омен
5 июня 2022 г., 12:50
Выломать дверь, пускай и деревянную, было ещё той задачей. Она не поддавалась, гнилые доски заброшенного лесного дома гнулись и не хотели ломаться, но юноше удалось плечом пробить дырку, а затем ещё и ещё — и вдруг он вылетел на улицу, падая в грязную траву, и ночной воздух порезал его лёгкие — после затхлого воздуха с сыростью было так непривычно слышать полуночный лес. Юноша прислушался к тишине и побежал прочь от дома, минуя небольшую речку, вслушиваясь в далёкое движение трассы. Ещё немного… Ещё немного…
Миновав последние жёсткие листья, ударившие его по рукам, он выбрался на длинную автостраду, вращая головой, пытаясь сориентироваться. Он слышал машину! Слышал!
— Прошу… — прохрипел он, вываливаясь на проезжую часть и ловя взглядом ярчайший свет фар, который в привычной темноте просто выжег ему глаза, заставляя зажмуриться, потерять равновесие и рухнуть. Вышла какая-то женщина, спрашивая о том, что с ним произошло и кто он. Юноша зарыдал, поднимая на неё взгляд своих стеклянных глаз, пережитых слишком многое. Одна его рука была окровавлена и отрезана по запястье. — Он забрал мою руку.
━━━ • ✙ • ━━━
Глубокой ночью, когда за окном трещали сверчки, в ушах после пробуждения всё ещё был звон, а веки намертво прилепились к глазам, мужчина почувствовал, как домашний любимец настойчиво лизал его свешенную с кровати руку и вилял хвостом. Этот непоседа часто просыпался в разное время суток и желал, чтобы с ним поиграли, но не в этот раз, не в этот раз… — Дауло, перестань… — прошептал мужчина, ворочаясь на кровати. Запрокинув ногу на сторону жены, он вдруг обнаружил, что место пустовало. Он распахнул глаза и встал, но не так резво, как хотел, и пытался оценить ситуацию сонным мозгом. Да, жены определённо здесь не было. Его звали Хюнин Давид, и он был немцем, чего не скажешь о его жене, истинной хангучке, которой было крайне тяжело последние месяцы. Поэтому он заволновался и встал, направляясь к горящему в ванной комнате свету. Осторожно приоткрыв дверь, он увидел жену в халатике, стоящую напротив зеркала, и её живот уже здорово перетягивал вес вперёд. Подойдя ближе, он заботливо положил ладонь на её поясницу, а затем уместил ладонь под животом, поддерживая его и ослабляя опору на позвоночник. Хари облегчённо выдохнула, но тут же снова поморщилась и простонала, наклонившись над раковиной и положив ладонь на живот. Давид испуганно осмотрел её. — А не рано? Сегодня же четырнадцатое, — обеспокоенно поинтересовался мужчина, и жена его повернулась, поглаживая свой большой живот. На её лице сквозь боли просочилась ухмылка. — Видимо, он решил поторопить меня. В ночи при свете одной лишь лампы в коридоре Давид бегал и собирал все необходимые вещи для первых дней в роддоме: кучу любимых подушек, средства гигиены, одежду, личные вещи. Он закинул всё это в свою большую спортивную сумку и обратил внимание на то, что его жена, переживая терпимые схватки, спускалась по лестнице со второго этажа. Остановившись где-то на середине, за ними наблюдала их собака — японский чёрно-белый хин. Давид быстро унёс всё в машину, оставив входную дверь открытой. Хари, оперевшись о комод, посмотрела на скулящего от беспокойства Дауло, чёрный взгляд которого был направлен на женский живот. — Не переживай, совсем скоро мы принесём тебе братишку.━━━ • ✙ • ━━━
Резкий крик новорождённого раздался в родильной палате. Совсем крохотный мальчик дёргал ножками и ручками, сильно жмурясь, пока его вытирали от остатков сгусткообразной тёмной жидкости. У него были русые волосы, торчащие во все стороны — результат продолжительной изжоги матери во время беременности. Как только акушер завернула младенца в мягкий выглаженный платок, он успокоился и чмокнул губами. Ребёнка передали матери, и Хари любовно приняла окутанного сына, смотря на его покрасневшее лицо и раздосадованные глазки. Давид склонился над ними, даря только родившемуся ангелу свою первую улыбку. — Ты прекрасен… — обратилась женщина к ребёнку. Затем она с полным ощущением блаженства, несмотря на продолжающееся ощущение дискомфорта, посмотрела на своего мужа. Их глаза были полны любви. — Он прекрасен. Назовём его Кай… Хюнин Кай…━━━ • ✙ • ━━━
20 недель, 4 дня
Хари и её лучшая подруга сидели в просторной светлой гостиной вместе со своими детьми, и рождённая подругой малышка была несколько младше её собственного Кая. Ребёнок сидел тихо на руках, что-то лепетал себе под нос, проглатывая звуки и иногда пуская слюни, заинтересованно наблюдая за малознакомыми людьми, в его глазах расплывающимися чёрными и красными кляксами. — У него… — О, да, — Хари улыбнулась, погладив Кая по головке. Половина его прядей были седыми и сверкали, словно солнечные нити. — Врач сказал нам, что это гены альбинизма. Такое бывает. Видимо, где-то в наших предках был альбинос, — улыбнулась Хари мило и счастливо, погладив любимого сына по щёчке. — О, надо же, — подруга улыбнулась, посадив свою девочку и слегка покачивая на коленях, чтобы она не дотянулась ручкой до пульта на столике. — Он прелестен. Совсем как волшебный эльф. — О, это правда, он моё маленькое чудо, — она наклонилась над Каем, убирая чёрные волосы за спину и ярко улыбаясь, обращаясь уже к сыну, что заворожёнными чёрными глазами смотрел на нее. — Мы так долго тебя ждали… мы почти уже не надеялись…21 неделя, 6 дней
В детском крыле больницы пахло не хлоркой и медикаментами, а свежестью, цветами и лёгким сладким шлейфом бесплатных конфет. Медик, что должен поставить прививку, аккуратно всасывала в шприц необходимую жидкость и слегка стучала по ёмкости, переводя взгляд на маму с пятимесячным ребёнком. Даже под маской, скрывающей половину лица, было видно улыбку. — Всё будет хорошо, да? — спросила женщина-врач у малютки, чтобы нежным голосом успокоить его, но это практически никогда не выходило. Все детки этого возраста плакали, когда им причиняли боль. Хари тоже готовилась к слезам и крикам, и её материнское сердце дрожало и обливалось кровью. Пускай она понимала, что всё это необходимо, ей было очень трудно переживать слёзы своего единственного долгожданного ребёнка. Давид сидел рядом на кушетке и наблюдал за всем со стороны, волнуясь не меньше, чем жена. Встретившись взглядами с малышом, он ему приветливо улыбнулся и подмигнул. Когда врач вонзила иглу под кожу Каю, тот даже не дёрнулся, только удивлённо посмотрел на то, как жидкость из шприца медленно перетекала в его тело. Хари нахмурилась, погладила большим пальцем сына по плечу и подняла взгляд на женщину. — Почему он не заплакал? — Дети не всегда плачут, — успокаивающе произнесла она, прижав ватку к уколу. — И всё у нас хорошо? — тут же с опаской выдал Давид. Он безумно боялся за своего ребёнка. Они ждали семь лет для того, чтобы у них вышло зачать своё чудо, и он трясся над каждой мелкой вещью в жизни единственного сына. Врач улыбнулась. — Абсолютно. С вашим ребенком всё чудесно. Он полностью здоров и прекрасно всё осознаёт, — ответила она и занялась своими обычными врачебными делами. — Знаете, — Хари слегка покачивала сына в руках, раздумывая над тем, что произошло недавно. Они находились всей семьёй дома и за привычными делами вдруг услышали, как малыш позвал их. Точнее, свою маму. — Он уже несколько слов говорит. Женщина удивилась. — Он ещё слишком мал для этого… — задумчиво произнесла врач. — Обычно дети начинают произносить свои первые слова примерно в год, но в этом нет ничего плохого. Ваш сын развивается быстро, этакий будущий Спиноза. — Философ, да? — рассмеялся отец и встретил слабую улыбку своей жены.26 месяцев, 2 недели
Кай играл с замком в своей маленькой комнате, представляя, что его могучий принц сражался с драконом для того, чтобы вызволить принцессу, заточенную внутри. Давид наблюдал за ним, но заметил, что ребёнок и так слишком увлечённо был отдан игре, да ещё и Дауло, выросший за это время во взрослого пса, вился вокруг и помогал ему одолевать дракона, так что решил, что следовало наведаться к женщине, сидевшей в их спальне. Хари лежала на кровати и читала какую-то книгу, делая пометки, выписывая целые предложения или абзацы к себе в записную книжку. Мужчина присел рядом, беря в руки одну из книг, отложенных в сторону. — «Как вырастить гения»? — улыбнулся он, прочитав название. — Ох уж эта жизнь с талантом. — Я готовлюсь, — рассмеялась она и подвинулась, чтобы муж пристроился рядом и положил голову на её плечо. — Кай мыслит не так, как остальные дети. Мне кажется, нам стоит задуматься о его дошкольном образовании, — на это Давид лишь рассмеялся, не принимая слова любимой за что-то действительное. — Эй, я серьёзно. — Образование? — Именно. — Ему два. Не рановато ли? — Я о специализированных детсадах. Необычных, — Хари со всей серьёзностью смотрела на мужа. Ему пришлось прекратить дурачиться. — Детсады — это замечательно, но нам нужна рекомендация. Откуда мы знаем, куда следует отдавать нашего Кая? А вдруг ему там не понравится? — О, я нашла замечательный детсад, — не сдержав улыбку, Хари наклонилась к мужу и поцеловала его, замирая в предвкушении того дня, когда они смогут записать своего маленького гения в лучшее заведение.5 лет, 5 месяцев
Сегодняшний день был ясен и солнечен, так что Хари оделась полегче, выбрав одно из своих длинных льняных платьев, взяла сумочку и вышла на улицу, чтобы сесть в машину к ждущему ребёнку. Кай послушно сидел на заднем сиденье, пристёгнутый заранее, и как-то безразлично наблюдал за всем вокруг. Но эта эмоция была привычна им. Они знали, что их ребёнок не такой, как все, и вёл себя по-другому. Сев за руль и закрыв дверцу, Хари бросила сумку назад рядом с сыном, а Давид обошёл машину и заглянул к сыну, чтобы проверить, надёжно ли он пристёгнут и не жарко ли ему сегодня в футболке и шортах. — Удобно? — Угу. Мы едем к доктору Шим? — захлопав большими глазами с короткими, но густыми ресницами, спросил мальчик. Папа улыбнулся и погладил его по двухцветным волосам. — Нет, мама хочет показать тебя другому врачу. Во время пути Кай внимательно наблюдал за тем, куда они ехали, и маршрут действительно отличался от того, по которому они обычно ездили. Припарковались они у неизвестной ему больницы, прошли через множество дядей и тёть. В итоге они остановились подольше рядом с одним хангуком и завели мальчика в светлую комнату, наполненную игрушками, развивающими играми и дидактическими картами на любую тему. Мужчина посадил ребёнка на невысокий стульчик за столом и сам сел рядом, доставая планшет и выискивая в нём необходимую программу. Это был психолог, звали его Чхве Субин. — Тебе нужно пройти один небольшой тест, и мы поймём, насколько ты сообразительный мальчик, — с улыбкой психолог протянул ребёнку гаджет, где было изображено приложения для вычисления уровня интеллекта. На чёрном фоне мигали объёмные фигуры, а посередине была надпись «Начать». — Я уверен, ты справишься. Кай без особых усилий решал задачи, и таймер над ними никогда не заходил дальше пяти секунд. Мужчина наблюдал за этим пристально, поражаясь с каждым разом всё больше и больше. В конце, когда нужно было общаться с родителями, он оставил ребёнка одного, и тот отошёл к панорамному окну, чтобы рассмотреть город. — Вы правильно сделали, когда привели его сюда. У Кая интеллект зашкаливает, — объяснял Субин двум сосредоточенным родителям. — Я пока не могу сказать точно, но уверен, что коэффициент будет большим. А как насчёт поведения, он уже влился в коллектив? — У него ни с кем не выходит подружиться, — вздохнула Хари, уводя взор к сыну, что прилип к окну. Он смотрел на игровую площадку, где резвились малыши и дети постарше. — Определённые отделы мозга у Кая необыкновенно развиты, в то же время наблюдается задержка в других отделах. Я не знаю, с чем связана эта задержка, но мы должны за ним понаблюдать, — Субин с некоторой тяжестью выдохнул. — А вам с мужем пора задуматься об индивидуальном учебном плане. Есть отличная школа Харим, она несколько дороже, нежели обычная школа, но они специализируются на таких особенных детях… Кай не слышал их и был сосредоточен на том, за чем наблюдал. Но вдруг его взгляд перевёлся на небольшого жучка, который ползал по чистому стеклу в поиске выхода на улицу. Это было небольшое рыжеватое насекомое, размером едва с половину его мизинца. Без намёка на брезгливость или страх, Кай взял жука в руку, рассматривая ближе, но по-прежнему на его светлом лице не наблюдалось никаких эмоций. Даже интереса. Только губа его слегка дрогнула, отдалённо намекая на ненависть, когда он внезапно сжал кулак до хруста маленького тела насекомого.8 лет
Кай сидел за обеденным столом, придвинувшись на край стула, и писал что-то в своей рабочей тетрадке. На нём была флисовая тёмно-фиолетовая пижама, волосы растрёпаны постоянно уходящей в пряди рукой. Рядом папа блуждал, приготавливая ужин, а за окном уже было очень темно. Всё-таки осень. Приготовив чапчхэ, Давид забрал у сына тетрадку с приветливой улыбкой, ловя его взгляд. — Потом сделаешь уроки. Давай поедим сперва. — А это не уроки, — Кай отложил ручку и взглянул на свою порцию. — Нам не задают домашнее задание. — Правда? А почему мне в школе тогда задавали? — ещё раз заглянув в холодильник, чтобы достать оттуда пачку сока, спросил с улыбкой отец. — Потому что ты не такой умный, как я, — хихикнул Кай. — Э-эй, ты же сейчас пошутил? — мужчина сделал жест пальцами «глаза в глаза», чем заставил сына рассмеяться. — А у нас есть паприка? — Паприка? Откуда ты знаешь, что это такое? — Я и не знаю, просто хочу, — беззаботно ответил Кай, наблюдая за тем, как отец направился к пеналу с приправами, спрятанными в тёмный угол для дольшего хранения. На кухню вошла Хари в розовом свитерочке и домашних джинсах. — Очень хочется куда-нибудь прошвырнуться, — мечтательно заявила она, подходя к сыну и целуя его в макушку. — Держи, — Давид поставил баночку с приправой на гладкий стол и толкнул её, и паприка проехалась к ребёнку в руки. Он открыл её и стал активно посыпать чапчхэ. — Минуточку, — Хари взяла себе порцию и с удивлением взглянула на спокойного сына. — И давно ты это употребляешь? — Не знаю, — Кай пожал плечами. Ему просто внезапно очень сильно захотелось паприки, и её красный оттенок ему очень понравился. Да и на запах она была неплоха. — Ладно, доедай давай. — Нет, — буркнул Кай. — Тогда вы вдвоём оставите меня вместе с Джису. Кай не сказал бы, что не любил свою няньку, но иногда ему безумно хотелось быть с родителями. Но они, как назло, постоянно были увлечены друг другом, срываясь на свидания. И это они называли «мы так давно ждали тебя»? Это была полная ложь. — Ты же любишь Джису? — Ну… да, просто… — Кай повёл неоднозначно плечами, посидел немного и начал ужинать, чуть болтая ногами под столом. Хари погладила сына по голове, улыбнулась ему, а затем мужу, и встала, чтобы собраться на свидание. Они хотели приехать на реку и отдохнуть немного с банками пива. При ребёнке они никогда не позволяли себе пить. Джису всё-таки пришла, а родители ушли, оставив некоторые наставления. Кай уже был расстроен и ничего не могло улучшить его настроение. Он решил провести этот тёмный осенний вечер за просмотром мультфильмов, хотя хотел бы чего-нибудь более серьёзного, может, фильма. Сидя на полу перед телевизором, он сложил ноги перед собой, завороженно смотря на крутящийся мультсериал по каналу. Позади него на диване в полутьме сидела няня, попивая сок, и наблюдала за ним. Вдруг телевизор выключился, и Кай развернулся к Джису. Её освещал только стоящий совсем рядом торшер, и вторая половина её силуэта утопала в ночи. — Мама разрешила только две серии, — Кай разочарованно лёг на пол, а Джису подошла к нему, присела на корточки и улыбнулась. — Что если мы сыграем в одну игру? Только в одну. — Давай в прятки, — ребёнок оживился и тут же встал, и девушка смогла облегчённо выдохнуть. — Ладно. Мне считать или прятаться? — Считай. Джису согласно кивнула и встала, напоследок даря своему подопечному улыбку. Подошла к стене, так как Кай посчитал, что иначе она сможет за ним подглядывать. Раньше они никогда не играли в прятки, это было что-то новое, но если это улучшит настроение ребёнку, то Джису, как хорошая няня, согласна на любую игру. Счёт был до десяти. Джису прислушивалась к звукам позади, чтобы понять, в какую сторону Кай пойдёт, но никак не могла различить ни шаги, ни бег, ни дыхание. Наверное, он убежал ещё до того, как она начала считать. «Какой хитрый мальчик», — подумала она. — Кто не спрятался, я не виновата, — завершила она отсчёт, улыбнулась и отвернулась от стены. Сердце сделало кульбит, а по коже прошёлся холодный пот. Кай стоял прямо перед ней и безразлично смотрел на её силуэт в полутьме. Не спрятался. Стоял всё на том же месте. — Ну ты чего? — она вышла из оцепенения и отогнала от себя все бредовые мысли. Они же впервые играли, наверное, Кай просто не знал правил. — Почему не спрятался? Нужно же спрятаться, в этом смысл пряток, — но чем дольше мальчик молчал и буравил её взглядом, тем больше становилась не по себе. — Кай, всё хорошо? Прошло немного времени перед тем, как тот слабо кивнул, почти не моргая. Джису улыбнулась, хотя внутри неё всё ещё таилась тревога, словно перед чем-то необратимым. — Тогда хочешь, я ещё раз начну считать? Кай снова кивнул. Джису улыбнулась и нервно отошла к стене, пытаясь говорить себе, что этот мальчик особенный, мыслил по-другому, ему тяжело общаться с другими — и всё это надо учитывать. Стало гораздо легче. Она справится, они уже давно знакомы, ничего страшного не произойдёт. Наверное, на её разум так влияло освещение. Надо бы включить свет после игры. Кай действительно убежал, она это слышала. Джису закончила счёт и, включая везде свет, направилась на поиски ребёнка. Она зашла в спальни, на кухню, проверила столовую, а затем услышала, как что-то лёгкое упало в стороне двери под лестницей. Насколько помнила она, там был подвал — надо же, какое интересное место он выбрал! Действительно гений, она бы никогда в жизни туда не спустилась по собственному желанию. — Кай, — мягко произнесла она, открыв дверь в подвал с винтовой лестницей. Включила свет, но внутри осталась ослепляющая тьма. Лампа почему-то была выкручена. — Кай, я тебя нашла! — она действительно боялась спускаться, решила, что это сработает, но мальчик не выходил. — Кай, ладно, я сдаюсь, выходи. Но и это не сработало. Наверное, он посчитал, что это нечестный ход — они толком и не сыграли в последнюю игру перед сном, она его не нашла и закончила её слишком быстро, он даже азарта не почувствовал. Джису вздохнула и переступила порог, начиная в темноте спускаться по лестнице. Вынув из кармана телефон, она включила фонарик, осматривая вокруг всё, и поморщилась от паутины, протянутой впереди. К сожалению, она не светила под ноги. На одной из ступеней был огромный осколок дна бутылки, торчащий вверх. И Джису, наступив, с криком упала вниз по лестнице, теряя сознание.━━━ • ✙ • ━━━
Кай уже сидел в светлой спальне своих родителей, а рядом была мама, ласково поглаживая его руки, смотря с сочувствием и любовью, но ему было всё равно. Отец помогал Джису добираться до больницы. — Милый, расскажи мне всё, что ты помнишь, пожалуйста. Что произошло? — Эм… — кажется, Кай был напуган. — Мы с Джису смотрели телевизор… А потом она порезалась… Потом… Потом она закричала… И тут я увидел кровь… — Кай, вспомни, пожалуйста, всё до мелочей, — Хари погладила сына по голове. — Когда Джису спустилась в подвал? — Я… Я не знаю, — мальчик опустил взгляд, в его глазах блеснули слёзы. — Она считала, а потом порезалась… Там столько крови было, я так испугался. Я ничего не помню! Ничего! — Хорошо, милый, — она притянула сына к себе, вытирая многочисленные слёзы. — Это просто несчастный случай.━━━ • ✙ • ━━━
Этой же ночью Хари проснулась от очень странного чувства и испугалась, что эта тревога могла быть как-то связана с Каем. Она была женщиной чувствительной, верила интуиции, и часто у неё были такие приступы, когда с ребёнком что-то случалось. Всё-таки когда-то они были едины. Не рискуя будить мужа, она вылезла из кровати и направилась в сторону спальни сына, запахивая халат. Ночники освещали комнату. Её сын говорил что-то невнятное, и она, перепугавшись, записала это на диктофон. На следующий день они поехали к доктору Чхве. Переслушивая запись и поделившись ею с мужем, Хари никак не могла разобрать ни единого слова, словно бы её сын говорил на другом языке. Психолог просил их оповещать о любых странных вещах, связанных с Каем, и поэтому они были здесь, отправили сына играть в игрушки для «детей-учёных», а сами отошли в сторону. Они прослушали запись множество раз, но Субин так и не смог различить слова и призвал не беспокоиться, ведь это, скорее всего, просто сонный лепет. Но случилась трагедия. Их сын отпросился в туалет, ушёл в подсобку и достал оттуда тяжёлый гаечный ключ, а потом ударил им по голове одного из детей, кто отказался с ним играть. Каю пришлось пройти в комнату психолога.━━━ • ✙ • ━━━
— А здесь ты что видишь? — Субин положил перед мальчиком кляксу Роршаха. В предшествующих трёх он не увидел ничего, либо не хотел рассказывать о том, что увидел. Он был сейчас испуган и зажат. — Лицо. — Чьё лицо? — с облегчением спросил психолог. Наконец-то он добился контакта. Но Кай больше не ответил, и пришлось заменить изображение. — А здесь? — Руки… руки доброй женщины. Мужчина немного помолчал, обдумывая ответ, и ему точно было некомфортно рядом с этим ребёнком. Он видел разных людей, и Кай вызывал в нём интерес так же, как вызывал и отторжение. — Когда ты бил мальчика, что ты чувствовал, помнишь? — Субин наклонился, чтобы увидеть лицо Кая, и улыбнулся, заботливо, почти по-отцовски погладив его по плечу. — Расскажи мне, не бойся. — Я подумал… если я это сделаю, мне больше не будет больно. — Как это? — мужчина стал подозревать, что родители были не такими святыми людьми, какими казались, хотя раньше он не видел в их поведении чего-то устрашающего. — Тебе кто-то сделал больно? — Я не могу сказать, — Кай виновато опустил голову. — Не хочу, чтоб у кого-то были неприятности. — У кого неприятности? — сочувственно произнёс Субин. — У человека, который меня обижает.━━━ • ✙ • ━━━
— Я назначу Каю курсовое лечение, и, вероятно, ему понадобится специалист, он откорректирует его поведение, и Кай сможет подавлять свой гнев, — сообщил мужчина уже Хари, которая места себе не находила после инцидента. Она терзала ногтями яремную впадину и постоянно обнимала себя руками. — Хорошо… А… А что с ним не так? — Сперва я подумал, что это недостаток осознанной морали или, может быть, опозиционно-вызывающее расстройство, но, честно говоря, я не знаю, — с сожалением сообщил психолог. — Извините за вопрос, но я не могу не задать его. Возможно ли, что в вашей семье Кай перенёс насилие со стороны кого-то из близких? Хари сразу подумала об одном-единственном человеке, которому она доверяла, как самой себе. В этот день их семейное равновесие пошатнулось. Они ссорились весь вечер. После того, как она поделилась своими переживаниями и вопросила, что такого могло произойти, муж взбесился от того, что его стали подозревать. Оправдывался. Но Хари знала, что его отец был деспотом и насильником. Она боялась, что её муж стал таким же, даже если он уверял, что избавился от всего и в ином случае не согласился бы на ребёнка. Этот день стал роковым для всех. Кай слышал их ссору, лёжа в своей кровати, и плакал.━━━ • ✙ • ━━━
На следующее утро Хари примчалась по первому звонку от психолога, который сообщил, что нашёл что-то по записи из диктофона. Это был выходной, но она сорвалась сразу же, чтобы узнать, что такое происходило с её сыном по ночам. Её встретили у дверей, провели на третий этаж в просторный светлый кабинет и познакомили с Чхве Ёнджуном. Они вдвоём сели в кресла, а Субин поклонился им и оставил наедине, чтобы не мешать. — Субин объяснил, какого рода исследования я провожу? — Хари покачала головой. — Хорошо. Я бы хотел задать пару вопросов прежде, чем мы начнём. У вас в семье кто-нибудь владеет иностранным языком? — Я учила в школе английский, а Давид жил в Германии до нашей встречи, так что он знает немецкий и немного испанский, учил его в университете. — А бабушки и дедушки мальчика? — Извините, вы к чему? — Хари безумно не хотела говорить о ближайших родственниках. У них у всех плохие отношения. — Это же ваш сын говорит? — Ёнджун достал свой телефон и включил пересланную запись, где был отчётливо слышен детский шёпот. Хари кивнула. — Я зашла к нему в комнату и услышала это, он во сне бормотал какую-то бессмыслицу. — Что вы, это не бессмыслица, — настороженно ответил ей Ёнджун. — Я попросил своего коллегу сделать мне перевод. Это китайский. А именно редкий диалект китайского языка, на котором говорят у российской границы. Пинхуа. Ваш сын проснулся после этого? — Да… я спросила у него, что такое ему снилось, и он сказал, что ничего такого. Что-то приятное, — к ним зашёл Субин с тремя чашками кофе. — Я не понимаю, что тут важного. — Слова, Хари, которые пробормотал ваш сын, — Субин с некоторым сожалением взглянул на женщину. Ёнджун достал из своего пиджака лист свёрнутой бумаги и раскрыл его. Хари насторожилась. Очевидно, это был лист с переводом. — «Замолчи, ты подстилка. Прекрати реветь, или я тебе глаза вырежу и посмотрю, как ты умрёшь». — Нет, нет, Кай не говорил такого, — сразу стала отпираться оскорблённая Хари, защищая единственного сына. — Но он сказал это, — встрял Субин. — И сказал это на диалекте, на котором говорят менее пятидесяти тысяч человек в мире. — А Кай со своими ровесниками ладит? — поинтересовался Ёнджун, даже несмотря на то, что женщина была уже на грани. — Он не говорил, что чувствует себя вытесненным из своего тела? Его предпочтения в еде? Вы заметили изменения в его вкусах? Всё это индикаторы. — Индикаторы чего? Субин и Ёнджун переглянулись. — Половина земного населения, миллиарды людей, верит, что сознание и энергия, то, что мы зачастую относим к нашей душе, способно возвращаться в физическую оболочку и проживать новые жизни. — Реинкарнация, — объяснил простыми словами Субин. Хари должна была знать об этом, ведь она была верующей. — Я расскажу о мальчике, которого встретил в Индии. Его звали Падман, ему было около шести, но родня утверждала, что он был намного старше. Он помнил каждую деталь из предыдущей жизни: пекарню, которую он держал, братьев и сестёр, любимую песню матери. Он свою смерть в подробностях описывал, что он чувствовал, когда тонул. Я нашёл город, о котором он говорил, в ста шестидесяти километрах от его деревни. Я отвёз Падмана туда и он показал мне дом, в котором был рождён. Познакомился со своими братьями и сёстрами, и им к тому времени было за пятьдесят. Мы остались там на… три недели со старухой, как он сказал, его матерью, и мы пели ей, пока она умирала. Так вот, я предполагаю, что утонувший в теле Падмана ушёл из жизни, не имея возможности попрощаться со своей матерью. И как только мы позволили его душе завершить незавершённое, Падман стал самим собой, он стал обычным мальчиком и почти не помнил того, что с ним было. — Это объясняет многое. — Тут важно понимать, что души возвращаются по какой-то причине, чтобы сделать то, что осталось незавершённым, и успокоиться. — Мой сын, выходит, одержим? — Нет, — Ёнджун помотал головой. — Одержимость — это когда нечеловеческая сущность управляет человеком-носителем. — Значит, душа, овладевшая моим сыном, в прошлом человек, который жаждет завершить что-то? — Да. И судя по тому, что я слышал на плёнке, этот человек опасен. Хари, внутри вашего сына идёт сражение, война, между душой его собственной и этой, которая постарше. Эти две сущности не могут находиться в этом теле вечность. Одна однажды одержит верх, а вторая будет поглощена.━━━ • ✙ • ━━━
Пока родители были заняты и ругались из-за всего, Кай был предоставлен сам себе. В школе он ничего не слушал, лежал на задней парте и вырисовывал человеческие ладони в тетради. Дома он часто пропадал в подвале и натачивал разного рода предметы: ножи, ножницы, бывало и ветки деревьев. После школы он всегда играл в приставку, и выбирал своими играми все те, где можно было проявить жестокость: шутеры, боёвки, танки. В один из таких же они все были дома и даже не ругались, и Давид, пробыв какое-то время во дворе, зашёл на кухню. — Я нигде не вижу Дауло. И задние ворота открыты. Надо пойти поискать. — Возьми с собой Кая. Отец глянул в сторону гостиной: сын снова увлечённо играл в шутеры, из колонок то и дело доносились крики и мольбы. Давид прошлёпал босиком в гостиную, сбросив кроссовки в прихожей, и встал позади сына. — Давай, Кай, нам нужно идти, — позвал он. Но ребёнок мало того, что не перестал играть, так ещё и полностью проигнорировал отца. Давид скрестил руки на груди. — Кай, — и снова никакого намёка на ответ. И тогда он взял в руки пульт и выключил телевизор, получив резкий взгляд сына, полный каких-то неизвестных, чужих чувств. Но мужчину это не тронуло. — Хватит с тебя таких игр. Они зомбируют и уничтожают твой мозг. Кай ничего не ответил, только выбросил джойстик и вышел на улицу. Выехали они молча и стали колесить по району, и Давид постоянно вытягивал шею, пытаясь увидеть где-нибудь их пса. — Это странно, он никогда не убегал далеко от дома. — Может, его сбила машина? — безразлично ответил Кай, пялясь куда-то в окно. — С чего такие мысли? — Когда собаки чувствуют, что скоро умрут, они уходят далеко от тех, кого любят, и умирают. Это нормально. Мы все когда-то уйдём из жизни, — Кай перевёл взгляд на отца, что вёл машину. — Даже ты. Ты тоже когда-то умрёшь. Автомобиль резко остановился, и Давид обернулся назад, на сына. — Не смей такое говорить, я твой отец. — А то что? Ударишь меня? — спросил он с явным удовольствием и насмешкой в голосе, пускай его лицо осталось неизменно равнодушным. — Как твой отец бил тебя? Давид почувствовал, что его сердце попало в чёрную дыру. Они приехали домой, он устроил жене скандал о том, что это она растрепала всё сыну, а затем уехал из дома, решив переждать свой нахлынувший гнев. Кай ушёл в комнату, а Хари осталась на кухне, вытирая слёзы. Их семья стала медленно разрушаться.━━━ • ✙ • ━━━
Давида не было дома уже трое суток. Хари оставалась с сыном всё дольше, Кай больше не играл в шутеры, был молчалив, и как бы мама ни пыталась узнать, откуда её сын знал такие подробности, ничего не выходило. В один день ребёнок заговорил сам, чем немного напугал не ожидавшую мать. — А где папа? — Он… решил немного отдохнуть от нас. Он у нашей тёти, так что всё в порядке. Всем нам иногда нужна разгрузка, — сказала она и отмахнулась от назойливой мухи, пролетевшей мимо. — В последнее время так много мух развелось, это странно. Знаешь… мне кажется, что они из подвала. Может, там крыса какая-нибудь завалялась… Кай промолчал и проследил с вилкой в руке за тем, как мама подошла ко двери в подвал и стала спускаться вниз, включив заранее свет. Мальчик отложил обед и пошёл за ней, якобы интересуясь происходящим, хотя на деле ему действительно было интересно. Правда, немного другое. Они спустились и стали осматривать комнату. Мухи шли именно с того места, где был рабочий стол и инструменты отца, и где обычно по ночам Кай затачивал ножницы. Мухи выбивались из ящика, заколоченного гвоздями. — Неужто действительно крыса… — Мам, — Кай заплакал и схватил её за рукав, и Хари обеспокоенно опустилась на корточки. — Что, малыш мой? — Прости меня. Хари заволновалась и снова посмотрела на шкафчик. Что-то подсказывало ей, что это связано, и в голове сразу закрутились мысли о том, что ей говорил Ёнджун. Она переборола себя и достала лом, лежащий на полке, и как только она опустилась на колени перед заколоченным ящиком, то в нос ударил жуткий запах мертвечины. Она прекратила дышать и стала по одну вытягивать гвозди, слыша всхлипы и плач сына позади. Увидев то, что находилось внутри, она прижала руку ко рту и шокировано распахнула глаза. Это был расчленённый пёс.━━━ • ✙ • ━━━
Хари больше не могла ждать. Прошло два дня с находки, она успокоила ребёнка, прекрасно понимая, что слова Ёнджуна оказались правдой. Это был не её сын. И она стала проверять весь интернет на наличие какого-нибудь психопата или маньяка с российской границы в Китае, пытаясь найти хоть что-нибудь, что ей поможет. И спустя долгие часы поисков она нашла китайскую статью плохого качества, которую пришлось переводить через транслейт. Там был изображён молодой парень по имени Чхве Бомгю, а ещё было указано, что некий Кан Тэхён, эмигрант из Кореи, отрубал жертвам руки и коллекционировал их. Никто не выжил, кроме Бомгю. Он сам и убил Тэхёна в ту ночь, а потом успешно был перенаправлен в Южную Корею. Это облегчило задачу. И его дом оказался очень рядом, видимо, душа Тэхёна тщательно выбирала свою новую оболочку. Хари позвонила Бомгю и представилась женщиной, которая претерпела потерю ребёнка и стала жертвой изнасилования, и Бомгю поверил ей, разрешил приехать и поговорить. И тогда Хари с тяжёлым сердцем попросила Кая поехать с собой. По его взгляду она не понимала, осознавал ли он всё то, что они собирались сделать, но в её сердце покоилась надежда на то, что после этого душа её сына освободится. Она одела его в непримечательную одежду, и сама оделась так же. — Куда мы едем, мам? — Кай сидел на заднем сиденье машины, сверля взглядом зеркало заднего вида. — Мы едем к твоему знакомому. Не переживай, — сама на нервах ответила она, ставя телефон с навигатором к держателю и кидая свою сумку на второе сиденье. Она сразу вытащила карту из видеорегистратора и, проверив всё ещё раз, завела машину и уехала. — Мы навестим его, и тогда папа вернётся домой, мы будем все счастливы. Веришь мне? — Конечно, мам. Они ехали три часа. Чхве Бомгю жил не в Сеуле, так что им пришлось выезжать за пределы столицы и проезжать несколько поселений, чтобы оказаться в Хвасоне, портовом западном городке. Там женщина петляла по дорогам, пытаясь подчиняться навигатору, и по итогу они снова выехали на трассу, которая их привела к небольшому скоплению домов на отшибе. Подъехав к одному из них, женщина снова набрала номер Бомгю. — Я думаю, что я приехала… Я же в правильном месте нахожусь? — в трубке послышалось шуршание, и только через несколько секунд пришёл ответ. — Да, я вижу вашу машину. Я вас жду. — Хорошо, — женщина трясущимися руками убрала телефон, взяла с собой сумку и пошла в один из домов, который по описанию походил на дом Бомгю. Постучалась в дверь, обернувшись на машину. Ребёнка не было видно на задних сиденьях, и это было замечательно. Дверцу открыли, впустили внутрь, и парень выглянул на улицу, как-то странно осматриваясь по сторонам. Потом закрыл дверцу и прошёл вслед за женщиной на крохотную открытую кухню, что была сразу после прихожей. Пригласил за круглый ветхий столик. Сам парень выглядел несчастно: тонкий, угловатый, волосы отросли и спутались, носил поношенные вещи, а его одна рука была снабжена протезом кисти. Не очень приятный вид, вызывающий жалость. — Я помню, вы приехали поговорить, — начал Бомгю. — Хотите чай? Можете рассказывать, я вас слушаю. — О, конечно… Эм… Совсем недавно, месяц назад, мне… пришлось потерять ребёнка. На нас вдвоём напал мужчина, и… я пережила изнасилование, а мой сын… он… — её голос правдоподобно дрожал, но не от того, что ей было тяжело говорить ложь. Её заботило совсем другое. — Мне жаль, — с горечью произнёс Бомгю, нависая над плитой, где грелся чайник. — Но я понимаю вас, отчасти… Откуда вы узнали обо мне? — Я преподаю китайский в университете, и я недавно наткнулась на газету в интернете… Где была описана ваша трагедия… Честно, я не хотела звонить, тревожить вас такими воспоминаниями, но я подумала, может, мы сможем поговорить и это всё… как-то… исцелит нас? — Хари шмыгнула носом. — Я не думаю, что у вас был кто-то, кто выслушал бы. — Вы правы, — немного грустно кивнул он. — Этот человек был очень жесток, но я не побоюсь назвать его имени — Кан Тэхён. Он… он забирал руки своих жертв, отрубал их просто. Мне повезло сбежать, я здорово ранил его. Думаю, он не выжил после такого. Но знаете, я после этого просто не жилец, — Бомгю стал разливать кипяток по двум чашкам. — Все, кто пережили такое, потом не могут жить нормально. Извините, сахар закончился, я отойду за ним в чулан. Ничего, если я вас оставлю? — Что вы, всё в порядке, — кивнула Хари и провела взглядом мужчину до дверей. Она тихо открыла сумку и проверила наличие пистолета. Она не позволит сыну убить его и испортить себе жизнь. Она сделает это за него, и тогда душа его освободится от оков чёртова Кан Тэхёна. Бомгю вернулся на кухню с сахаром. Он ничего странного не заметил. Не видел угрозы в женщине, что так откровенно с ним говорила. Рассыпав сахар по чашкам, он переложил их на стол и сам сел напротив. — Я очень вам сожалею, правда. У меня… тоже есть сын. — Я… никогда не знала об этом… — Я предпочитаю не распространяться об этом. Мы с его матерью развелись ещё до того, как я встретил Тэхёна. Я решил не впутывать их в мою боль и ненависть. Сердце Хари дрогнуло. — И… сколько вашему ребёнку? — женщина нервно сжала сумку в руке. — Перешёл на второй курс, хочет сделать предложение своей девушке, — улыбнулся Бомгю. — Надеюсь, у него всё будет хорошо. — Я зря сюда приехала, — Хари запаниковала, но её вдруг помутило, и желудок забился в конвульсиях. — Извините, я могу пройти в туалет? — Да, конечно, — обеспокоенно отозвался Бомгю. — Я пока достану кексы. Перед тем, как выйти, Хари остановилась из-за шума в гостиной, и тонкая чёрная кошка пробежала через кухню и прихожую, останавливаясь около входной двери с громким мяуканьем. Но женщина не обратила внимания на это, вышла и зашла в туалет, где её стошнило прямо в раковину. Было слишком плохо. Она не думала, что всё будет так тяжело. Повозившись в сумке, она достала пистолет, который урвала незаконно в одном притоне, и выронила случайно все патроны в раковину, пытаясь дрожащими руками засунуть их в магазин. — Мне так жаль, так жаль… — шептала она почти в бреду. — Вот же непоседа, — улыбнулся Бомгю и открыл кошке дверь локтем, держа в руках поднос с кексами. Вскоре вернулась Хари, но он испугался и выронил поднос на пол, смотря на направленный в него пистолет. Он опять доверился людям и опять будет наказан за это. — Простите… — шептала Хари в слезах, пытаясь выстрелить, но у неё просто не было сил для этого. Она уронила пистолет почти сразу, она не могла лишить жизни человека, у которого был ребёнок. Она не была жестокой. — Эй! — послышался мальчишеский голос. Бомгю обернулся и увидел, что дверь открыта нараспашку, а перед ним стоял восьмилетний мальчик, зажав в руке нож. — Как тебе мои волосы? Я всё думаю, может, мне выкрасить эту седину? — безэмоционально произнёс он чисто для того, чтобы добавить эффекта, и провёл кончиком ножа вдоль линии волос. — Это… но… эти слова Тэхён мне сказал в нашу первую встречу… Он не успел отреагировать — мальчик слишком резко замахнулся и пырнул ножом в живот, задевая многие органы, а затем подставил подножку и повалил мужчину на пол, снова вонзив нож в брюшную полость, развернув его и разрезав поперёк. Бомгю захлебнулся кровью, потекшей изо рта. — Тебе не нужно было сбегать от меня, Гю-я. Не нужно было убивать. Кай встал, когда Бомгю умер, и уставился на входную дверь. Выронил нож. Хари, ненавидя себя за всё, облегчённо выдохнула. Когда ребёнок ушёл, она постаралась как-то спасти мужчину, закрыла его рану руками, но только испачкалась в крови, потому что этот человек уже не дышал. На грани она вылезла на улицу и осмотрелась. В поле стоял её сын. Как же ей хотелось вернуться домой и всё забыть. Сейчас главное, что они навсегда забудут весь этот ужас. Хари подошла к сыну и аккуратно коснулась окровавленной рукой до его плеча. — Нам нужно домой, сынок. — Поздно, — грубо ответил он и обернулся. Во взгляде ребёнка никогда не было столько темноты. — Кая больше нет. Хари сначала почувствовала слёзы, а затем рухнула на землю, потому что град выстрелов из охотничьего ружья пришёлся ей в спину. Кай посмотрел на шестидесятилетнего упитанного мужчину-фермера, подошедшего к ним, и усмехнулся. — Я знал, что ты вернёшься, Тэхён.
