ты когда-нибудь мечтал быть свободным?

— Ликс, ты когда-нибудь мечтал быть свободным? — Спустя несколько минут ночной тишины спрашивает парень, поворачиваясь на бок. — Хëн, свобода? Я прикован к больничной койке. — Тихо отвечает сидящий рядом Феликс. — Если бы кто то смог сделать тебя свободным… — Что такое свобода? Мы думаем о разном. — Ну… это… Ладно, а, если бы кто то смог в один миг излечить тебя… — Хватит. — На глаза Феликса наворачиваются слëзы. — Ты же сказал, что идëшь на поправку. — Хëнджин встаëт и, снимая джинсовку, накрывает ею съëжевшегося парня. — Пошли во внутрь, на крыше холодно. Запах больницы, хлорка, лекарства. Тëмная лестница и коридор, Хëнджин единственный, кто приходит так на долго. В пустой палате загорается свет, так лицо Феликса хоть как то похоже на настоящие, в последнее время его кожа стала ещë белее. — Хëн, я послезавтра выписываюсь. — Также тихо, как и всегда произносит Феликс, ложась на кровать. — Значит, как и в колледже, будем жить вместе! — Выкрикивает парень, набрасываясь с объятьями. — Да, да. Потише. Ликс обнимает друга, с которым он жил три года, пока учился, друга, кроме которого у него никого в этом городе нет. В отличие от него, Феликс совсем не радуется, в голове крутится один разговор… — Ли, ты всерьëз хочешь провести последние пару недель вне больницы? Подумай получше, вдруг тебе станет хуже или обезболивающее, как и другие лекарства перестанет действовать. — Врач Феликса явно против. — Я лежу в четырëх стенах пол года, вы же должны понимать как это. Мой друг приходит ко мне каждый день после учëбы, он проводит со мной по пять часов, и я хочу быть с ним, когда… — Ликс опускает голову, поджимая губы. — Ты ему не говорил, что сыворотка перестала действовать и у тебя катастрофически нехватает лейкоцитов. Твой друг ходит слишком счастливый. — Не говорите ему… Хëнджин выходит из палаты, Феликс снова один, впереди целая бессонная ночь. Раньше он всегда ложился в одиннадцать, думал, что так спасëт своë здоровье, а сейчас часами стоит и смотрит на луну. Девятнадцать лет, у него не было ни первого поцелуя, ни отношений, и уже точно не будет. Семья Феликса далеко, они даже не знают. Как сказать любящим родителям, что все их старания напрасны, да он даже другу сказать не может. Хëнджин измучен. Он обязан вытащить этого парня, обязан. Феликс делал с ним домашку, помогал устраивать свидания, готовил каждое утро. Он сделал Хëна совсем другим. Как бы странно не звучало, наш мир не так прост, каким кажется на первый взгляд, и Хëнджин знает это не понаслышке. — Джин, возвращайся к нам. — В голове спящего Хëна звучит голос его «мамы». — Ты перестал справляться со своей задачей. — Я больше не хочу делать людям плохо. — Хëнджин открывает глаза, перед ним силует, всë тот же силуэт, что когда то указал его демону путь на землю. — Все мы потомки Меризина, сам понимаешь, что мальчишка не просто так заболел. Неужели чувствуешь вину? — Я повиновался вам, я ссорил однокурсников, заставлял людей врать… Феликсу стало лучше, когда я перестал. Может, я смогу стать хорошим человеком рядом с ним. — Человеком? Хочешь попутаться с ангелочком? Хочешь отказаться от силы? Или собрался его демоном сделать?!.В твоих руках огромная сила, ты способен менять жизни людей, свободен от необходимости есть и пить, но всë равно! Новый день, Хëн снова у Феликса, сегодня он решил прогулять пары, помочь Ликсу собрать вещи. Как всегда, уже по традиции, Хëнджин приносит с собой что то сладкое, медсестра за кусочек ставит им чайник. *Скоро это всë закончится, скоро он, как и обещал, научит меня готовить, а я покажу ему, как рисовать* — Думает Хëн, сидя на стуле рядом со спящим другом. — *Хватит с меня вранья, хватит. Я мечтал попасть в мир людей, мечтал порочить их болезнями, дабы показать их настоящих. Я не хотел плохого Феликсу, он болен по моей случайной вине, но всë равно он остался таким же, он не меняется. * — Джинни? — Хрипит Феликс, проснувшись. — Почему ты здесь? — Я разговаривал с врачом, он сказал, что по результатам анализов, может уже к вечеру тебя отпустить, я помогу с вещами. *Значит всë так сильно плохо, раз меня выписывают сегодня. * — Думает Феликс. — А как же пары? — О каких парах речь! Уже сегодня мне не придётся оставлять тебя в одиночестве. Феликсу больно от этих слов, и сердце колит и так тяжело. Он не находит ни чего лучше, чем просто притянуть Хëна к себе на кровать в объятья, которых так мало, чтобы показать всю его любовь к парню, что дарит ему надежду на жизнь, хоть и без результатно. — Подожди. — Ликс останавливается посреди лестницы. — Я уже забыл, как это подниматься на пятый этаж. — Сейчас. — Хëнджин относит пакеты наверх, и спускается к Феликсу. — Давай руку. Слëзы льются от нахлынувших воспоминаний. Прихожая, куда Ликс не раз затаскивал напившегося на гулянке Хëна, кухня, где он каждый день готовил. Хëнджин оставил половину комнаты, принадлежащую Феликсу, совершенно нетронутой, тетради, книги, его рисунки, всë, как и в тот день, когда Феликса забрали в больницу. — Я успел забыть о том, как это спать на мягком. — Феликс сжимает подушку в руках. — Тебе не нужно пить никакие таблетки или… — Для меня свобода, это уверенность, что мои близкие не волнуются за меня. — Что? — Переспрашивает Хëн, не ожидая такого ответа. — Я подумал над твоим вопросом. Думаю, если ты перестанешь волноваться за меня, если я перестану делать тебе больно, я почувствую свободу. — Шепчет Феликс на ухо другу. — Поспи со мной сегодня. Как и раньше, когда всë только начиналось, так и сейчас, в самом конце, всë одно и тоже. Феликс вскакивает посреди ночи, сердце колит, дышать невозможно. Хëн метается по квартире, ищет хоть какое то обезболивающее, он не знает, что смысла в нëм нет. — Выпей. — Хëнджин протягивает кружку и две таблетки дрожащими руками и садится рядом с Феликсом на кровать, которую три часа взбивал для него. — Пей же Ликси, не молчи, солнышко. — Из глаз непроизвольно текут слëзы. Поначалу силы Хëна помогали ему облегчить боль Феликса, но почему то они уже давно не работают. Раньше одним касанием он мог заставить, как узнать, что такое боль, так и забыть. На других работает, но Феликс. Ликс не может рассказать. Что будет с Джинни, если он узнаёт? Обычно безэмоциональный парень плачет, но почему? Хëн знает историю о идущем на поправку Ликсе, он знаком с его приступами, и должен понимать, что просто так они так быстро не пройдут. Почему? Всю оставшуюся ночь они спят прижавшись друг к другу, Хëнджин вжал в себя хрупкое тело. Феликс долго его успокаивал, пока сам не отключился. — Ликс?! — Кричит Хëн, не обнаружив друга в своих объятьях на утро. — Доброе утро. Я на кухне, поможешь мне нарезать салат? — Всë хорошо? Ничего не болит? — Продолжает кричать Хëнджин, вбегая на кухню. — Огурцы порежь! — Громко произносит Феликс, после схватившись за сердце. — Я готовлю, значит, ой!.. Значит всë хорошо. С-с-с. Феликс передаëт нож Хëну. Впервые в жизни Хëнджин сам всë приготовил. Феликс проконтролировал всë, но жарить яичницу Хëну не доверил, желток вкуснее жидким. — Ай! — Ликс отдëргивает руку. — Обжёгся? — Хëн подбегает к Феликсу и хватает его за руку. *Почему ничего не происходит? Ранка не заживает. * — Чего задумался? Мне больно. Весь день вместе, вместе смотрели любимый сериал Феликса, вместе учили уроки Хëна. *Может он знает? Может доктор рассказал? Почему он так себя ведëт? * — Время от времени думал Феликс. — Как думаешь, сколько мне осталось? — Устало шепчет бледный парень своему другу. — Вечность, я готов прожить с тобой вечность. — Шепчет в ответ обнимающий Феликса Хëнджин и, увидев в глазах напротив что то странное, договаривает. — В этой квартире. На утро от Феликса осталась лишь записка: «Ты страдаешь, по моей вине, Хëн. Я долго думал, смотря ночью в окно на луну. Знаешь, я врал тебе весь последний месяц, мне ни капельки ни лучше, наоборот, осталось пару недель. Живи ты, забудь про меня, Джинни, пока не стало хуже. Я люблю тебя Отпусти меня посмотреть на звëзды. » — Помоги мне! — Раздирает горло Хëнджин. — Ты же слышишь меня! Помоги найти его! — Парень продолжает перечитывать строки раз за разом, всë громче и громче. — А взамен? — Наконец раздаëтся голос. — Клянусь, я буду как раньше! Клянусь, стану хамить, злить людей, клянусь! Он умирает из-за меня! — Это будет тебе уроком. Тишина. В любимом парке Феликса, его нет, в больнице тоже. Хëнджин обегал весь город. *Почему ты не рассказал мне, Ликс? Почему ты зачеркнул «я тебя люблю»? Что значит «Отпусти меня посмотреть на звëзды»* — Хëнджин падает на колени где то посреди безлюдной улицы. *На звëзды, посмотреть на звëзды! * — Хëн вспоминает крышу заброшенной двухэтажки за городом, на котой Феликс устроил Хëну свидание с девушкой. Та сбежала сразу же, страшно, не красиво, а Феликс и Хëнджин в ту ночь провели часы вместе, смотря на звëзды. Тогда они решили жить вместе, Хëн, на тот момент, из-за выгоды, а Феликс нашëл друга. Лужа крови, избитое тело посередине… Хëнджин забылся окончательно, он не может дышать, голова совсем пустая, не ни одной мысли. Парень прижимает к себе ещë тëплое тело, убирает красные волосы с его открытых глаз, развозя слëзы с кровью на милом белом личике. — Заче-е-ем! — Из Хëнджина выходят не крики, вопли, хриплые душераздирающие звуки. — Солнышко! — Он целует веснушки, обнимает крепче, в ответ лишь крики воронов. — Добился своего? — Звучит эхом отдалëнный голос в голове. — Солнышко, почему? Ликси, солнышко… Хëнджин вспоминает все те моменты с ним. Ликс всегда улыбался, всегда помогал. Они вместе смотрели на звëзды, вместе спали на крыше этого дома. — Я, я не хотел, Ликси, я не думал, что так, прости меня! — Хëнджин покрывает поцелуями лоб, виски, всë, что только можно. Почему они ничего ни говорили друг другу? — Почему всë так! — Он пока что жив. Будь по твоему! Я тоже когда то была человеком… — Пытается достучаться голос изнутри. — Солнышко… — Хëнджин совсем не слушает. — Режь запястья, обрати его в демона или излечи, не медли. — Не могу! Я пытаюсь! Пытаюсь! Я ничего не могу! — Руки дрожат, голос срывается, слëзы. — Ты его любишь, Джин? Да? Поэтому ты и не можешь. Запрет на связь с человеком — это запрет данный не просто так. — Заткнись! Замолчи! — Отрекись от силы, поцелуй… — Он не хотел. — Больно даже вспоминать. — Твоя любовь, твой выбор, не упускай… Голос обрывается, Хëн остаëтся а полной тишине, лишь ветер воет, сдирая листву с деревьев и разнося по серому небу сырость осени. Он может спасти, потеряв силу, которая его совсем не волнует, но Феликс ведь просил отпустить его. Зрачки Фелиса сузились. Дрожащая рука медленно поднимается к лицу Хëна, оставляя кровавое холодно прикосновение, а губы пытаются что то сказать. — Джинни… — Ликси? — Я хочу жить, Джинни. — Медленно, почти по буквам выходит из приоткрытых губ. Никаких раздумий. Ни одной мысли о последствиях. Хëнджин не просто целует, он впивается в губы Феликса, чтобы наверняка. Будь, что будет, плевать на вечную жизнь и на всю оставшуюся силу, главное, что солнышко рядом.