А на пути только крылья мёртвых бабочек

*** Серое ранее утро, серые облака, серые мысли об результатах экзамена. Хёнджин дрожа от ярого недосыпа и недомогания надеется что обойдётся без передачи. Судорожно открывает письмо в электронке.. По всей общаге разлетается нецензурный крик души. —ЧЕГО. Я СДАЛ ЕБАТЬ Глаза намокли от поступающих слёз заслуженной радости, а трясущиеся руки убирают волосы со лба поочередно. Радости полные штаны, ну что за младенец, который не берет в счёт то, что в универ нужно и сегодня. Вспомнив про это нотки радости слегка выскочили на бемоль, тем самым чуть пошатнувшись. Но даже это не помешало уверенности юноши. Забежав в универ на четвёртых скоростях, а затем прямо в кабинет и запрыгнул за стол к Ли. Тот заметив впервые за неделю счастливую моську друга знатно удивился. —Чего такой радостный? Надел счастливые панталоны или просто экзамен сдал?- усмехаясь говорил Хо. —Всмысле просто, я так над этим пахал, так старался. Да сдал я.. —Ух, молодчина, поздравляю. - сильно трепетая по волосам говорил тот. —Эй, ну все, все, прекрати. А ты чего то, пересдача? —Ну конечно. Как всегда, Хван, как всегда. Хёнджин с ухмылкой закатив глаза, по которым читалось лёгкое "ты никогда не изменишься" взял в руки пенал и что то в нем рыскал. —Ну что, так беззаботно выглядишь. Совсем совсем больше ничего не беспокоит? Будешь гулять по летним тропинкам один, вот счастливчик. —Минхо, чёртовый манипулятор. Я же не глупый что бы не понимать твоих намёков, понял я. Ещё бы эти пары пережить. День до четырёх вечера прошёл абсолютно так же как и вся неделя молчания. Никаких взаимодействий с их стороны. Чувства только накапливалось с каждым замолченным словом,а желание сказать заветную фразу прямо в лицо, так и рвалось наружу. Когда масса людей начала расходиться, Хван получил предложение от Минхо пойти с ним, но благополучно отказав ему, стремительно направился вперёд за юношей. Сонного Кима догнать не составило труда, плелся он медленно и устало, не надеясь ни на что. Но подойти к парню тот осмелился лишь на улице, в каком то закоулке, где практически не было людей, рядом стояла только старая лавочка, которая шаталась от каждого шороха ветра. —Ким Сынмин, постой. - тихо произнёс в спину парень ожидая что тот повернётся к нему. Да, он действительно обернулся, а затем последовал вопрос. —Хён? Ты за конспектами, да? Я сейчас отдам, они с собой. - холодно произнёс Ким и начал рыться в сумке, ища нужные бумаги. —Нет, я не за этим.. —Тогда, пока. - все так же безразлично вякнул Сынмо и собирался уж было пойти до автобусной остановки, как чья-то тёплая рука обогнула его запястье. —Сынмин, прости меня. - он медленно опустил голову и кажется явно готовился к чему то. —Чего? - недоумевая говорил парень. Тёплая рука Хёнджина, обогнувшая запястье юноши, потянулась вверх. Она медленно текла по замерзшей щеке, словно ядовитая змея, а длинные тонкие пальцы слегка дотягивались до свисающих волос. Аккуратно притянув парня к себе, их носы соприкоснулись, а затем и искусанные в стрессе губы сцепились в вишневом поцелуе. —Я больше не могу от тебя отказываться, Ким Сынмин. - с выступающими слезами на глазах говорил юноша, тёплые руки покрылись муражками, тело упало в мондраж. Слова, которые так сложно было выдавить из себя, настолько искренне сказаные, настолько тёплые и душевные, настолько родные. С виду взрослый парень, но внутри ещё маленький мальчик, боявшийся что его отвергнут. Сынмин же ничего больше не сказав, и кажется заметив слезы в его хрустальных глазах, тихо притянул в объятия. Он, мальчик ещё меньше, боялся разрушить то что имел сейчас, и все подавленное им тогда, выплеснулось в эти крепкие объятия. —Бабочка с твоим именем разбилась на половинки, я думал это что то повлечёт.— глянув тому в блеклые глаза шептал Сынмин. —А знаешь почему не повлекло. —тихо говорит на ухо Хван, все сильнее прижимая парня к своей груди. —М? —Вторая половинка сушенки у меня. Я склеил её, настолько аккуратно, насколько мог. Думаю можно сказать, пока мы будем рядом, половинки тоже рядом и я никуда от тебя не уйду. Если бы красноречивый отец Кима был жив, он бы назвал это "любовной лихорадкой" от которой следовало бы пить сильные антибиотики, но даже они не помогли. "Любовная лихорадка" — один из терминов придуманный его отцом, признаки заболеваний которой совпадают с желаниями обоих парней. Когда он рядом, тембр дыхания то ускорялся, то снова возвращался в нормальное состояние, вдыхая его вишнёвый парфюм. Но исходы "диагноза" придуманного отцом во многих случаях печальные, поэтому, больны безума другой болезнью. —Ким, кажется я болен тобой. - тихо произнес тот все так же сжимая футболку парня. —А я кажется тобой. - сладким, как цветущая сакура, голосом отвечает ему юноша. Их тёплые отношения так и хотелось записать на винтажную камеру, затем распечатав на бумажную фотографию,что они и сделали. И этот полароид теперь будет долго храниться в самом начале их фотобука, с датой и надписью снизу "пока универ 2016", которую оба парня написали от руки. Их жизнь сплошь наполнилась сладким парфюмом, захватив Хвана и Минни в "любовный полароид". *** [и наши души, снова будут живыми, из-за все ещё не треснувшей бабочки.]