Гонщик

      Ни для кого не секрет, что студенчество — одна из самых запоминающихся страниц нашей биографии. Так говорили Изуку, и он неистово жаждал подтвердить эту теорию на собственном опыте. Однако то ли его дата рождения «наградила» нейтральным числом судьбы, то ли он где-то свернул не туда, но начиная с момента поступления в среднюю школу и вплоть до выпуска с Мидорией не происходило решительно ничего будоражащего естество юного фантазëра. Вы могли заметить, что данный период не затронул время посещения детского сада и начальной школы, и это неспроста, ведь с каждым годом Изуку начинает казаться, будто он проживает свою жизнь наоборот. Прямо как в том фильме про старичка Бенджамина. Потому что именно в детстве Изуку испытал самое настоящее счастье, пребывая в перманентном состоянии гармонии с собой и окружающим его миром. И дело тут не только в незрелом восприятии реальности и наивной детской натуре. Всë оказалось куда запутанней.       Мидория никогда не забудет тот день — 7 июля — когда мальчику было всего 5 лет. Они с ребятами вышли на прогулку в детском саду, предварительно выслушав инструктаж от Ханамии-сэмпай о том, чего делать не стоит.       «Я и так давно это знаю!» — несдержанно проговорил про себя Мидория. Тогда ему казалось, будто воспитательница повторяет изо дня в день эти запреты именно ему, персонально, и от этого ему жутко хотелось топать ногами и пыхтеть как паровоз. Увы, он находился в заблуждении и по данному вопросу, поскольку его красное от возмущения лицо было очень заметно со стороны. Именно таким его и запомнил главный заводила всей группы «Тигрят» — Бакуго Кацуки. Он был на год старше и совсем не ожидал, что к ним в группу в середине года придут новые ребята, да ещё и помладше.       Борьба за влияние началась почти сразу как только детям представили новоприбывших. Кацуки не мог себе представить, что его лидерское положение может быть кем-нибудь оспорено, уж из его группы точно, а то и из всего детского сада. Однако как только он боковым зрением уловил движение на входе в раздевалку, то резко переключил внимание на странного пацана с зелëными… кудряшками (?). Что за цирковой артист тут пожаловал? Это подарок выпускникам или что? Мало того, что мальчишка опоздал, о чëм сетовала его мама, бегом переодевая сына в сменную одежду, так тот ещë умудрился запнуться об скамейку и разодрать колено. «Ходячее недоразумение», — решил Кацуки и со смешком демонстративно отвернулся от Мидории.       Так они и познакомились. С тех пор Изуку старался проявлять себя только с лучшей стороны. Он был прилежен на занятиях, всегда соблюдал дисциплину и считал, будто давно познал всю суть представления взрослых об идеальном ребёнке. От того его жутко раздражала любая попытка воспитателей, а особенно логопедов (ну зачем родная маман записала его к этому кошмарному дядьке!) указать на его «недостатки».       Изуку стремился понравиться всем людям, которые хоть как-то были с ним знакомы. Это был ангел в глазах чужих родителей, милашка в девичьих перешëптываниях и «подлиза» в предвыборной кампании Кацуки, ибо тот в уме уже балатировался чуть ли не на пост президента, дабы изгнать с глаз долой это странное создание. С одной стороны, ему не мешало присутствие Изуку в группе. Да, тот старался всем понравиться, и в данном факте не было ничего плохого, но было в этом и нечто неприятное, что и стало причиной неосознаваемого недовольства блондина. Ему тоже всегда хотелось нравиться людям, любимой воспитательнице, маме, в конце концов, а в итоге он, приходя домой, слушал как мать поëт дифирамбы этому чудику и восхищается его покладистым нравом, а воспитатель провожает зеленуху мягким взглядом, отпуская домой.       «Да как ты не видишь его лица на инструктаже?! Будь он неладен, чëртова помидорина!».       Кацуки по своему трактовал реакцию Мидории на слова воспитателя. Ему казалось, что имеет место быть симпатии со стороны зеленухи к его (!) прекрасной Ханамии-сэмпай…       Но она видела в Бакуго только несного мальца, которому вскружила голову мысль о собственной звездатости, потому как являясь главой местной «банды» он приходился родным сыном знаменитой Мицуки-сан, которая прославилась на всю страну как первая в истории Японии чемпионка мира по кикбоксингу. Она гордилась своим сыном, но в открытую старалась этого не показывать, дабы «не перелить сосуд», который давно уже отправил содержимое восвояси и переливался через край.       Невзирая на дикие разногласия, ребятам пришлось мириться со столь нежелательным соседством, потому спустя полгода огонь войны подутих, сменившись едким дымом от бесконечных приготовлений к выпуску.       Кацуки жутко бесила организация праздников, прямо до искр в глазах, от чего его старались трогать лишь в крайних случаях, таких как фотосессия для выпускного фотоальбома. Набравшись терпения, малец стойко выдержал все издевательства с его конечностями и глазами, в частности, и тут же вылетел из помещения, как только ему предложили выбрать понравившуюся фотографию. Благо, мать была на месте и сама разрулила все вопросы. Кинув пиджак на скамейку, Кацуки рванул вниз по лестнице к друзьям, которые гуляли на улице. Только стоило ему настежь распахнуть входную металлическую дверь, как перед глазами предстала безрадостная картина проливного дождя на фоне серого города.       «Да ë моë! Что за невезуха… " — с досадой выговорил Кацуки, поëжившись от сырости, но возвращаться не решился. Слишком раздражали его все эти бантики, платьишки и неимоверная духота в здании сада. «Уж лучше я промокну до нитки, чем пойду обратно», — с этими словами блондин вышел из-под козырька и направился в сторону деревянного домика, который стоял под большим деревом в углу на детской площадке, надеясь найти там свою банду.       Это было для него неожиданностью, он готов признать — на скамейке прямо у окошка сидел зелëный червь, как назвал его Кацуки, но это блондина ни капли не смутило. Возможно.              — Что ты тут забыл, а? Хотя извини, понимаю. Маленьких ведь сегодня не фотографируют.       Слова были подобраны столь болезненно остро для Изуку, что тому пришлось набрать в лëгкие воздуха от услышанного.       — Да что ты такое говоришь? Я всего лишь на год младше тебя!       — Можешь передать логопеду благодарность, он хорошо справляется с работой. — Блондин издевательски оскалился, подначивая Изуку. — Когда я услышал тебя в первый раз, то не понял и половины слов. Сейчас могу разобрать уже чуть больше.       Не для того Мидория пришëл в деревянный домик, чтобы слушать этого наглого мальчишку. Поэтому, не сказав ни слова, он встал со семейки и решительно направился к выходу, резко поднимая руки, чтобы незаметно утереть намокнувшие ресницы. Бакуго поначалу растерялся. Такого исхода он не планировал. Потому решил действовать быстро и перехватил за руку мальчишку, уже ступившего на сырой песок площадки.       — Ты что, хочешь заболеть? Куда пошëл прямо под дождь? — не задумываясь о словах, проговорил Кацуки.       — А тебе то что? Считаешь, я хочу сидеть здесь и слушать про себя гадости? А вот и нет.       Попытавшись вырваться из цепкой хватки, Мидория дëрнул руку назад, но в этот момент Кацуки неожиданно потянул его на себя решительным движением. Не сориентировавшись, зеленушка впечатался прямо в своего собеседника, который даже не понял, зачем это сделал.       На Бакуго сейчас глядели изумрудные глаза, переливающиеся словно малахит из-за мерцания на радужке. Покрасневший нос и подрагивающие губы заставили мальчишку иначе посмотреть на ситуацию. Вот он — кудрявый чудик, что не давал ему спокойно жить целых полгода, и сейчас, когда наконец появилась возможность сказать «пока», внутри жалобно заныло в груди, что немного озадачило мальчика.       — Извини меня. Я не хотел доводить тебя до слëз.       В этот момент глаза Изуку расширились, а сам он всем телом замер на месте, всë ещё прижимаясь вплотную к влажной от дождя рубашке. Биение чужого сердца напоминало о том, что это всë не сон, и прямо сейчас его главный противник попросил у Изуку прощения.       — Ты правда не хотел этого делать? — обескураженно спросил веснушка. В этот момент он был похож на самое милое создание, какое только приходилось видеть Кацуки за всю его жизнь. Так и запишем.       — Не хотел. Извини меня.       — Вот как… Хорошо, я тебя прощаю. Но больше меня не обижай.       — Договорились.       С этими словами лицо Бакуго озарила нежная улыбка, которую мало кто способен был вызвать. И теперь Изуку стал одним из таких людей. Тех, ради кого Кацуки готов был извиняться.