А на пути только крылья мёртвых бабочек

Холодный ветер создавал сквозняк по комнате и чуть развеивая всю эту тёплую атмосферу, постепенно заполнял всю территорию свежим воздухом. А парни сидели, играли в давно залежавшийся на полке дэнди, пылившийся там уже около двух лет. У Хёнджина словно огромный ком в горле, настолько сухо что говорить сложно. И вспомнив что-то про газировку, о которой говорила кузина, он положил джойстик рядом и встал с кровати. —Эй, ну ты че, нам же там прям чуток оставалось до финиша, - говорил расстроенный Сынмо,—Мог бы и доиграть, чурбан. —Извини, в горле ужасно сохнет, не могу уже. Схожу за той газировкой, только я хз где она.. Ну, у кузины спрошу. —Так она в магазин за продуктами ушла. Че не слышал кричала недавно об этом. Сиди уже, давай я сам принесу раз ты не знаешь. - парень уложил свой джойстик на кровать, рядом со вторым игровым прибором и встав с кровати, вышел из комнаты. Взгляд, оставшегося одним в комнате, парня упал на стеклянную банку, в которой так давно красуется гора бабочек, и тот вспомнил о недавнем случае. Вспомнил, что на одной из них написано его имя, что одновременно и радовало и пугало его своей уязвимостью. Ведь этот наивный Хёнджин действительно слепо поверил в бред, которым отец Кима успокаивал его в детстве. Первым решением, убедиться в том, что бабочка с его именем лежит в банке, стало взять и начать рыскаться в ней. И даже понимая о неправильности своего поступка, любопытство стоило большего. Хван подошёл к открытому настиж окну и попытался аккуратно взять в руки нужный предмет. Вот стоя посреди комнаты, юноша детально разглядываял каждую из "сушенок", и всматриваясь все внимательней, абсолютно каждый изгиб в крыле становился изящнее. Но желание найти бабочку с заветной надписью усиливалось с разом, что тот уже и позабыл о возможном присутствии Сынмо за дверью. —Эй, Хён! - резко крикнул Ким и тут же вошёл в комнату. От такой резкости Хван подскочил и стеклянная банка, выскользнув из рук, разбилась об пол. Бабочки будто живые разлетелись по всей площади паркета, а осколки банки порвали крылья некоторых из них. Оба парня застыли на одном месте, язык намертво пристыл с нёбу, что сказать ничего не получается, лишь одни стрелки часов могли вымолвить какой то звук. Увидев отчаянный взгляд Сынмина и трясущиеся руки, тот сразу ринулся к полу, убирать стекло с поцарапанных сушенок. —Хёнджин?. - дрожащим голосом выдавил юноша. Он присел на колени и холодными руками начал рыскаться в рваных сушенках. Нащупав нужную из бабочек, Ким поднял её крыло вверх, на солнце. На исцарапанном крыле уже не написано красивым почерком "Хван Хёнджин", а лишь красуется два слога "Хван Хё" остальная часть лежала под стеклом, стертая в трепехи. —Хёнджи, не собирай. Можешь уходить. —Извини, я ужасно виноват и.. —Хван, не надо. Уходи. - лишь холодно произнёс тот и начал что то делать на полу, больше не сказав ни слова. Хён, действительно послушав парня, тихо вышел из комнаты, произнеся последнее извинение. До общаги решил тащиться пешком, хоть и долго, но так ему показалось правильнее. Весь вечер Сынмини провёл на полу, собирая половинки с половинками и аккуратно склеивая их молярным скотчем с обратной стороны. А когда дело дошло до особо поврежденых сушенок в оборудование вошёл ещё и пинцет. Парень клал им кусочки на перевернутую клеевой стороной вверх молярку и осторожно, словно вновь, выписывая бывалую надпись на крыле. Но все таки одна из бабочек целой не восстановилась. Сколько бы юноша не искал нужного остатка от нужного имени не оставалось нигде, поэтому с особенной сушенки хранилась только половинка. Ким очень хотел востановить единственную память об отце и у него это вышло, и уже без разницы какой вред здоровью это принесёт. Просидел он так, скрючившись до поздней ночи, а уснул и вовсе под утро. Но даже тут о спокойном отдыхе речи идти не могло, странное ведение во сне по-настоящему заставило юношу волноваться. Приснилось ему, будто в облаках по небу витает и тут, со стороны солнца, отец покалеченный, а все порезы безнадёжно заклеены молярным скотчем. Что то он сначала шептал издали, а потом подлетел быстро к сыну и громко заговорил: —*Что же ты, Сынмин, все зациклился на мне. Почему живёшь ужасным прошлым. Хватит, забудь о том что было до, хватит жить ради памяти обо мне.* —*Я не могу отец, ради кого ещё, я не достоин жить ради себя.* —*Живи настоящим, не повторяй моих глупых ошибок. У тебя есть замечательный друг, так живи же ради него.* —*Хван Хёнджин, не мой друг* —*Вот именно. Запомни мои слова на последок, ничего не вечно, малыш Ким Сынмин. * После этого странного диалога отец отдалился, испарившись в облаке, а юношу сильным толчком откинуло в твёрдый огромный камень и тут же все поблекло в чёрной мгле. Толчок этот, показался довольно сильным, что аж вскочив на кровати весь в холодном поту, все никак не мог отдышаться и прийти в себя. Только наконец очнувшись, первое что почувствовал парень, это резкую боль в спине. Не сладкие последствия после этих посиделок за реставрацией. В университет ехать долго, но придётся, поэтому и встал рано. Ким совсем не выспался, лицо все опухшее и бледное как смерть батюшка. Хорошо, что кузины дома не было. Завалила бы вопросами о самочувствии, да дома велела остаться. Закинув взгляд на новую банку с исцарапанными бабочками внутри, глубоко вздохнул, вновь вспомнив об этом сне. Пока добирался до учебки, попал под мелкий дождь на остановке. Ну что уж сказать, день начался ужасно. Хван же припёрся вообще к третьей паре, и тоже весь сонный, как замыхрушка. Совсем на него не похоже, обычно ходит по универу, ухоженный, да и к первой паре появляется. Всё сегодня по другому, парни даже взглядами всего раз пересеклись и то, лишь когда Ким заметил что тот пялиться на него. Хён всячески пытался избежать их контактирования, думая что влетит ему не хило. Сидя в столовой, в одиночке поедая лапшу Хёнджин сидел с поникшим лицом. Телефон в кармане его джинс прозвенел со звук уведомления. *** —с днем наёбанного Хёнджина. —Минхо все норм с тобой? ты чатами не ошибся ли. —короче я перепутал дату в билетах, а в поезде интернета нет, ну и.. в общем я приехал сегодня утром. к пятой паре буду —а нафига к предпоследней паре то приходить, Хо, не логично чего то.. да и блять, каким раком можно было перепутать дату билета. —ты же знаешь меня прекрасно, я без понятия что за растяпа из меня вырос и я таким же образом без понятия как перепутал дату билета. ну а насчёт появления на парах.. —ну же, придумай оправдание и на этот раз. —эй что за пассивная агрессия. нужно же показаться преподам, вдруг подумали что я подох —я думаю им абсолютно плевать на твою посещаемость, но раз уж ты решил, то буду ждать. *** *Ну что за придурок.. * Глубоко вздохнув подумал парень, а затем промелькнув заходящего в столовую Сынмина, уставился на парня. Тот же сел за стол напротив, вообще не замечая обстановки вокруг. В то время пока Хван что то мусолил, он минут за пять с набитыми щеками доел всю еду и направился на выход. *Выглядит совсем сонным, сколько он вообще сегодня спал..* А сынмин то все ходит, с тяжёлой сумкой на плече, полной конспектов Хёнджина. И бродит по коридорам между аудиториями, раздумывая обо сне.