебе говорить. Усевшись поперёк кресла, Арчи согнулся пополам и хрипло закашлялся — харчок крови приземлился прямо на безупречный сверкающий пол. Снейп втянул ноздрями воздух, а Гарри, наоборот, длинно и тяжело выдохнул. Арчи, вероятно, заслышав этот выдох, поднял на него едва живые глаза — на обоих красовалось по фиолетовому фингалу. — О боже… т-ты… ты и данти… доктор Снейп… Некоторое время больной взгляд тёмных глаз метался от Снейпа к Гарри и наоборот, а кровавое месиво там, где значился рот, хлюпало, то раскрываясь, то собираясь назад, пока Арчи пытался произнести хоть слово. От запаха сворачивающейся в корки крови кружилась голова, а от вида — вовсе тошнило. — Я, наверное, пойду. — Стоять, — спокойно произнёс Снейп. Он налёг на дверь и запер её на два поворота замка. — Не пойдёшь, Гарри. Равно как и я и пальцем не шевельну до тех пор, пока ты, — и снова это почти змеиное яростное шипение, — не принесёшь Гарри извинения. — Что? — поразились два голоса одновременно. — Как следует, — гробовым тоном уточнил Снейп. Гарри, до боли втянув щёки, не знал, что и делать. — Се… доктор Снейп, — тихо позвал он, переключая внимание взбешённого Снейпа на себя. — Да, Гарри? — Не стоит. Где-то на периферии страдал, мученически жмурясь и истекая кровью, человек, имя которого Гарри хотел бы позабыть, как ночной кошмар. Арчи покачивался туда-сюда, точно болванчик, хватался то за лоб, то за нос, то за вывихнутую челюсть. Меж трясущихся смуглых пальцев можно было заметить два окровавленных… зуба. Передних, судя по болезненному оскалу. Кровь капала, капала, капала, и чем дольше — тем паршивее чувствовал себя Гарри. — Не стоит? — вкрадчиво повторил Снейп. — Ты не имеешь ни малейшего представления, насколько нестерпимо сильно я — я, вот этими, чёрт подери, руками, хочу приложить это дрянное лицо лбом о плевательницу. — Северус! — не выдержал Гарри, и губы его тут же поджались. Чёрт. — Что Северус? Что Северус, Гарри? — ноздри Снейпа раздувались от нарастающего гнева. — Назови мне хоть одну причину, по которой мне не следует немедленно швырнуть эту сволочь на пол и заставить… — Это неправильно, так нельзя… — И заставить вылизывать твои кроссовки. До тех пор, пока в них не отразится свет операционного светильника. А потом, если и меня, и тебя удовлетворит результат, может быть, я вправлю его живучую челюсть на мес… — Нет! — вскинулся Гарри, жестом умоляя Снейпа остановиться. — Ты прав. Эта сука ведь всё перепачкает своей грязной… кровью, — презрительно заключил тот. В дверь постучали. — Я занят! — рявкнул Снейп. — Док, Паркинсон сказала… — Жди, пока не позову! Гарри оцепенело смотрел за Арчи. Тот, не поднимая головы, не прекращал качаться, словно пытался таким образом убаюкать самого себя. — Слушайте, я… я сделаю что угодно, — глухо просил Арчи. — Что угодно. Только пожа… луйста. Помогите… доктор… — Пожалуйста, помогите, — с откровенной ненавистью повторил за ним Снейп. И — боже, боже, надо что-то делать — приблизился к ссутулившейся фигуре. — Приполз, как загнанная сука, — зашептал он, схватив Арчи за волосы. — Как тебе только хватило наглости явиться сюда, в мою клинику, в мой чёртов кабинет? Измызгать всё своей кровью, поднять на уши персонал. Просто потому, что?.. — Рано или поздно… — хрипло выговорил Арчи, встречаясь со Снейпом взглядом. — Это случилось бы рано или поздно… я этого ждал… — Чего, чего ты ждал, Захария? — Ждал, что меня… — он перешёл на шёпот, — убьют. Снейп отдёрнул руку, пятясь от него, как от монстра. — Да у тебя и сотрясение мозга налицо. — П-правда… эта жалкая жизнь… — Что ты знаешь о жизни, ты, бессовестный червяк? Ты всерьёз рассчитываешь взять меня жалостью? — Я не рассчитываю в… вообще. Я лишь очнулся в этом дворе, в сотне футов от… вывески. Увидел: «стоматология». У меня даже… даже мобильника нет. Что… я должен был делать. Отк-куда мне было знать, что ты… вы… Когда Снейп открыл рот, намереваясь обрушиться на Арчи с очередной гневной речью, сердце Гарри больно кольнуло. — Хватит! — крикнул он с жалкой дрожью в голосе. Снейп будто очнулся от продолжительного сна. Посмотрел на него, Гарри, со смесью удивления и… Страха? — Пожалуйста, хватит, — выпалил Гарри. — Хватит. Прошу… Северус, — добавил он тише. — Гарри, — резко выдохнул Снейп. — Я тебя понял. Сейчас мистер Захария принесёт тебе свои глубочайшие, — подчёркнуто произнёс он, — извинения, и я… — Не нужны. Мне не нужны никакие извинения. Арчи застыл в кресле, обратив на него полный недоверия взор. Гарри что есть сил держал себя в руках, но получалось плохо: лицо выдавало его печаль — в дрожащей улыбке на непослушных губах, в умоляющем изгибе бровей, в глазах, которые защипало. — Так не надо. Ничего не надо. Пожалуйста, помоги ему. Он весь… в крови. Ему больно. — А его почему-то твоя боль не волновала. Почему же? — вопрошал недоумевающий Снейп. — Да у него дыра в груди, как ты не видишь? Блядская зияющая дыра. Какое ему дело до чужой боли, когда собственная… — голос надломился; Гарри тяжело сглотнул. — Ему и без этого хорошенько… досталось. Хватит с него. Просто помоги ему. Умоляю, Северус. Помоги. Пока дело не дошло до бобби. Это длилось не более пяти секунд, но казалось, будто время теперь вовсе остановилось. По бледному, почти белому, лицу пробежала тень странной эмоции. Снейп смотрел на него так, словно знал целую жизнь, и так, словно видел впервые. Всё закончилось, стоило Арчи, упав на спину с пятернёй на щеке, пронзительно всхлипнуть, а Малфою в коридоре — ударить шваброй по двери. — Пожалуйста, можно я пойду? — Ты… да, Гарри, конечно. Если хочешь побыть оди… — Нет, нет. Я… покурю. А потом посижу в ординаторской. Или с Нагайной, в конце концов. — Это может продлиться долго. — А мне и некуда спешить, — сказал Гарри, картинно взмахнув рукой. И выбежал из кабинета, едва не сшибив с ног Малфоя-младшего. Тот с манерным «Господь милостивый!» придержал тяжёлую дверь, вваливаясь в кабинет с ведром и тряпкой.

***

За спиной что-то скрипнуло — Гарри обернулся через плечо, сжимая в зубах четвёртую сигарету. — Мисс Паркинсон. Паркинсон — мешки под глазами, чашка дымящегося кофе и трогательный шарфик, затянутый на шее — юркнула к нему под козырёк. — Не потревожу вас, мистер Поттер? — Ещё чего. Вы, что ли, курите? — Вообще-то, неделю назад бросила, но как раз хотела вас… Просить Гарри было не нужно: он молча протянул ей любезно открытую пачку сигарет. — Прошу. — Спасибо, — закивала Паркинсон. — Не знаете, дождь долго продлится? — Судя по тучам, долго. Я как-то упустил прогноз… — А в прогнозе ни хрена и не было! Ой. Непрофессионально. Простите, мистер Поттер. — Да бросьте вы уже, — поморщился Гарри. — Просто Гарри, ладно? — Ладно, Г… Гарри. Они помолчали. Он — наблюдая за затягивающими последние проблески голубого неба тучами, она — попеременно хлебая горячий кофе и затягиваясь вожделенной сигаретой. — Тогда и я — просто Пэнси, — решительно сказала она, потушив бычок. — Хорошо, просто Пэнси. Ещё сигарету? — А вы что, мысли читаете? — И без того понятно. Пациентов-то не пропустите? — Там ещё минимум полчаса полная занятость. Если кто и выйдет к кассе, увижу здесь, — пояснила Паркинсон, демонстрируя Гарри живое изображение на зажёгшемся экранчике смартфона. — Ого. У вас доступ к видеонаблюдению? — Конечно, Гарри. Я же администратор. У меня и тревожная кнопка, — она вытянула из-под блузки сверкающий искусственным камнем кулон, — всегда с собой. — Тревожная? Не знал, что можно вызвать психолога кнопкой, — искренне удивился Гарри. — Хотя с вашим-то количеством ежедневного стресса… Паркинсон уставилась на него, как на восьмое чудо света, и, судя по всему, с трудом удержалась от смеха. — Да вы что, мистер… то есть, Гарри. Тревожная кнопка вызывает полицию, — фыркнула она. — Это на случай всяких беспорядков. — Таких, как курение под знаком «не курить»? — в тон ей усмехнулся Гарри, качнув тлеющей сигаретой. — П-ф. Босс давно просил его содрать. Недели две как. А я что сделаю? У меня ноготочки. — У вас ноготочки, — бестолково повторил Гарри, не осознавая, какое это имело отношение к знаку. — Вот-вот. Они помолчали ещё. Гарри в этом молчании отчего-то чувствовал себя умиротворённо. Окутавший его страх, боль, комом вставшая в горле, уходили на задний план. Шум дождя успокаивал эхо пробравшей его в кабинете Снейпа дрожи. Редкие капли падали ему за подвёрнутую штанину, щекоча лодыжку, а иногда оседали на запотевающих очках. Гарри вдруг захотел спросить: — Вы давно здесь работаете, Пэнси? Паркинсон нахмурилась, словно сходу ответить не могла. — Три года и один месяц. — Ничего себе. А график у вас какой? — Семь дней в неделю. Гарри аж выплюнул сигарету. — Семь дней? Это вообще как? — Будние дни с девяти до девяти, выходные с десяти до пяти. — А вы точно человек? Паркинсон, мигнув, расхохоталась. — Да это временно. Коллега взяла двухнедельный отпуск. Я и помогаю. — Но как же отдых? Если в девять вечера только заканчивается смена, а в девять утра… Смешинки в светло-зелёных глазах растаяли, сменившись нечитаемым выражением. — Эта клиника — всё, что у меня есть, — тихо сказала Паркинсон. — Я слишком дорожу этой работой, чтобы халатно относиться… — Но это несправедливо. Пока другие отдыхают, вы клепаете отчёты, обзваниваете пациентов… Паркинсон кивнула — и тут же мотнула головой, не то споря, не то соглашаясь. — Здесь никто не отдыхает, Гарри. Вам ли не знать? Не прошло и суток в отпуске доктора Снейпа, как он… — Работает, — обречённо признал Гарри. — Козерог — он и в Африке козерог. — Что? — Ну, по зодиаку. Знак у босса такой — козерог. Те ещё труженики. — Вот как? Это когда у него, значит, день рождения? — Ой, не скоро. В январе месяце. Если до тех пор не скопытимся… Она неожиданно умолкла. — Ладно, может я и преувеличиваю, — отчего-то боязливо забормотала Паркинсон, скрестив уже пустые руки на груди. — Я ни в коем случае не жалуюсь. Все сотрудники получают заслуженную… и вообще, в нашей клинике… — Мисс Пар… Пэнси, — Гарри вскинул ладони. — Неужели вы правда допускаете, что я буду стучать на вас С… доктору Снейпу? Паркинсон пристыженно потупилась, не роняя больше и слова. — Господи, ну что за чушь. Да я бы никогда в жизни… — Это не значит, что я теперь могу себе позволять!.. — Позволять что? — сквозь шум дождя донёсся до них низкий голос, и оба вздрогнули. — Доктор Снейп, — сказали они одновременно. — Мисс Паркинсон, у меня полетела система. Заполним протокол на ресепшене. — Конечно-конечно, сию… — Да курите ради бога. Освобожусь не раньше, чем через полчаса. Всего лишь хотел… предупредить, — тихо сказал Снейп, смотря не на неё, на Гарри. Этот мрачный тон выдал его с потрохами. Гарри приоткрыл рот, не веря собственным глазам. «Никакая система у тебя не полетела, — мысленно возмутился он. — Ты ведь вышел сюда, на крыльцо, чтобы убедиться, что я не сбежал». — А вы, мистер Поттер… — А я, как и обещал, подожду, — закивал Гарри, мимически посылая Снейпу такие сигналы, какие умел; и, пока Паркинсон чем-то шуршала в сумочке, едва слышно добавил: — Всё хорошо. Снейп, задержав на нём взволнованный взгляд, стянул с рук окровавленные перчатки, швырнул в мусорку — и скрылся за скрипнувшей дверью. Беззвучное «Северус» растаяло у него на языке. Хотелось немедленно побежать за ним, обнять что есть мочи, целовать, привстав на носки, неулыбчивый рот. — Пэнси, — отстранённо позвал он. — Да, Гарри? — А часто такое бывает? — Какое «такое»? — Ну, как в кабине… Гарри едва не прокусил губу, опомнившись. Паркинсон ведь не знала, что он находился у Снейпа, когда… — Вы имеете в виду, такое, чтобы босс был на взводе? — Да. Наверное. — Было бы проще, спроси вы, когда такого не бывает. — В каком смысле? — Я вообще удивляюсь последнее время. Вот приблизительно с тех пор, как Миллисент, коллега моя, ушла в отпуск, и не бывает. А в частности, с того дня, то есть вечера, как… Тут она замолчала, задумчиво изучая оторопевшего Гарри. — К-как что? — С того дня, как вы, Гарри, пришли на первый приём, — сказала Паркинсон. — Вот с того самого дня толком и не было. А вообще, сколько себя помню администратором SerpenDent, босс никогда ещё не был так до… ай, чёрт. Язык мой — враг мой! — Ладно вам, Пэнси, ничего стра… — Вам может быть и ничего, — затараторила она, оборачивая зачем-то плечи шарфиком. — А мне за такие слова ого-го. Вы ничего не слышали. Пока! И убежала на свой ресепшен, оставив хмурого Гарри дальше стоять под козырьком изваянием.

***

Когда Гарри, наконец, вернулся — мокрые завитки щекотали лоб, горло першило от табака, — Паркинсон уткнулась в клавиатуру, как напуганный страус в песок, и из участливого в холле клиники осталась одна почивающая на горе опилок змея. Гарри присел на корточки, рассматривая причудливые узоры на гибком мускулистом теле. «Какая же ты красивая, Нагайна», — невольно подумал он. Интересно, откуда взялось это имя? Снейп сам её так назвал? Как жаль, что со змеями нельзя разговаривать — то есть, технически-то можно, но ведь всё равно ни черта, твари, не поймут. Только величественно, будто бы даже снисходительно, посмотрят, затрепетав своим крохотным язычком. Вон, Томас и Финниган до одури этих созданий боятся. Не дай боже показать им этот террариум — обделаются на месте. А Гарри вот отчего-то нравилось. Право, он не исключал, что нравилась ему только эта, особенная, змея. Ну, может быть ещё та красавица в зоопарке с Дурслями. Но когда ж оно было… Какое-то время Нагайна гипнотизировала его красивым танцем, извиваясь за стеклом гладкими кольцами мышц. Затем одна из дверей в коридоре грохотнула, и оттуда выбежала красная как помидор Гермиона. — Я расплатиться, — отрезала она, не наградив Гарри и взглядом. — Миона? — взволновался Гарри. — Ты в порядке? Послышался стук каблуков — Люциус Малфой вразвалочку вышел из кабинета с папкой-планшетом под мышкой. — Ох, Гарри, привет! — Миона набросилась на него, стискивая в удушающем объятии. — Я тебя и не заметила. — Оплата наличными или картой, мисс Грейнджер? — Картой, — объявила она, достав из нагрудного кармана кредитку. Тут Гарри во второй раз за утро и охуел. Доктор Малфой, оказавшийся за её спиной, многозначительно поиграл глазами. А Паркинсон, которой очевидно и была адресована эта игра, сначала нахмурилась, а потом отрывисто кивнула. — Простите, могу оплачивать? — Да-да, разумеется, — обезоруживающе улыбнулась Паркинсон, протягивая Мионе терминал. — Прошу. Терминал запиликал, Малфой, дышавший Мионе в затылок, растянул губы в удовлетворённой ухмылке, а сама Миона, резко развернувшись, отпрянула от него, как от взрывчатого устройства. — Спасибо за… профессионализм, доктор Малфой. — И всё же я настаиваю, чтобы вы записались на… — Не стоит. То есть… м-может быть. Посмотрю, что у меня по графику. Не обещаю. — Мой кабинет всегда открыт для вас, Гермиона. Не смею больше задерживать, — галантно склонив голову, Малфой смахнул с лица длиннющую платиновую прядь и развернулся на каблуках, удаляясь. Пунцовая Гермиона нервно теребила края блузки. — Миона, я, конечно, всё понимаю, но… нет, я ни черта не понимаю, — зашипел Гарри, отведя её в сторонку. — Ты чего? Этот говнюк наговорил тебе гадостей? — Что? Какой говнюк? — Малфой, какой же ещё. — Доктор Малфой… профессионал своего дела, — со странной осторожностью сказала Миона. — И всё-таки зря я пришла. Голова Паркинсон заинтересованно вытянулась, показываясь из-под столешницы ресепшена. — Что значит зря? — полушёпотом поразился Гарри, отводя Миону ещё дальше, в предбанник. — Зря, ой зря… Гарри совсем её не узнавал. Он в жизни не видел, чтобы Гермиона Грейнджер так очевидно и отчаянно… волновалась. — Эй, эй, хочешь пойдём посидим в кафе, расскажешь? — Нечего рассказывать, — категорично выговорила Миона. — Да и какое кафе, вон, ливень какой… у тебя хоть зонт есть? — Я… мы на машине, — признался Гарри. — Оу… ждёшь носатого?.. — Северуса. Да. Подождёшь со мной? Мы можем подвезти… — Нет! Нет. В другой раз. Мне нужно домой. — У тебя же выходной… — Есть… дела. — Но я думал, мы наконец сможем нормально погово… — Горе луковое, — расчувствовалась Миона, сгребая Гарри в охапку, как игрушечного; её полные губы коснулись его щеки нежным, нежным поцелуем. — Отдыхай пока. Ну ей богу. У него ж… у вас… отпуск. — Да у меня два месяца отпуск. Я только и делаю, что лодырничаю и тунеядствую. — Неправда. А если ты о том, что пока нет работы, значит так надо. Пока надо. Вот увидишь, скоро всё изменится. — Говоришь, как ненормальная гадалка-консьерж в нашей общаге. Я ж серьёзно. — Ай, чёрт с тобой! Если так соскучился — приходи в гости. — Но когда? — Точно не сегодня. Гарри вымученно застонал. — А потом ты два дня работаешь. — И слава богу, — отчего-то воспрянула Гермиона, шурша бахилами. — Вот через два дня и наберу тебя. Разберёмся. — Ладно, и всё же я совершенно не понимаю… Выбросив дырявые от каблуков бахилы, она смачно поцеловала Гарри ещё раз и достала из сумочки весёленький зонт. — Ну, пока! — Но Миона… — Увидимся! — убежала Миона, и дверь за ней захлопнулась. Обессиленный абсурдом произошедшего, Гарри заковылял к ресепшену. Опёрся на него, как на спасательный круг, и взгляд зацепился за первое попавшееся — маленький чек, торчащий из банковского терминала. «Операция отклонена», — вещала пугающе жирная надпись. Паркинсон, проследив за его взглядом, резко вскочила и вырвала чек из аппарата, как-то по-змеиному улыбаясь. — Вы, Гарри, не только ничего не слышали, но и не видели. — Но почему?.. — изумился он, и не думая злиться. — Доктор Малфой настоял на приёме за собственный счёт. «О чёрт. Где-то я уже это видел…» Едва Гарри мысленно взвыл, послышался размеренный стук — Снейп смерчем летел к ресепшену с противоположного конца коридора, и полы его перепачканного кровью халата развевались в воздухе. Ошмётки зловещей ауры ещё витали вокруг его стройного силуэта. Паркинсон вся напряглась, вытягиваясь в своём кожаном кресле. — Знаете что, Паркинсон? — громогласно воскликнул Снейп, и целая клиника погрузилась в оглушительную тишину. Даже фоновая сверлёжка, к которой Гарри давно привык, утихла. — Д-да, доктор?.. Снейп перешёл на шипение: — Вам не кажется, что вам тут всем… и вам в частности! Давно — давным-давно пора… Паркинсон видимо задрожала. Нагайна спряталась, сливаясь с зелёным мхом. Не трепетал только ничего не понимающий Гарри. — ...на корпоратив? — усмехнулся Снейп, встречаясь с Гарри странным, странным взглядом. Из затворённых кабинетов послышался восторженный гогот: в общем шуме Гарри отчётливо различил голоса обоих Малфоев, Забини, Поппи Помфри… А Паркинсон пронзительно завизжала, в чувствах долбанув ладонью по собственной груди. — О нет… — увяла она. — В чём же дело, вы так мелодично пищали… — Да я ментов вызвала, босс. Вот блядство. Тут Гарри не выдержал и в голос расхохотался — не то из-за искреннего «блядства» Паркинсон, не то из-за Снейпа: тот, хмурый как гроза, по локоть в крови, недоумённо разводил руками в очередных перчатках.