Тот, кто смеётся последним

Я со вздохом облегчения зашла в кабину и посмотрела на кнопки. Там были изображены: «В1'', " В2», «В3». А куда мне собственно надо? Скорее всего наверх, но что из этого верх? Нет, чтоб сделать как у всех— 1, 2, 3… Может вверх — это В3? «3» как третий этаж? А может и нет, например, я слышала, что в Германии этажи считаются по-другому. У них 1 этаж начинается со второго, потому что в основном на первых этажах торговые помещения… Или наоборот вверх— это В1? Даже не знаю… Может понажимать на всë подряд? Плохая идея, но рабочая. Нажала на В3, но ничего не произошло, следовательно, я нахожусь на этом этаже, потом нажала на В1, и, со вздохом облегчения, опершись о стену, сползла на пол, закрыв лицо руками, всхлипывая от тяжëлого дыхания после бега. Вдруг я услышала кашель где-то в углу лифта. Я замерла от страха, кого же я здесь не заметила? Убрав руки от лица, я подняла голову и вгляделась в место, откуда донëсся страшный звук. Там, среди ящиков и мешков, подобно королю, восседал удивительно огромных размеров мужчина, его живот был настолько велик, что вывалился из-под пиджака и рубашки. В одной руке у него была сигара, а другой он смахивал пепел со своего живота, наконец он добродушно посмотрел на меня и сказал: — О, так это вы, лисица с девятью хвостами, что так бесстрашно потревожила самого Гейзенберга, одного из Четырëх Владык, детей Матери Миранды. — А-а, в-вы кто? — сипло, заикаясь спросила я, испытывая неловкость от того, что незнакомец знал кто я. —Зови меня Герцог, — улыбнулся мой новый знакомый, встреча с которым произошла при очень любопытных обстоятельствах. Герцог? Странное имя… Это же титул, разве нет? Даже не знаю, верить ему или нет? А вдруг он тоже опасен? Хотя, резко подскочить и придушить меня, как недавно сделали некоторые, он не сможет, благодаря своим, весьма, немаленьким формам. Делать выводы по первому впечатлению не стоит, но как бы мне не нарваться на второго Гейзенберга, пожалуй, я сама виновата в случившемся, не надо было мне показывать свою способность. Зря разозлилась, как маленький ребёнок, ей-богу! — Понимаю, мой вопрос полон наглости, но всë же, с чего Вы взяли, что я девятихвостая лиса? — О, а вы весьма осторожны и наблюдательны, но я многое знаю, не удивляйтесь, — вежливо ответил он на мой вопрос, — но от кого же вы убегали? — От кого? От чудо-робота, на руках свëрла во! — показала я длину ладонями, — что это за… эм… за… ну… Вы поняли. — Вы встретились с солдатами Лорда Гейзенберга, его чудовищные творения, способные только разрушать, — Герцог закашлялся, смахивая пепел сигары с живота, — чем вы разозлили Владыку Гейзенберга? — Ну, нет смысла скрывать, раз вы уже знаете, я просто показала ему его же отражение, а он сразу к рукоприкладству, вот я ему и дала по… Ну в общем ударила его, сдачи дала, — кисло протянула я, — а он мне мстить начал, сволочь. Боюсь, он меня убьëт, а я ничего плохого не хотела сделать, мои шутки не всегда оценивают по достоинству… Я тяжело вздохнула и опустилась на пол кабины лифта, скрывать было ни к чему, и поэтому, мои чëрные пушистые ушки понуро повисли, а хвосты нервно подëргивались, извиваясь, словно змеи, ударенные током. Только сейчас я осознала, что уже довольно сильно устала, мало того, что я хочу кушать, пить, спать и так далее… Я подверглась сильному стрессу, возможно, будь я человеком по своей природе, я бы в какой-то момент потеряла сознание, но этого не случится. У меня нет такой роскошной возможности упасть в обморок, я боюсь, что буду в ещë большей опастности так, как буду беспомощна. Было бы не плохо что-нибудь скушать, но такового у меня не имелось. Может Герцог что-нибудь продаëт? А с чего я взяла, что он торговец? Всë просто, в его глазах с хитринкой был виден азарт именно торговца. Но у меня с собой только триста рублей… рублей… Чëрт! Здесь же наверняка другая валюта… — Вы знаете что за дичь здесь происходит? — устало спросила я, не надеясь ни на какое прояснение ситуации. — Как я уже сказал, я многое знаю, но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Если у вас есть что-то, что можете предложить в качестве обмена на информацию, то…— проффесиональным тоном заговорил Герцог. Ах ты торгаш несчастный! Как я могла подумать, что он мне что-то за бесплатно скажет! Сама заключаю договоры, основанные на обмене, и ещë жду чего-то бесплатного. — Как-то не хорошо получается, я почему-то даже не задумалась о том, по какой причине я здесь.— протянула задумчиво я, к концу фразы переходя на шëпот. Действительно, что я здесь делаю? Я не помню как здесь оказалась. Помню лишь то, как провела день, а потом в памяти пробел, и вот, я уже стою на снегу здесь… Очень странно то, что я не задалась этим вопросом изначально. Я просто приняла это как должное. Амнезией назвать, у меня язык не поворачивается, ведь амнезия —для меня это что-то более масштабное. Переместиться в другой мир, если у тебя имеется такая способность, можно только по собственному желанию, также и уйти, но второе не всегда осуществимо. На то есть разные причины, например, неподалёку есть кто-то очень сильный, и из-за его мощи искажается поток энергии, она скручивается в нечто похожее на спирали, тогда невозможно вернуться из этого мира. Правда, всегда найдëтся лазейка… Так почему же я попала сюда, а сама об этом не помню? Что сподвигло меня на это? Сейчас, в этой спокойной обстановке лифта, я осознаю, что я не смогу переместиться назад. Неподалёку есть кто-то очень сильный, если присмотреться, в воздухе видимы мне характерные спирали, но, как жаль, что вижу их только я… Ещë этот Гейзенберг, ладно нормальный был бы, так нет, псих! Молчание затянулось и Герцог хотел что-то сказать, когда лифт завибрировал, замедлился и остановился, подрагивая, я же, только сидевшая на полу, подскочила и уставилась на двери, готовая тикать в любую секунду. Через пару мгновений двери лифта, дрожа и гремя, раскрылись, являя нам с Герцогом фигуру в плаще, тëмную и не ясную, но я прекрасно знала кто это. Тот, кого я не хотела сейчас видеть, но разве кто меня спросил? Вокруг фигуры что-то летало, как мухи над…сами знаете чем, и вот Гейзенберг сделал шаг к нам. Вошëл он эффектно, я даже судорожно вздохнула, наблюдая за этим из угла лифта. Вокруг него парили небольшие куски металла, детали… Лицо в солнечных очках расплылось в «обворожительной» улыбке. Нет, я конечно всë понимаю, но Гейзенберг, нельзя же так гордиться своими зубами, у меня они тоже есть. Правда, я не уверена, что эта улыбка не вызвана радостью от предвкушения моей мучительной смерти. Помогите… «Это конец?» — как забавно, но эта мысль является мне сегодня уже который раз.