Аромат

Гермиона смотрела на него с открытым ртом целую вечность. Том Риддл. Том Риддл чувствует Амортенцию. Том Риддл чувствует Амортенцию. Это, должно быть, какая-то больная шутка. Он смотрел на нее с невозмутимым выражением лица, но его ухмылка исчезла. Она представила, что он мысленно уже душит ее. Ни за что на свете она бы не подумала, что окажется в такой ситуации. Это был совершенно новый уровень даже для той, кто по до сих пор не выясненной причине совершила путешествие в прошлое. В прошлое, где молодой Темный Лорд был школьником. Просто восхитительно. Все это время – полтора года – ей удавалось избегать его или хоть какого-либо интереса с его стороны. Когда она приехала, была середина лета. На деньги, вырученные за драгоценную сумку с бисером, она смогла снять комнату в уютном маленьком трактире и распланировать свой дальнейший путь. Первые несколько дней были для нее очень тяжелыми. Целые сутки она периодически плакала, думая о том, как ей хорошо и по-настоящему хреново, как она скучает по своим друзьям и семье и как вообще она собирается вернуться назад. Ее расстройство только усилилось, когда она начала придумывать план, запутанный, с подделкой памяти, фальшивыми документами и кучей лжи. Так, так много лжи. Иногда это сводило ее с ума, но она все равно считала, что Хогвартс – ее лучший шанс вернуться в свое время. Исходя из этого, Гермиона сделала все приготовления и вернулась в школу в качестве ведьмы-полукровки, прошедшей домашнее обучение. Она решила, что будет лучше, если она поступит на шестой курс – ведь была слишком стара, чтобы сойти за младшие курсы, и все же ей хотелось иметь все возможное время с доступом к источникам знаний Хогвартса. В качестве новой ученицы она решила придерживаться сосредоточенной и сдержанной личности. Не привлекать к себе внимания – как это делала ее прежняя «я», отвечая на вопросы и сочиняя эссе на три свитка, когда требовался лишь один – но при этом сохранять отличные оценки, которые обязана была получать Гермиона Грейнджер. Это был ее план Б: если она все же не сможет найти путь назад с помощью Хогвартса, то закончит школу и будет работать в Отделе тайн. Для этого от нее требовались хорошие результаты в школе, поэтому ее присутствие в клубе Слизней – плюс, ведь так она познакомится с людьми из Министерства. В дуэльном клубе она решила не участвовать, ведь это привлекло бы к ней слишком много внимания, предпочтя продолжить обучение в Выручай-комнате. Говоря о внимании, Гермиона не была такой уж популярной личностью в Хогвартсе 1940-ых годов. Конечно, многие знали ее, потому что она была умной, а теперь еще и старостой, и достаточно хорошо ладила со многими студентами, но только троих из них можно было назвать ее друзьями. Что насчет Риддла. Она старалась не мешать ему больше, чем нужно. Было странно иметь в качестве одноклассника самого темного волшебника всех времен. Он был умным, красноречивым и очень обаятельным. Это были те слова, которые было трудно сопоставить с личностью Волдеморта. Было несколько раз, когда ей приходилось с ним переброситься фразами, дважды ей приходилось работать с ним на Зельях и Древних рунах. Гермиона вела себя абсолютно вежливо, несмотря на его гнусное будущее и зная, что в его возрасте он уже практически психопат. Собственно, поэтому она вела себя как нормальный человек, и не хотела, чтобы утром её нашли мёртвой. И как тогда объяснить, что он почувствовал ее запах в Амортенции? Честно говоря, у нее не было ни единой догадки. – Проглотила язык, Гермиона? Его баритон, казалось, поразил ее. Она моргнула и глубоко вдохнула, затем вздохнула еще раз и медленно покачала головой. – Мерлин... – Гермиона помассировала лоб. – С чего бы мне вообще поить тебя приворотным зельем? – она опустила руку и уставилась на него, губы свелись в тонкую линию. Его брови приподнялись, и он посмотрел на нее так, будто это было очевидно: – Я думал, мы пришли к соглашению, что у тебя есть не очень здоровая привычка преследовать меня. – Что? – девушка вскрикнула. – Боже правый, Риддл! – она провела рукой по своим диким волосам. Он сузил глаза и снова наклонился к ней. – Не пытайся лгать, – подметил он. – Ты сама сказала, что смотришь, как я каждую неделю бросаю девушек. Две девушки в неделю. Признаться, наблюдать за этим было забавно, в каком-то причудливом смысле. Она бы никогда не подумала, что монстр, которого она знала в будущем, был красавцем-сердцеедом в прошлом. – Давай будем честными, – она подняла руку, повернув ладонь к нему. – Я никогда не разговариваю с тобой, не хихикаю нелепо, когда ты рядом, не краснею, когда ты говоришь или смотришь на меня. Я не похожа на тех девушек, которые привлекают тебя, – она кивнула с поднятыми бровями. – Поэтому я не заинтересована в тебе, – она снова глубоко вздохнула. – Я серьезно, ты можешь расслабиться. Должно быть, с зельем что-то пошло не так. Боги, – засмеялась она про себя, приложив руку ко лбу, – ты последний человек, которым я могла бы заинтересоваться. Ее улыбка спала. Это было слишком, и, судя по выражению его лица, когда она поймала его взгляд, он был недоволен ответом. – Что это значит? – прорычал он, едва сдерживаясь. – Я, – она прокручивала в голове свои мысли, практически паникуя из-за того, что разозлила его. – Я уже заинтересована в другом, вот в чем причина. Он наклонил голову, глаза казались внимательными и очень темными. Она вздохнула, когда в его сознании словно щелкнул выключатель. – О? – скорее сухо произнес он. Она вздрогнула. Его пальцы крепко втиснулись вокруг спинки дивана. – Да, – пискнула Гермиона, сложив руки на коленях, – итак, я очень устала. И ухожу спать, хорошо? Она тяжело поднялась и несколько секунд смотрела на него. Он откинулся на бок, его вторая рука легонько лежала на бедре. Он смотрел на нее любопытным взглядом, словно змей, наблюдающий за своей маленькой крысой – и скоро она станет его обедом. Его пухлые бледные губы были слегка приоткрыты. Пальцы на бедре стучали дважды, один за другим. Гермиона честно могла себе признаться, что выглядел он совершенно потрясающе, наблюдая за ней снизу, из-под приоткрытых угольных глаз. Конечно, она сразу же отбросила эту мысль. Ведь она была честной, а не глупой. И было очень опасно позволять себе поймать взгляд молодого Темного Лорда, почти так же опасно, как быть пойманной его собственным. – Спокойной ночи, Риддл, – озвучила она и повернулась, стараясь скорее убежать. Она услышала его усмешку, когда стояла у подножия лестницы, ведущей в ее комнату. – Зови меня Том, Гермиона! – окликнул он из общей гостиной, возможно, все еще сидя на диване. Она просто продолжила идти вперед.

***

Том наблюдал за диковолосой ведьмой со своей парты на втором ряду класса Заклинаний. Прошло три дня с тех пор, как он столкнулся с Гермионой в их гостиной. Он был... разочарован, узнав, что она не подлила в его напиток приворотное зелье, потому что до сих пор чувствовал искры каждый раз, когда она проходила мимо. Она же, напротив, избегала его, словно чумы. Он подумал, что, возможно, это чья-то проделка. И приказал своим Рыцарям найти виновного. Найти никого не удалось, и тогда он заставил их всех пройти испытание на Легиллименцию – ведь кто сказал, что это не кто-то из его приспешников, возможно, пожелавший выставить его дураком? К счастью для них, в группе никто не нашелся. Его челюсть дернулась, и он крепче сжал перо. Может быть, что-то пошло не так с зельем, как и сказала Гермиона? Прядь ее волос прилипла к его форме и попала в зелье? В конце концов, он недолго говорил с ней перед тем, как отправился варить зелье. Или, может быть, это Гермиона лгала. Затем профессор дал им инструкции к практическим занятиям. Они должны были работать в парах, используя комбинацию Асцендио и Аресто, чтобы поднять вверх и замедлить падение куба, который был наколдован перед каждым из двух студентов. Он приступил к работе с Ноттом. Через две минуты Том закончил, не беспокоясь о том, что его партнер хочет еще потренироваться. Лохматый парень был одним из его Рыцарей, и он понимал, что его господин не станет тратить свое время на обучение мелким чарам. Том закатил глаза, увидев, как Гойл получил удар кубом по голове, когда не смог правильно наложить заклинание. Его взгляд снова переместился на Гермиону. Она работала с Блэком в паре в ряду перед ним. Его бровь приподнялась от чрезмерного энтузиазма последователя. Он сузил глаза, когда она тепло улыбнулась молодому человеку и подняла темный куб в воздух, взмахнув палочкой и произнеся заклинание. Блэк ответил ей ухмылкой и притормозил предмет, который затем мягко приземлился на их стол. Замечательно! Том услышал, как она сказала ему это и хихикнула. Они продолжали заниматься, оживленно при этом болтая. По какой-то причине Том понял, что ему очень не нравится их общение. Может быть, именно Блэк был тем человеком, которым заинтересовалась Гермиона? Сначала он подумал, что это тот парень Поттер, игрок в квиддич с Гриффиндора, с которым она постоянно бродила. Молодой темный лорд вздохнул и откинулся на спинку стула, прокручивая перо между пальцами. Это совершенно ничтожные вещи, которые не стоят его внимания. Совсем не в его духе тратить время на сплетни. Ему действительно следовало забыть об этом странном происшествии и заняться важными планами. А чары, если их можно было так называть и его действительно кто-то приворожил, со временем должны были испариться.

***

Две недели спустя. Том с трудом сглотнул, сидя рядом с Гермионой на собрании префектов и старост. Он был совершенно точно уверен, что действие зелья, которым его накачали несколько недель назад, уже должно было пройти. Почему же он до сих пор чувствовал, что она словно находится под его кожей? Его рука сжималась и разжималась, устроившись на бедре. Он избегал ее так же, как она избегала его. Том изо всех сил старался отвлечься, и даже больше, когда она была рядом с ним, но его взгляд всегда останавливался на ней. Не помогало и то, что большинство уроков они посещали вместе, а также делили чертову общую гостиную. Если говорить честно, то аромат зелья пробудил в нем что-то особенное. И если продолжать анализировать, то у него было непреодолимое желание провести пальцами по ее каштановым волосам и зарыться носом в их корни, вдохнуть и почувствовать ее запах. Том прикусил щеку. Он должен был что-то сделать с этой ноющей жаждой в его нутре.

***

Был вечер. Том сидел на своей кровати в темно-серых фланелевых штанах. Его темный взгляд устремился на маленькую колбу с жемчужно-розовым зельем внутри. Он был совсем неуверен – если это вообще возможно, чтобы Том Риддл был в чем-то не уверен – в том, что он собирается делать. В глубине души он ненавидел себя за то, что вновь обратился к такому отвратительному зелью. Однако он старался не думать об этом, так как ему нужно было насытить свое желание. Том никогда не отказывался от своих желаний, и ничто сейчас не мешало ему их удовлетворить. Он протянул руку к тумбочке, его бледные пальцы медленно обхватили стекло. Откинувшись назад и упираясь обнаженной спиной в изголовье кровати, он приблизил к себе зелье. Его ониксовый взгляд сверкнул, когда он некоторое время рассматривал вязкую жидкость. Он почувствовал, как в предвкушении сжался его пупок, когда он слегка встряхнул колбу, и зелье всколыхнулось молочными волнами. Не раздумывая, он откупорил пробку. Мгновенно запахи обрушились на него всепоглощающим потоком. Он почти задохнулся от этого ощущения. Недолго думая, Том поднес колбу к носу и сделал глубокий вдох. Казалось, по его телу сейчас пробежал электрический разряд и застрял в пояснице. Святой Салазар. Это было слишком хорошо. Другая рука, до этого лежавшая на его груди, начала свой путь вниз. Он почувствовал, как его кожа становится влажной от пота, а его ладонь провела дорожку по животу. Еще один вдох, колба практически прилипла к носу, глаза закатились, пальцы ног сжались. Он скривился, когда его рука достигла пупка, и почувствовал, как его член дернулся от желания. Том старался не думать о том, насколько ее запахи вторгались в его сознание. Он пытался не представлять ее. Не представлять кремовые руки на его шее, кошачьи ноги на его бедрах, круглую и мягкую попку прямо перед его взором, гладкие груди вровень с его грудью и карамельные локоны, закрывающие его рот, когда она зароется носом в его шею и будет шептать ему свои маленькие грязные секреты. Очевидно, что он потерпел неудачу. Очень серьезную. Он не смог удержаться от глубокого протяжного стона, когда его рука добралась до промежности под брюками. В этот момент его член уже встал и был тверд. Поспешными движениями он спустил одежду и уставился на свое мужское достоинство, обхваченное его собственной рукой. Том представил себе ее нежную руку вместо своей, полностью поглощенную его похотью. Зелье действовало так же, как наркотик. Он был словно под кайфом, потерянный в собственном желании. Каждый вдох уносил его все дальше в его собственные фантазии. И Том слышал ее сладкий смех совсем рядом со своим ухом, который слышал много раз, но никогда не обращенный к нему. Он хотел бы, чтобы она смеялась для него так восхитительно, озорно. Только ему. Всегда ему. Еще один хриплый стон раздался в роскошной комнате старосты Слизерина, когда он нежно погладил себя. Он словно задыхался и двигал рукой вверх-вниз по своему члену быстрее. Все, что он мог видеть, это прекрасную Гермиону, смотрящую на него гипнотическим янтарным взглядом, пока она ласкала его мужское достоинство, собирая сочащуюся из него сперму легким движением тонкого пальца по кончику. Он услышал, как тихо шепчет ее имя, когда в экстазе откинул голову назад в изголовье кровати. Том зашипел и открыл рот, чтобы вдохнуть. Ее ароматы обжигали его дыхательные пути, рука сильнее сжала ствол, заставляя бедра податься вверх в ответ. Спираль на его пупке затянулась еще туже. Теперь он дышал быстрее, пытаясь утонуть в аромате зелья – аромате Гермионы. Этого было недостаточно, ему нужно было больше. Недолго думая, он решил вылить зелье себе на голову. Жемчужная жидкость каскадом стекала по его лицу, заливая его идеальные черные волосы и окрашивая кожу в нежно-розовый цвет. Том сдержал стон, вызванный нахлынувшим на него желанием, чтобы не дать зелью попасть в рот – ведь он не хотел опьянеть и тем самым увлечься любой следующей девушкой, попавшей первой в поле его зрения. Ощущения были… восхитительными. Его окутали ароматы. Когда вязкое зелье перетекло на его грудь, он позволил себе громко застонать, быстрее поглаживая себя и ритмично толкаясь. Капли падали с его чёлки на лоб, одна стекала по прямому изящному носу, направляясь к губам. Он не пошевелился, чтобы ее смахнуть. Ощущение было как от перышка на губах, и когда оно достигло языка, у него на мгновение перехватило дыхание. Неужели это вкус его ведьмы? С этой мыслью он кончил. Том не мог издать ни звука от того, как сильно его накрыл оргазм. Он продолжал массировать себя как будто автоматически. Его член подергивался, а белая секреция вытекала из него струями, которые уже покрывали его руки, кровать и брюки. Казалось, прошла целая вечность, когда он наконец спустился с высоты, на которую поднялся. Том задыхался, словно пробежал марафон. Его темный взгляд лениво опустился вниз, увидев свою немного рельефную грудь, покрытую розово-перламутровой жидкостью, и ноги в молочной сперме. С глубоким вздохом он откинул голову на подушку. Как низко смогла опустить его эта женщина?

***

Две недели спустя. Том чувствовал себя зависимым от Эликсира Эйфории. Уже трижды он пользовался лабораторией Слизнорта, чтобы изготовить небольшие дозы Амортенции, чтобы получить тот кайф, и дважды он так утопал в похоти, что снова вылил зелье на себя. Том не мог насытиться ощущениями, которые это зелье ему давало. Он подумал, что, возможно, ему удастся таким образом рассеять свое влечение к Гермионе Грейнджер. Еще несколько дней, и он будет достаточно удовлетворен, чтобы вернуться в нормальный ритм жизни и сосредоточиться только на своих планах.

***

Неделю спустя. Вопреки всему, что он думал, его рутинная работа только подогревала его желание к диковолосой ведьме. Он хотел большего. Он жаждал большего. И он решил, что должен заполучить свою ведьму. Том полностью отбросил свой план держаться от нее подальше и начал держаться к ней ближе. По крайней мере, пытался. Гермиона была, выражаясь понятными словами, абсолютно испуганной рядом с ним. Она всегда расширяла глаза и выглядела слегка расстроенной, когда он приближался к ней. Она отвечала ему вежливо и говорила только необходимое, никогда не поднимая темы для разговора. Единственным временем, когда он мог заставить ее говорить немного больше, была ночь, в их общей гостиной. Это его очень раздражало. Даже другие студенты начали замечать, что он несколько раз пытался подойти к ней. Она же всегда придумывала отговорку и быстро убегала, например, к своим друзьям. Его веко дернулось. Или к Блэку. Ему было совершенно наплевать, был ли этот парень тем самым, которым, по словам Гермионы, она интересовалась, как она сказала ему в ту первую ночь, когда он подошел к ней, думая, что она опоила его любовным зельем. Том мрачно усмехнулся про себя. Как все круто однако повернулось. Теперь он почти ежедневно обливался парами Амортенции. Однако, к счастью, приливы и отливы были под контролем. Он лукаво ухмыльнулся про себя, откинувшись на спинку удобного кресла в своей комнате. О, какую радость он испытал, когда застал ее за тем, что она рассматривала его в тот вечер, несколько дней назад, когда он разговаривал с ней. Том намеренно оставил галстук развязанным, а несколько пуговиц рубашки расстегнутыми, когда подошел к ней в их общей гостиной. Он чувствовал ее взгляд на открытой коже воротника, пока они разговаривали. И чувствовал ее беспокойство, но совсем по другой причине. Подсознательно казалось, что в тот день она немного открылась ему. Помимо влечения к ней, он наслаждался их разговорами, какими бы короткими они ни были. Она была поистине блестящей девушкой, и в тот вечер он еще больше увидел эту ее сторону. Они говорили о заклинаниях, противодействии проклятиям, гербологии, астрономии. Ее ум, как он обнаружил, оказался еще более удивительным, чем он предполагал, и Том был еще больше очарован ею. Может быть, это и был тот невидимый канат, который тянул его к ней в первую очередь, вместе с таинственным ароматом, который она вызывала. Она была так похожа на него. У нее были смелые планы, она была сильной и умной. Веревка незаметно тянула ее к нему. Более того, даже если она, предположительно, влюблена в Блэка, и даже если она опасалась его по какой-то причине – которую он все равно собирался когда-нибудь узнать – ее интерес теперь был обращен к нему. Он намеревался изучить этот вопрос более тщательно.

***

Два дня спустя. Гермиона произнесла пароль горгулье, и та мгновенно открыла перед ней дверь. День был ужасно утомительным, и кульминацией стал вечерний обход с Лестрейнджем, который был ужасен из-за своего отстраненного и раздраженного настроения. Дойдя до общей гостиной, она помассировала лоб и только тогда заметила, что в камине потрескивает огонь. Гермиона почти простонала про себя и подняла глаза. Риддл, несомненно, удобно расположился на диване у огня. Его нога была закинута на противоположное колено, на нем лежала рука с книгой, а другая – лениво опустилась вдоль спинки дивана. Гермиона вздохнула. Почему, Годрик, он должен быть таким красивым? И умным, и интересным, и обаятельным, и чертовски хорошим во всем? По какой-то причине, которую она еще не до конца понимала, он пытался сблизиться с ней. В первые дни его ухаживаний она очень волновалась, так как думала, не узнал ли он что-то о ее прошлом или не подозревает ли, что она что-то знает о нем. К ее собственному удивлению, Том оказался очень приятным в общении человеком. У Гермионы никогда не было возможности познакомиться с кем-то, кто достиг бы ее уровня страсти к знаниям, чтобы вести более глубокие беседы. Конечно, в ее время, да и в этом тоже, были очень умные люди, но он просто был другим. Он казался идеальным во всех отношениях. Ее пугало то, что ей нравилось разговаривать с ним. Еще больше ее пугало то, что она начала наслаждаться тем, как его темные глаза наблюдают за ней издалека. Для нее не было новостью, что Волдеморт был очень харизматичной и манипулирующей личностью, даже больше в молодые годы, поэтому было очень опасно испытывать к нему такие чувства. Поэтому ее невероятно испугало, когда его ониксовые глаза сдвинулись и она встретилась с его горячим взглядом, от которого сердце забилось так сильно, что стало больно. – Добрый вечер, Гермиона, – проговорил он, закрывая книгу и опуская ее рядом с собой, чтобы полностью сосредоточить свое внимание на ней. Гермиона вздрогнула от его слов. – Добрый вечер, Том, – ответила она, тихонько сглотнув. Произнесение его имени всегда вызывало у нее кисловатый, но интересный привкус во рту, но он настоял на том, чтобы она перестала звать его Риддлом. – Что делаешь здесь так поздно? Он хищно наблюдал за тем, как она укладывает свою сумку. Казалось, что ее сердце вот-вот вырвется из груди. – Ждал тебя, – ответил он, наклонив голову, – я очень дорожу нашими ночными разговорами. Гермиона почувствовала, как ее ударило током, когда он медленно встал. Ее мысли метались между бегством в общежитие и превращением в лужицу. – Спасибо. Я тоже, – заикнулась она, чувствуя, как уже пылает ее лицо, когда он, наконец, оказался прямо перед ней. – Но, понимаешь, сегодня я очень устала и... Он остановил ее, щелкнув языком, когда она начала делать движение рукой. Гермиона замерла на месте, а на его губах появилась мягкая ухмылка. – Снова придумываешь отговорки, чтобы сбежать от меня? – он наклонил голову и приподнял бровь, что выглядело игриво. В его исполнении – злобно игриво. – Нет! – ведьма вздрогнула. Она точно не хотела встретиться с его плохой стороной. – Нет, правда, сегодня обход был ужасным… Мне жаль, – ее рука поднеслась к виску, и она посмотрела в сторону. Сердце сделало кульбит, когда она почувствовала, как длинные пальцы обхватили ее подбородок. Она встретила на своем пути его темные глаза, и он побудил ее поднять взгляд. – Почему ты так боишься меня, Гермиона? – он словно мурлыкал ее имя, медленно поглаживая большим пальцем ее челюсть из стороны в сторону. – Я, – начала она, но внезапный глоток воздуха прервал ее, когда его вторая рука нашла ее талию. Он изогнулся ближе, вызвав несколько мурашек по позвоночнику. Том начал мягко прижимать ее спиной к стене. Ее подсознание кричало, почему она позволяет ему управлять собой, как марионеткой, но она не могла слушать его, когда Том держал ее в своих бархатистых руках. Она покраснела, и его ухмылка расширилась, показав ряд жемчужно-белых зубов, которыми могли бы гордиться ее родители. Его самодовольство немного вскружило ей голову, и она твердо взглянула на него, настолько устрашающе, насколько позволяли казаться ее раскрасневшиеся щеки. – Я… я не боюсь тебя, но меня настораживает маска, которую ты всегда носишь, Том Риддл, – ответила она, заметив, как его рука замерла на ее щеке. – Меня беспокоит, что я вижу, что человек, которого ты показываешь, не такой, каким является внутри. Может быть, теперь он оставит ее в покое. Или, может быть, наконец убьет. Гермиона спокойно смотрела на него, а он наблюдал за ней с задумчивым выражением лица. – Ты бы хотела увидеть настоящего меня, Гермиона? – прошептал он. Его глаза искали ее, вспыхивая чем-то диким, что она не могла объяснить. Она облизнула губы, а он с точностью рептилии проследил за движением мышц. – Я не уверена, – честно ответила она. Он глубоко рассмеялся. Это был богатый, восхитительный тон, от которого в животе словно потянуло. Его рука сжала ее талию и притянула ближе. – Ответь мне, Гермиона, – заговорил он, и его рука на ее подбородке пробежала по челюсти и уперлась в корни ее волос, он нежно захватил пряди. – Ты влюблена в Блэка? Гермиона нахмурилась от его предположения. Почему парни-подростки всегда думали, что ты запала на какого-то парня только потому, что тусуешься с ним в школе? Господи, Орион напоминал ей Сириуса, а Сириус напоминал ей о доме, это было главной причиной, по которой у них завязалась дружба. – Естественно, нет, – ответила она так, словно это был самый очевидный факт в мире. В его глазах мелькнуло удовлетворение. – И ты правда заинтересована в ком-то из наших однокурсников? – спросил он, а его рука начала массировать ее кожу головы. Гермиона некоторое время стояла молча. Том поднял бровь и слегка наклонил голову, призывая ее к ответу. – …Нет, – она говорила так тихо, что думала, он не услышит. Его ухмылка сказала ей, что Том услышал. Что Гермиона даже удивилась, почему сказала ему правду. – И, – его голос упал на октаву, будто его баритон и так не звучал изумительно. Он опустил голову и притянул ее голову ближе, так что его рот оказался рядом с ее ухом, – тебе нравится, что я заставляю тебя чувствовать? Казалось, пламя вспыхнуло в ее сердцевине. Он прикусил мочку ее уха, и Гермиона почувствовала ухмылку на его губах. – Не лги мне, Гермиона, – сказал он ей таким тоном, каким обычно наказывают маленького ребенка. Ее лицо пылало огнем. Она плавилась, словно железо в котле. Влажное ощущение последовало на ее ухе – он лизнул кожу сразу за ним. – Да, – только выдохнула она, неосознанно наклоняясь к нему. Том одобрительно хмыкнул, и его рука более энергично провела по ее волосам. – Ты так честна, дорогая, – похвалил он ее, проведя губами по шее. – Я не могу не ответить взаимностью на такой приз, – он мягко поцеловал ее кожу. Она сразу стиснула зубы. Том отступил назад и посмотрел ей прямо в глаза. – Ты знаешь, чем я занимался последние недели? Гермиона просто смотрела на него и ждала продолжения. В этот момент она заметила, что ее руки лежат на его груди. – Я готовил Амортенцию в лаборатории Слизнорта, – сказал он ей так, будто рассказывал очередную историю. Его рука на ее талии начала спускаться вниз. – Я регулярно окунался в ее ароматы, – рука достигла ее бедра и изменила направление, поднявшись под юбку. – Я наслаждался зельем. Она почувствовала, что у нее слабеют коленки. Он ведь не мог иметь в виду, что он...? – Если ты помнишь нашу первую ночь разговора, то тот божественный аромат – это ты, Гермиона, – его глаза вспыхнули, и он сократил расстояние между ними так, что их губы соприкоснулись. Рука Тома нежно погладила ее сзади. – Я представлял тебя, когда входил в свою руку. И представлял вкус твоей сущности, когда пробовал каждую каплю зелья. Гермиона уже была мертва. Как теперь она могла пережить то, как он с ней разговаривал? Он был воплощенным инкубом. И совершенно не мог быть тем самым змеиным чудовищем из ее будущего. Честно говоря, в тот момент она не могла даже думать об этом, Гермиона едва могла вспомнить свое собственное имя. Все, что она могла видеть, слышать и чувствовать – это опьяняющий парень перед ней. Его губы опустились навстречу ее губам, но остановились, когда ее руки двинулись вверх, пока не легли по двум сторонам от его шеи. Он внимательно наблюдал, как она прикусила нижнюю губу, а затем наклонилась вперед, встав на кончики пальцев ног, и заговорила возле его уха. – Тебе больше не нужно просто представлять это, Том. Она услышала только его рычание, прежде чем он резко прижал ее к стене. Том схватил ее за волосы и наклонил ее голову назад, прежде чем закрыть ей рот. Его губы были ужасно сладкими, а язык неумолим, и он мгновенно проник в ее рот. Молодой темный лорд был безжалостен в своем поцелуе, едва давая ей возможность делать собственные движения. Он исследовал каждый ее дюйм с неконтролируемой страстью. Том лизнул внутреннюю сторону ее щеки, затем провел языком по ее зубам, после чего отступил назад и захватил нижнюю губу между своими резцами. В ответ она открыла рот в тихом стоне, а ее руки вцепились в его темные волосы на затылке. Он быстро возобновил их поцелуй, только разгоряченный ее реакцией. Его руки уже успели схватить ее под задницу. Он сжимал и тянул ее к себе в ритм с несколькими толчками бедер. Горячая лава застыла в ее сердцевине, когда она почувствовала, как его эрекция уперлась в ее чувствительную точку, прикрытую лишь тонкими хлопковыми трусиками. Том снова покинул ее губы, чтобы укусить ее в место соединения плеча и шеи. Гермиона пропела его односложное имя, заставив его голову закружиться. – Моя умнейшая ведьма, твой голос – совершенство, – прошептал он ей прямо в кожу. Она крепче прижалась к нему и выгнулась в ответ. Том вздохнул и приподнял ее за бедра, вызвав у нее слабый вскрик. Он сделал два шага назад, а затем повернулся и пошел вперед. Разум Гермионы был уже затуманен его поцелуями в ключицу, но она заметила, что он ведет их в свою комнату. Тут же промелькнула мысль, которая уже кричала, что она сейчас трахнется с чертовым Лордом Волдемортом. Она должна была ужаснуться тому, что он будет у нее первым. Возможно, это будет преследовать ее, но Гермиона легко отмахнулась от этих мыслей. Он так много говорил о ее запахах, но его аромат был просто умопомрачительными. Запахи атаковали ее чувства, когда они вошли в его комнату. Свежая мята и сосновое дерево окутывали пространство, идеально сочетаясь с зеленым убранством Слизерина. Вскоре он уже укладывал ее на кровать. Том сел на нее и начал расстегивать пуговицы ее рубашки, одновременно осыпая быстрыми поцелуями ее шею. Ее руки пробежались по его рубашке, пытаясь снять ее, а губы время от времени встречались с его ртом, когда он пробовал ее на вкус. На них было только нижнее белье, когда Том погладил ее клитор. Они задыхались друг от друга, изредка разрывая поцелуй. Он прижался лбом к ее лбу и поглаживал ее твердыми движениями. Гермиона извивалась и выгибалась под ним. Том же играл на ней, как на музыкальном инструменте. Он просунул пальцы под ее намокшие трусики и раздвинул половые губы, собирая влагу на свои пальцы. Гермиона почувствовала новый прилив тепла и застонала, откинув голову, одновременно притягивая его лицо к своей шее. Том удовлетворенно усмехнулся. Он погрузил пальцы в нее, дважды двигаясь внутрь и наружу, прежде тем как слегка приподнялся и поднес руку ко рту. Он убедился, чтобы она смотрела, как он обхватывает губами пальцы и обсасывает их. – Такая мокрая и такая вкусная, дорогая, – промурлыкал он, и его ониксовые глаза сверкали от вожделения. Она ясно выразила свое желание, когда ее руки проследовали вниз по его животу и опустились под боксеры, ладони встретились с влажной кожей его мужского достоинства. Она почувствовала, как он напрягся, а его дыхание перехватило легкие, и она прикусила губу от завораживающего ощущения, которое принесла ей ее власть над ним. Через секунду и заклинание, произнесенное шепотом, остатки их одежды исчезли. Прямой контакт его ладони с ее лоном заставил ее на время потерять сознание. Он был холодным, контрастируя с ее горячей лавой. Его рот опустился к ее груди, обхватив сосок. Гермиона издала придушенный крик, когда Том снова погрузил в нее палец. Он работал над ней с точностью, срывая стоны, которые гулко разносились по комнате. Ее руки прижали его к груди, когда он переместился к другой. Его волосы были мягкими, как шелк, когда ее пальцы, внезапно пробежав по голове, зарылись и перебирали его темные локоны. Она качалась на его руках, скулила и раздвигала ему ноги. Ей нужно было больше. Она нуждалась в нем. Последний, слабый голос в ее голове предупредил ее, что перед ней Том Риддл, которого она сейчас будет умолять трахнуть ее. Она почувствовала облегчение от того, что осталась глуха к нему. Она будет умолять его, и ни о чем не задумываться. Том застонал в ответ на ее мольбы, довольный, что согласился. Его глаза нашли ее, и он держал их взгляд прикованным, пока входил в нее. Том сделал резкий вдох, и Гермиона глубоко задышала, почувствовав, как он входит в нее. Ее мышцы так сильно сжались вокруг него, пытаясь втянуть его больше, но одновременно затрудняя продвижение. Том толкнулся еще немного, издав гортанный стон в ее щеку, где теперь находился его рот. Она почувствовала пронзительную боль, когда он достиг точки, и ее ногти впились в его шею. Несмотря на боль и похотливое настроение, которое ее окутало, она была удивлена тем, что Том остановился. Гермиона никогда не думала, что Темного Лорда будет волновать то, что она испытывает боль во время их акта. Она думала, что он просто продолжит, заботясь только о собственном удовлетворении. Это был один из немногих моментов, когда девушка была рада ошибиться. Он сделал мягкое движение, чтобы проверить ее реакцию. Том уже задыхался, а его мятное дыхание обдувало ее лицо. Чтобы дать ему сигнал двигаться дальше, она положила руку ему на середину спины, притягивая к себе, и укусила его за шею. Он понял и почти полностью выдохнул, прежде чем полностью опуститься на нее. Гермиона не могла решить, что было более восхитительным: его стон или ощущение его члена, погруженного в нее. Она вскрикнула, когда он вышел и вошел во второй раз. Гермиона обхватила его ногами и стала встречать его толчки. Том положил руку ей на спину и прижал к себе. Ее груди бились о его грудную клетку от того, как крепко он ее держал. Том поцеловал ее, когда она издала еще один звук, а другой рукой обхватил кремовые бедра и притянул к себе, двигая своими бедрами. Она выкрикивала его имя, когда он попадал в особую точку внутри нее. Ее веки наполовину открылись, чтобы посмотреть на него. С такого ракурса Том был еще прекраснее. Его некогда идеальные волосы были взъерошены, темный локон прилип к мокрому лбу. Его бледная кожа была покрыта потом, глаза блестели и затуманены желанием, пока смотрели ей в спину. Его темп стал более неустойчивым. Он входил в нее энергично, проникая до конца, но также быстро отступал. Она представила, что он испытывает то же чувство, что и она, поднимаясь, пытаясь достичь чего-то, когда наслаждение поглощает ее, но еще не достигло своей цели. Гермиона откинула голову назад, впиваясь ногтями в его плечи. Том зарылся головой в ее шею, тяжело дыша. Ощущения уже настолько окутали ее, что она не знала, просить ли его остановиться или продолжать. Она услышала, как Том издал низкий рык, а затем прикусил ее кожу. – Кричи для меня, Гермиона, – горячо прошептал он. Его тон сам по себе заставил весь ее мир сейчас перевернуться. Она сделала то, что ей сказали, и закричала, когда кончила. Блаженство казалось бесконечным, оно было великолепным, а его непрекращающиеся толчки только продлевали удовольствие. Пальцы Тома впились в гладкую плоть ее задницы, практически до синяков. Когда он откинул голову назад и издал восхищенный протяжный стон, она поняла, что и он достиг своего конца. Том был таким темным и совершенным, будто падший ангел, спустившийся с небес. Его сущность хлынула в нее теплыми струями, оставляя внутри странное, но приятное ощущение. Ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы поглотить весь кайф. Он медленно опустился к ней и улегся рядом, положив голову ей на грудь. Было неописуемо приятно ощущать вес его тела. Пока они дышали, обессиленные, его руки ласкали ее бедро и талию – ее ноги все еще свободно обвивались вокруг него. Она же в оцепенении наблюдала за ним и проводила ладонями по его прекрасным темным волнистым волосам, отчаянно стараясь не допустить, чтобы тревожные сигналы из ее головы попали ей в уши. – Останься со мной. Гермиона услышала его слова на своей коже, прежде чем Том поднял голову, и их глаза встретились. Она попыталась отмахнуться от того факта, что его взгляд излучал сейчас собственничество и какую-то одержимость. Его рука обхватила ее челюсть. – Я хочу утопать в твоем аромате, когда буду спать. Ее разум, казалось, предупреждал о том, что пути назад нет, и что он прокладывает опасную черту прямо здесь и сейчас. В ответ Гермиона лишь прижала его губы к своим.