Секреты Мародёров

      Сидя у камина Гриффиндорской гостиной, ученики всех возрастов слушали раскаты грома и шум дождя, доносившихся с улицы. Всю неделю было поразительно холодно и ветрено для начала марта. Ремус Люпин с шестого курса уже подхватил простуду и три дня, как лежал в Больничном крыле. Его друзья вместе со всеми сидели у огня, явно что-то обсуждая в своём кругу.       Когда гостиная уже порядком опустела и в комнате остались лишь, тихо спавшие над конспектами, трудяги, Мародёры (именно так себя звали четверо друзей: Джеймс, Сириус, Ремус и Питер) внезапно встали с, занимаемого ими, дивана, и вышли из помещения через проход в картине, жительница которого покинула её на неопределённое время.       В момент когда в проёме картины ещё была видна нога последнего из выходивших, с лестницы в женские спальни спускалась рыжая староста Гриффиндора Лили Эванс. Заметив уже скрывшихся во тьме парней, она нахмурилась и пошла следом, чтобы выяснить, что задумала эта шайка на этот вечер.       Она следовала за ними до коридора пятого этажа, пока не потеряла их из виду. Лили вновь нахмурилась, раздумывая куда они могли деться, ведь коридор в котором она оказалась был прямым, без каких-либо ниш, где могли поместиться три достаточно крупных парня.       Двигаясь дальше по коридору, в надежде найти потерянный след, она услышала шаркающую поступь школьного завхоза. Страх быть пойманной накрыл её с головой и она не могла сдвинуться с места, чтобы предпринять что-либо, даже просто сбежать с этого коридора.       Но, когда она увидела колеблющуюся тень Аргуса Филча, перед глазами возникла какая-то тень, оказавшаяся прозрачной и лёгкой тканью.       Выглянув в коридор Филч прошёл подозрительным взглядом по ней, но видимо, не обратив на неё внимания, что показалось ей довольно странным, пошёл дальше, бормоча себе под нос что-то про детей, которых надо превратить в мышей и дать поиграть ими его кошке.       Как только голос и шаги завхоза стихли, ткань слетела с девушки вверх и она смогла спокойно выдохнуть. Но вдруг осознав всю ситуацию она резко развернулась на своего спасителя (точнее спасителей), из-за кого и началась эта история.       Питер Петтигрю нервно переминался в сторонке, смотря на своих друзей, ожидая их слов, чтобы потом их поддержать.       Сириус Блэк стоял недовольно смотря на неё, даже не пытаясь скрыть свои эмоции за стандартной равнодушной маской аристократа, которой он пользовался при всех, кроме близких ему людей, к которым по какой-то причине относилась и она.       Хотя, если так поразмыслить, то причина была очевидна.Эта причина стояла сейчас прямо перед ней, улыбаясь до ушей, одной рукой взлохмачивая свои волосы, а другой держа, видимо, ту ткань, что её только что скрыла Филча . И эту причину звали Джеймс Поттер.       О его любви к ней не знали, наверное, только мёртвые (но даже это сомнительно), хоть она и упорно отказывалась от его ухаживаний.       Наконец, он первый прервал затянувшееся молчание.       —Эй, Эванс, неужели я настолько неотразим, что ты готова последовать за мной даже после отбоя, нарушая правила?       — Только в твоих мечтах, Поттер. Я здесь как раз таки для того, чтобы предотвратить нарушение правил, как староста.— она была возмущена его предположением.       — Не будь занудой, Эванс. Тебе же даже понравилось этои чувства страха и адреналина, что были минуту назад. Я по глазам твоим вижу.— он самодовольно улыбался.       На долю секунды задумавшись над его словами, она поняла, что Джеймс был прав, но Лили не собиралась поступаться своими принципами и признавать его правоту.       — Такое времяпрепровождение не приносит мне ни капли удовольствия, Поттер. Как я сказала ранее, здесь я только как староста и намерена узнать, куда вы собирались идти после отбоя по замку.       — Не лезь не в свои дела, Цветочек.—в разговор влез Сириус, торопясь закончить его.       — Я никуда не уйду пока не выясню правду. Возможно если причина покажется мне достаточно веской, то я не доложу на вас профессору Макгонагалл.       После этих слов за окном, в который раз за вечер, раздался гром. Лили, всё ещё боявшаяся быть застуканной после отбоя вне своей башни, сильно дёрнулась.       — Тебя проводить до башни или пойдёшь с нами? — участливо спросил Джеймс, видимо заметив её реакцию. Эванс, уже собравшаяся что-то ответить, была прервана покашливанием Сириуса. Тот смотрел на своего друга, взглядом поторапливая его. А Джеймс своим видом демонстрировал упрямство в этом вопросе. Но и Сириус очевидно не был готов уступать.       — Да ладно тебе, Бродяга. Мы всё равно не собирались делать ничего противозаконного, пусть пойдёт с нами.       Сириус закатил глаза, сдаваясь в этих гляделках, понимая, что этого влюблённого оленя не переубедишь, к тому же если пытаться, то они потратят кучу времени, которого у них было мало.       Лили недоуменно посмотрела на Джеймся и хотела отказаться от обоих предложений, так как не хотела оставаться наедине с Поттером или нарушать правила вместе с ними, но и перспектива идти до башни одной, в темноте её тоже не прельщала, поэтому она стала двигаться в ту сторону, в которую направлялись Мародёры.       Так трое из Мародёров и Лили, которой так и не сказали конечную цель, стали двигаться вместе под тканью, что оказалась мантией-неведимкой. Передвигались довольно медленно, так как шли они на полусогнутых ногах, чтобы поместиться под мантией вчетвером. Наконец добравшись до первого этажа они направились в Больничное крыло.       — Всем тихо! — шикнул Джеймс у дверей в крыло, хоть в этом и не было необходимости, так как с пятого этажа весь путь никто не проронил не звука.       Лили уже догадалась ради чего, а вернее ради кого, они шли всё это время. И её догадки подтвердились, когда она увидела за ширмой её друга и второго старосту Гриффиндора - Ремуса Люпина, который мирно спал в больничной кровати.       Она помнила, что все три дня, которые он здесь лежит, к нему никого не пускали, под предлогом того, что он очень заразный. Но судя, что на его тумбочке лежит Крововосполняющее зелье, было ясно, что это не простуда. Ремус дёрнулся во сне и открыл глаза. Увидев своих друзей он устало улыбнулся, но когда его взгляд перешёл на неё, в глазах был отчётливо виден испуг.       Сначала Лили не поняла с чем была связана такая реакция, но потом догадка практически ударила ей в голову. Она вспомнила, что Ремус периодически пропускает уроки. Причём период между пропусками всегда около месяца. К шрамам, которые она видела на его на лице и руках, ведь их не прятала одежда, добавились свежие рубцы. Об этом ей и говорил её, уже бывший, друг Северус Снейп. Тогда она не верила, но, смотря на Люпина, нельзя было отрицать очевидное. Она, наконец, поняла, что Ремус - оборотень.       Её тут же охватила жалость к нему, ведь он был одним из самых лучших людей, что ей встречались в жизни, и судьба была очень несправедлива по отношению к нему. Поэтому она вскочила и обняла Ремуса, стараясь вложить в эти объятия всё своё сочувствие к нему.       — Ремус, не волнуйся по этому поводу. Ты всё ещё мой друг. Одна ночь в месяц для меня ничего не решает.— прошептала она ему. Когда она отошла, тот одарил её благодарной улыбкой и перевёл взгляд вновь на своих друзей, которые начали спрашивать о его самочувствии.       Лили тут же вспомнила что пришла не одна и новая догадка пришла ей на ум: "Если парни пришли сюда среди ночи, то значит они тоже в курсе о его проблеме". Видя как они веселят его и делятся шоколадом, она восхитилась их дружбой, ведь они его не бросили, когда узнали правду. Не каждый человек смог бы понять и не оставить своего, даже лучшего, друга с такой особенностью. Впервые за много лет она посмотрела на них под другим углом.       Выйдя из своих мыслей, она услышала виноватый голос Джеймса.       — Привет, Рем. Я надеюсь, что ты не злишься на нас?— сказал он шёпотом, неловко почесав затылок, — Честно говоря я не предполагал, что она догадается о тебе, когда мы шли сюда.       Ремус даже не успел ответить, как...       — Оленья ты голова.— Сириус дал Джеймсу подзатыльник,— Увиваешься за Умницей Эванс уже четвёртый год и "не предполагал, что она догадается"?       Джеймс снова потёр затылок, но уже чтобы унять боль, так как рука у Сириуса тяжёлая.       —Ой, да ладно тебе, Бродяга, всё же обошлось, она его принимает и никому не расскажет. К тому же я ведь извинился.       — Ты не извинился.       — Извинился!— возмутился Джеймс чуть громче шёпота.       Началась несерьёзная перепалка, какие часто бывают у лучших друзей.       Лили усмехнулась от этой забавной сцены. Ремус тоже улыбнулся. Питер поддакивал то одному, то другому.       — Ребят, всё хо...— начал было Ремус, но вдруг он увидел, как в щели от двери ведущей в коморку мадам Помфри появилась полоска света, о чём немедленно сообщил ребятам.       — Бродяга, почему ты не использовал Звукоизоляционное заклинание?— спросил Джеймс быстро расправляя мантию.       — Я думал, что ты его использовал!       —Чёрт! Ладно разберёмся потом.— и после этих слов все пришедшие исчезли под мантией.       Мадам Помфри вышла как раз в эту секунду, заглянув за ширму к своему единственному, на эту ночь, пациенту, где тот талантливо играл роль спящего. Догадливо хмыкнув она ушла к себе в коморку, но свет продолжал сочится в дверную щель.       Выглянув из под мантии, Джеймс тихо обратился к остальным:       — Ребят, чувствую, что сегодня она больше не уснёт, думаю пора уходить. Извини, Рем.       — Вот теперь ты извинился.       —Заткнись, Сириус. В общем, извини, Рем, но нам пора. До завтра! Ремус немного расстроился, но тут же улыбнулся и попрощался со всеми. Когда все вышли, к Лили обратился Сириус, немного опередив Джеймса:       — Цветочек, надеюсь ты понимаешь, что это не должно выйти за пределы Больничного крыла и ты действительно никому это не расскажешь.       — Торжественно клянусь, что тайна Ремуса Люпина не будет раскрыта посторонним лицам! — она даже руку к сердцу приложила при этих словах.       Парни странно переглянулись и улыбнулись чему-то своему, но не стали это никак комментировать.       Так у Мародёров и Лили Эванс появился один большой общий секрет