Феномен «волос ангела»

Солнце надоедливо светило прямо в глаза. Конечно, я мог бы попросту отвернуться от раздражителя, если бы не театральное покашливание, полное отвращения и раздражения, раздававшееся где-то за пределами моего поля зрения. Незнакомец напоминал сварливую бабку в маршрутке, которая при свободном салоне все равно будет стоять над душой и кашлять как можно громче, брызгая слюной. Тем не менее, к удивлению или разочарованию, старушку в палату не подселили - напротив на койке сидел недовольный парень и сверлил меня взглядом. Переставать это делать он явно не собирался, даже при условии того, что теперь я пялился в ответ. По всей видимости, новый сосед разглядывал мое полусонное отекшее лицо, в то время как меня интересовала морщинка между бровей, что с каждой секундой становилась все более и более очерченной; чуть ниже располагались глаза, которые в купе со смоленными бровями, казалось, уже готовили для меня смертную казнь эпохи Эдо. И это лишь первая встреча! Конечно, проигрывать в схватке на терпение не хотелось, поэтому, не теряя зрительного контакта, я приподнялся с кровати и поставил ступни на холодный деревянный пол. Сон как рукой сняло, да и вряд ли с таким компаньоном можно было надеяться на его продолжение. Пару мгновений, и теперь уже я нахально бродил глазами по его силуэту, отмечая напрочь синюшные пальцы с рисунками: где-то виднелся парад из маленьких крестиков, а где-то корявые фразочки на английском, которые, словно змеи, кольцевали вокруг пальцев. Как ни странно, на лице незнакомца читалось абсолютное безразличие, словно он смотрел на меня как на очередную груду мусора где-то на Сибиряковке; в глазах же бушевал чудовищный шторм, отчего они, и без того синие, казались намного темнее. При этом поза у незнакомца была до странности расслабленной: нога с белоснежным гипсом мертвым грузом ютилась на койке, в то время как вторая словно приросла к полу, согнутая в колене; правая рука давно исчезла где-то в глубинах толстовки, в отличие от левой, расслабленно висевшей рядом. Вдруг пальцы резко сжались в кулак, ранее невидимый рисунок черепа натянулся вместе с побелевшими костяшками, и незнакомец наконец-то заговорил —Ты. Меня. Бесишь,—казалось, он обращается вовсе не ко мне Пожалуй, к подобному меня жизнь не готовила. От парня вроде него я ожидал чего-то более радикального, но увы: собственное чутьё в который раз подвело. Кстати, о нём. Сейчас мне дышалось лучше, чем обычно: сказывалось отсутствие треклятой маски на лице. Тем не менее, чтобы выиграть немного времени, я потянулся к рваной коробке за расходником и, нацепив на себя “намордник”, как ни странно, почувствовал небольшой прилив сил. Выяснять отношения, конечно, было ещё рановато, но вот поизмываться над агрессором я уже мог. В разумных пределах маски, конечно. —Ты все такой же трус? Мамкина юбка сменилась медицинской маской, а, Елагин? Зубы невольно заскрипели: кем возомнил себя этот хмырь? Молчать я больше не собирался. —Ты вообще кто, выблядок? На этот раз с его каменного лица слетела маска, со лба потёк пот, а уголок рта обнажил желтоватые зубы. —Ты совсем конченный?! Или у тебя память отшибло? В голове закружились хороводы из ругательств на любой вкус и цвет. Однажды в порыве злости я сам удивился, что знаю такие изощрённые ругательства. —Я не запоминаю каждого гопника в переулке. Незнакомец нервно усмехнулся, и по его острому лицу пробежала недобрая тень. Очевидно, он знает или думает, что знает меня давно, а сейчас пытается пробудить в моей памяти давно канувшие в небытие воспоминания. —Имя Денис Конь о чём-нить говорит, увалень? Я удивленно приподнял брови и задумался: об этой персоне я слышал лишь из разговоров обитателей больницы, но никак не из жизни за ее пределами. —В душе не чаю, кто это. Произнесённая мной фраза вновь вернула «дуэлянта» в холодное расположение духа, и он с явным раздражением начал пояснять про житие в детском саду. По словам Коня, мы посещали одну группу детского сада со смазливым названием «Солнышко» в течение целых 8 месяцев. К сожалению или к счастью, период жизни от трех до пяти лет я помнил особенно смутно: помимо нескольких “забавных историй”, героями которых выступали безликие мальчики и девочки, в память въелась ещё страшилка о заграничной кукле. Суть истории я не помнил, но клишировано повторяющиеся слова в ней запомнил на всю жизнь: «Кап-кап, кровь идет. Кукла Дедди всех убьет». Странное имя для игрушки в то время, крайне непатриотичное, как сказал бы мой дед. Вместе с этим по какой-то причине вспоминалась маленькая красная машинка, принадлежавшей мне какое-то время, но в последствии бесследно исчезнувшей. Возможно, она так и осталась зарыта в дворовой песочнице, потерянная и забытая, или была разобрана на части чьими-то любопытными руками. Тем не менее, длительные блуждания в чертогах разума так и не привели к конкретному результату: персона Дениса затерялась где-то в их недрах. Я продолжаю молчать, а Конь всем своим видом показывал отсутствие интереса, пялясь куда-то себе под ноги. Разговор был окончен. По ощущениям было что-то около десяти, что означало скорый завтрак на правах пациента. Времени терять я не стал и осторожно проскользнул к ржавым раковинам в попытке скоротать время уже пятой попыткой прополоскать зубы. Позже на глаза попалась пластиковая баночка, стоявшая на тумбочке, которая буквально кричала о необходимости сдать анализы сейчас или никогда. Конечно, противиться её зову я не стал. Утренняя суматоха закончилась, и мне пришлось нехотя вернуться обратно на кровать. Время тянулось безумно медленно, и я невольно обратил на крепко спящего Никиту, который ещё вчера причитал о том, что все в больнице просыпаются чуть ли не с петухами. Во сколько же он вернулся в палату, что не проснулся от навязчивого кашля и даже от дальнейшей перепалки? Внезапно дверь со скрипом отварилась, и в палату заглянула симпатичная девушка в белом халате ростом, наверное, не больше полутора метров; не смотря на ранний час, держалась она бодро, да и выглядела, пожалуй, свежее всех в больнице, если не во всём городе. Окинув всех взглядом, медсестра добродушно улыбнулась и, завидев меня, помахала рукой. Такая доброжелательность подкупала —Привет всем обитателям катакомб! Сегодня на расплод ячневая каша,—весёлым голосом объявила она и вновь исчезла в коридоре, откуда вскоре послышалось мое имя. Я не без труда поднялся с кровати и под пристальным наблюдением Коня поплёлся в сторону двери. Интересно, что этому типу опять от меня нужно? Между тем из коридора уже доносились звяканье посуды и недовольное пыхтение медсестры, склонившейся над каталкой с едой. В таком положении она напоминала недовольного ёжика, правда, лысого и совершенно безобидного. Выпрямившись, девушка выдала мне порцию вышеупомянутой каши, кусок хлеба с тонким слоем масла и кружку тёплого чая. —Ты ведь только вчера приехал, да? Надеюсь, проблем с ребятами не возникнет, но, если что, говори мне. Я—Лена. Медсестра вновь лучезарно улыбнулась, указав на свой бейджик с маленьким рисунком кота. В ответ я кивнул и поинтересовался, не нужна ли ей помощь, на что девушка лишь повертела головой, а затем вновь согнулась над тележкой. Спустя мгновение я уже скрылся в комнате и, вновь разместившись на койке, принялся за трапезу. Маска, что до сих пор закрывала половину лица, была спущена на подбородок. Чуть позже снова вошла Лена, шепнула что-то моему странному соседу, потрепала по макушке и, попрощавшись, ушла. Стук колес её тележки слышался еще какое-то время, но на расстоянии двух блоков закономерно затих. Конь же всё продолжал сверлить меня злым, казалось, всепроникающим взглядом, отчего напряжение в комнате нарастало, хотелось поскорее куда-нибудь уйти. Не смотря на это, меня одолел непреодолимый аппетит; еды была съедена полностью, за исключением, может быть, заварки на дне стакана чая. Никита все еще продолжал спать, как и Конь, который, потеряв интерес к каше где-то на середине тарелки, теперь старательно делал вид, что задремал. В надежде вырваться из этой неловкой атмосферы я вышел в коридор, где надеялся найти хоть что-нибудь интересное. Увы, но мои надежды не оправдались: ничего в этом пустом спящем здании не способно было удивить или развлечь; лишь обветшалые стены с ровными рядами окон нагоняли тоску. Вид из них открывался чертовски скучный, лишний раз напоминающий мне о том, где я нахожусь. Маленький городок России... Странно, что он еще и городом зовется. Может быть, единственная особенность привлекала меня а нём: то была особая атмосфера, опускающаяся на землю вместе с туманом. Вот только развеять ее можно одной простой мыслью об отсутствии возможности отсюда вылезти или о редком шансом выбиться в люди. Подумаешь об этом – и вот уже таинство глухомани оказывается беспросветным отчаянием, а туман становится всё гуще, скрывая это место от людских глаз. Но особенно обидно было, когда кто-то другой говорил гадости об этом городке, от в каком-то смысле правды душа болезненно ныла, а сердце сжималось от досады. Конечно, меня здесь ничего не держало, но в то же время мне казалось, что что-то важное и родное здесь все же есть. —Эх,—постарался я выдохнуть эту тяжесть и горечь, нащупав в кармане полупустую пачку сигарет Мои мысли так бы и вились между любовью и отвращением к этому месту, если бы не странная фигура, прячущуюся за одной из дверей в туалет. Незнакомец словно выжигал меня взглядом невидимых глаз, отчего по спине невольно пробегали мурашки. Тем не менее, вида я подавать не стал: было интересно узнать, что же в конце концов выдаст этот человек, явно занимающийся слежкой. Надо сказать, двигался он весьма неловко и, видимо, ждал подходящего момента для смены места дислокации, дабы рассматривать меня было проще. Этому парню явно не хватало газеты и солнцезащитных очков в придачу со шляпой. Стоило мне лишь на пару секунд "отвлечься" на детей в коридоре, как до моих ушей донеслись шорох и, кажется, шлепок от падения. Где-то в воображаемых заметках я пометил себе, что шпион весьма неаккуратен и забавен. Он быстро пересек половину помещения и примостился на соседнее кожаное кресло, старательно делая вид, что вовсе на меня и не смотрит. Теперь уже неловко стало мне: незнакомец никуда уходить явно не собирался и своим присутствием изрядно накалял обстановку. Поэтому, обдумав текущее положение дел, а также взвесив все за и против, я принял решение заговорить первым. —Эм, привет, — первый шаг был сделан. Шпион буквально подпрыгнул в кресле от удивления, но тут же вернулся в нормальное состояние; какое-то время он что-то обдумывал и, на удивление, резко сменил манеру поведения. —Привет,—максимально уверенно и даже слегка вызывающе выдал парень,—Ты кто? Собрав в кучку оставшееся серое вещество, я принял волевое решение … промолчать. Странный парень, пытающийся вызвать то ли гнев, то ли зависть теперь выглядел как самый настоящий шут и даже почти разговаривал со мной. Видимо, он уже понял, что я желанием отвечать не горю и начал просто так хвалиться. —Я, знаешь ли, имею свой авторитет среди местных, — тут он выждал странную паузу, оглядываясь по сторонам, словно выискивая кого-то,— Коня, кстати, в первую очередь! - последние слова вызвали на его лице гримасу, и парниша срочно сменил тему,— А знаешь ту девушку в очках квадратных, м? — тут же продолжил он навешивать мне на уши новую лапшу, — У неё котик на бейдже. Она по мне сохнет, вот. А ещё…,— в какой-то момент, однако, незнакомец всё-таки заметил переизбыток макаронных изделий на моей голове,— Ну, я, пожалуй, пойду заниматься своими очень важными делами,— сказал он, направившись в одну из палат. —Пока, неизвестный,— отстранённо ответил я, осознав, что имени собеседника так и не узнал. Тем не менее, после этой фразы парень обернулся и наконец представился: —Илья. Зови меня Илья. Странный он, однако... Да и видок соответствующий. Кажется, этот парень попал в больницу из-за драк или побоев, в чём можно было убедиться с лёгкостью убедиться невооружённым глазом: тело «агента» напоминало бюджетный закос под мумию, состоящую из огромного количества бинтов и пластырей, а походка вперевалочку больше подходила медведю, а не подростку. Новый знакомый теперь совсем не казался страшным или агрессивным; в моей душе он пробуждал только жалость. Надо отметить, что ситуация эта почему-то пробудила в моей памяти, казалось, канувшие в лету воспоминания о двух особенно хвастливых братьях, живших когда-то с нами по соседству. Старший всегда казался мне похожим на осунувшуюся лису с несуразным греческим носом, а младший – на полудохлую ворону с маленькими удивлёнными глазками-горошинами, всё время поддакивающую и тянущую и без того нечёткие гласные. Каждый вечер эти двое собирали вокруг себя группки любопытных девчонок, удивляя тех рассказами то о странных инопланетных тварях, живущих в сарае у бабы Зины и делящихся лунными камнями, то об угнанных Мерседесах. Даже я готов был верить им до момента, пока «уже большого дядю» в который раз не прогоняли с детской площадки: слишком часто уж в моём присутствии инопланетный грунт оказывался обычной щебёнкой. *** Бывают, однако, в жизни огорчения, давящие не только морально, но и физически, а если точнее, на мои тазовые кости. Чёртовы стальные стулья с дырявой спинкой! Они преследовали меня с ранних лет: впервые мы столкнулись в детской больнице, располагавшейся на первом этаже жилого дома; посещать её приходилось довольно часто и обязательно в компании родителя и толстой карты, а позже, уже будучи здоровым лбом семнадцати лет, с паспортом, но без сопровождающего. Тем не менее, не смотря на огромные очереди от двери кабинета и до Луны, каждый здесь был окутан особой, почти материнской заботой, и даже я на короткое время забывал о злополучных стульях. В этом же здании располагалась небольшая процедурная, двери которой открывались только во время выставления прививок. А что уж говорить о городской больнице! В этом заведении для «взрослых и состоявшихся людей», куда обычно отправляли на анализы и разного рода процедуры, очереди могли тянуться до Юпитера, да и ненавистные мне стулья стояли практически во всех кабинетах. Утешал и забавлял лишь странноватый постер-карикатура, на котором были изображены бесконечные проблемы пещерных людей: обычные для тех времён сальмонеллёзы, незапланированные беременности, а также постоянные обострения аппендикса, связанные с неконтролируемым поглощением семечек с кожурой. Страшно подумать, насколько трудна была жизнь гопников первобытного времени. С другой стороны, проблем со стульями они не испытывали. Тем не менее, воспоминания воспоминаниями, но сейчас меня волновало лишь одно: нужно было найти место, где можно было спокойно покурить; тяжело вздохнув, я поплёлся в глубь коридора. Конечно, было бы глупо ютиться в провонявшем туалете или нагло курить на лестничной площадке, поэтому было принято решение продолжить поиски на улице. Ладошки предательски потели, и я, быстро перебирая ногами, старался двигаться максимально тихо, ведь существовала немалая вероятность встречи с кем-нибудь из персонала. К счастью, на первом этаже я застал лишь включенный пузатый телевизор с рекламой, освещаемый желтоватым светом от лампочки. Мгновение - и вот уже тяжёлая дубовая дверь, предательски громко скрипя, провожает меня на встречу прохладе. Зябко. Сколько живу, всё удивляюсь летней погоде: даже если днём ты изнываешь от жары, ночью появляется немаленький шанс умереть от холода. Именно поэтому с моей стороны было бы неплохо прихватить потертую кофту, идти за которой внезапно стало лень. Я неторопливо огляделся и медленно зашагал вокруг здания больницы. Оно было все такое же белое, безликое, но вдоль и поперёк исписанное незатейливыми признаниями в любви, бранью, с огромными грязевыми пятнами на лопнувшей краске фасада. Находится здесь, как ни странно, даже приятно. От сильного холодного ветра по спине всё чаще пробегали мурашки, но, стоило мне достичь чёрного хода, спрятанного за кустами и двумя немолодыми черёмухами с зелёными ягодами на ветвях, он вдруг стих. Место это показалось мне каким-то уютным, родным, а густые деревья и ветхая дверь, проседавшая, наверное, уже не первое лето, прекрасно подходили на роль хранителей моего секрета. Я достал из кармана мятую пачку и красную зажигалку, неосторожно забытую там после одного из предыдущих перекуров и, поднеся её к сигарете, попытался закурить. Щелчок! Ничего. Ещё щелчок! Я лихорадочно заклацал по кнопке в надежде, что сопло наконец удосужится испустить огонёк, и вот, когда в конце концов это случилось, я не без удовольствия затянулся: табачный дым всегда помогал мне расслабиться. Через какое-то время я всё-таки взял себя в руки и принялся обдумывать всё произошедшее. —Дымишь мне в лицо,— я вздрогнул и обернулся,—Неудачно ты выбрался, да еще и ветер… Ты хоть понимаешь, как сильно я хочу сбежать от вашей дуристики.... Но нет мне ни минуты покоя, даже тут меня настигает очередная малолетка. Рядом со мной возникла недовольная Ксения, которая, сверля меня недружелюбным взглядом, хлюпала своей помадой цвета новой машины и устало повторяла нравоучения. Похоже, губы она накрасила уже давно и теперь особыми движениями распределяла средство по губам; Мама всегда так делала перед важными событиями, хотя в обычной жизни вычурно не красилась. —Докуривай свою писюльку и шуруй в палату. У вас встреча с Дмитриевичем через тридцать минут, и да, не заставляй несчастных работников искать тебя по всей больнице. Ах, Господи, если ходишь курить, так делай это вечером! Женщина разочарованно хмыкнула и направилась ко входу. Моё появление явно спутало ей все карты: тонкая недокуренная сигарета так и осталась лежать у покосившегося бордюра, а я, вновь затянувшись, почувствовал, что дым больше не приносит желаемого удовольствия. В каком-то оцепенении я поглядывал на вход, прислушивался к мимолетным шорохам из кустов, безуспешно пытаясь не обращать на них внимание. Тем не менее, так и не докурив, я медленно поплёлся к центральному входу, параллельно изучая доселе неизведанную мной стену больницы, хотя, как и следовало ожидать, они ничем не отличалась от противоположной. Окурок я потушил о металлическую урну у входа, в которой чуть позже он и оказался; затем, убедившись, что около телевизора никто так и не появился, скользнул на второй этаж и вскоре вновь очутился в палате. В комнате меня встретила лишь макушка, по всей видимости, спящего Коня, торчавшая из-под белой простыни. Стоит признать, что, когда мой сосед молчит, жизнь становится немного приятнее. Хмыкнув, я угнездился на кровати и, взглянув в окно. На стекле виднелся небольшой скол, натолкнувший меня на мысль о реальности ночного инцидента. *** Пожалуй, осмотр у Максима Дмитриевича был один из самых быстрых осмотров в моей жизни, ведь уже через несколько минут доктор, ухмыляясь, выдал свой вердикт. —Коля, все не так плохо, как пишут в интернете. От первых фаз бронхита ты, конечно, не умрешь, но лечиться все же надо. А то вдруг ещё кровью кашлять начнёшь Я покосился на врача, который, закинув ногу на ногу откинулся в кресле. Он пристально смотрел на меня с серьезным до невозможности выражением лица, пока не рассмеялся, похлопав меня по плечу. —Да шучу я…, — врач вновь стал серьезным.— Но бывают же случаи…. Конечно, его шутки были странными, но в них был какой-то свой шарм. Тем не менее, хотелось думать, что с маленькими детьми он ведёт себя хотя бы чуть-чуть сдрежаннее: того и гляди, поверят. Вдоволь наиздевавшись, врач повернулся к своему столу и принялся наспех что-то записывать на клочке бумаги. Через некоторое время мужчина протянул его мне, и я, с трудом разобрав почерк врача, прочитал: «Кабинет 064 Юрьева Л.С 7:20/17:20». Доктор сразу же объяснил, что мне придётся каждый ходить на ингаляцию в этот кабинет, составляя компанию некой Людмиле Сергеевне. —Будешь ходить туда перед завтраком и ужином. Всего час каждодневной ингаляции, и ты будешь огурцом. Начинаешь завтра после 17, — мужчина запнулся и как-то заговорщически наклонился ко мне, - Если Сергеевна предложит подзаработать — не ведись, это ловушка. Сразу после этих обнадёживающих слов меня деликатно попросили уйти. *** День медленно, словно нехотя, подходил к концу, и мы с Никитой, как и остальные ребята, замерли в ожидании тихого стука колёс, означающего приближение медсестры с ужином. Какие всё-таки необычные у меня теперь развлечения... Хотя, учитывая, сколько времени придётся здесь провести, сама моя адекватность находится под сомнением. Остановившись у двери, Лена вежливо заулыбалась и, в отличие от Ксении, повела себя крайне дружелюбно: закидала нас комплиментами, кого-то потрепала по голове, расспросила о самочувствии. После меня и ещё парочки ребят из очереди вылился Никита, и, пока он безрезультатно пытался уместить на внутренней части локтя тарелку с гречкой, мой взгляд невольно остановился на детях в толпе. Особенно сильно меня привлекла маленькая кучерявая девочка, прижавшаяся к колену, по всей видимости, своего дедушки, который молча перебирал волосы на ее головушке, изредка поправляя старую тельняшку, вытертую и местами прожжённую. Комплекцией он был похож на заразившего меня бомжа, что в его случае скорее являлось комплиментом. Тем не менее, старик явно заметил, что за ним кто-то наблюдают и, окинув коридор полным тоски взглядом, мудро кивнул мне в ответ. Не знаю, что это значило, и значило ли вообще, но выглядело очень завораживающе. А спустя мгновении Никита уже оттащил меня в обратно в полупустой бокс. — Ты на нашего мудреца загляделся? Он временами курить ходит, я его из-за этого знаю. На него вечно Ксюша ворчит, — с этими словами мой сосед поставил тарелку на тумбочку. — Ясно, — сухо ответил я Прозвучит странно, но мне иногда кажется, что этот парень намного интереснее, глубже, чем себя показывает. К примеру, Никита часто подмечает вещи, которые на первый взгляд не очевидны, то же моё любопытство. И пускай он рассказывает мне всякие мелочи о других, я бы куда с большей охотой послушал о нём самом. — Хочешь я тебе ещё про кого-нибудь расскажу? Ты вот знал, например, что Лена сестра Коня? У них на то и фамилии одинаковые, — уплетая ужин за обе щеки, осведомился мой сосед? В ответ на первый вопрос я мягко кивнул, словно повторяя манеру дедка, а вот второй в купе с последующим объяснением поверг меня в лёгкий шок. Не сказать, что эта информация — запредельная сенсация, да и я поклонником Санта-Барбар не являюсь, просто таких родственных связей я увидеть здесь не ожидал. Хотя... Теперь многое вставало на свои места. — Ты чего завис? - Никита перестал чавкать и повернулся в мою сторону, - Тут это многим известно, теперь и ты в курсе дела. Кстати, есть у нас ещё одна странная особа....., - каким-то странным образом он уже успел съесть половину супа и принялся за второе. Я же похвастать такими успехами, увы, не мог, да ещё и Конь, по всей видимости, отстоявший наконец очередь, напрочь отбил аппетит своим появлением. Похоже было, что он был в ней последним, ведь не успел он сесть на кровать, как тележка уже загрохотала по коридору — Опять разводишь по новеньким сплетни, а?, — кивнув в сторону Никиты, возмутился Денис. Будь моя воля, я хорошенько бы треснул этого парня, но, увы, ответ меня в таком случае ожидает скорейший и больной. А последнего мне не нужно, поэтому, будучи полностью недовольным данным положением дел, я лишь буркнул что-то вроде: "А тебе то какое дело?" — Ты, предатель, - со злостью прошептал Конь, - лучше бы вообще помолчал И в чём же опять заключается моя вина? Ответа, наверное, я никогда не дождусь. Понимаю ли причину его злости на меня? Нет! Желаю ли я узнать, что случилось в моем далёком прошлом, даже если это имеет сакральное значение для моего собеседник? Да не особо, если честно. Но вот чего я действительно хочу, так это того, чтобы Конь наконец замолчал, а Никита продолжил свои истории и байки про народ в больнице. Это успокаивало меня, и оказывало положительный эффект, да и, если внимать моему очень болтливому соседу, то можно приметить для себя полезные вещи о других ребятах или просто заниматься своими делами, словно под включенное мамой радио. Задумавшись на минуту, я вдруг ощутил, что комната вдруг погрузилась в странную давящую тишину. Что же такого сказал Никита, что Конь утих? В прочем, это уже и не так важно, ведь мой болтливый сосед спустя пару минут продолжил свой бесконечный рассказ, весело размахивая руками и приятно улыбаясь. — Вот. Ещё в соседнем боксе сидит одна чудачка. Её зовут Галя. А знаешь, что самое интересное в ней? — на этих словах он взглянул на меня, словно проверяя слушаю ли я, — Она фанатка Сектора Газа! Нет, ну разве не удивительно? Когда я впервые увидел её в их футболке, у меня случился такооой диссонанс... Далее на вылилось целое море деталей об этой девочке. Странно было то, что даже Ксении он уделял меньше времени, не смотря на бурю эмоций, вызываемую у него её появлением. Тем не менее, стоит добавить, что в основном мне лишь говорили о причинах такого к ней отношения Никиты. — Вы с ней дружите что ли? — бросил я при паузе между историями о милой доброй дочке Гале. Парниша заерзал по бедному покрывалу и вскинул одну из бровей. — С чего такие выводы? - глаза собеседника забегали, - Но это правда, что мы проводим немало времени вместе. Я пожал плечами и замер в ожидании. Никита, казалось, хотел ещё что-то добавить, но долго не решался. — Кстати, кстати, кстати, — затараторил мой сосед, — У нас же есть компашка одна. Пойдешь сегодня к нам? Мы в карты играем, чай попиваем, всё в лучших традициях. Оу! Возможность найти новую причину выйти из палаты и познакомиться с кем-то одновременно и привлекала, и тяготила. Отвечать я в своих лучших традициях не стал, а Никита, наверное, намеренно пропустил это мимо своих глаз и ушей; он только ярче заулыбался и даже наклонился в мою сторону. — Нет, ну ты только послушай! Ребята там все просто интеллигенты. Политику не обсуждают, никого не осуждают. Просто пре-е-екрасные ребята, — продолжили мне нахваливать своих знакомых. К такому натиску вра...кхм...знакомого я был не готов и прижался к окну, стараясь отстраниться. Конь лишь хмыкнул, наблюдая за произошедшим. Вот черт! — Ладно, ладно, схожу я, — другого выхода уже не было. Новость эта заставила лицо Никиты засиять ещё сильнее. Портативное солнышко в виде соседа не заказывали? Нет? А оно все равно здесь. *** Когда ложка как последний предатель никак не хотела подчиняться и помогать собрать остатки гущи, я решил, что дело это пропащее, и отправился к раковине, дабы заняться чем-то более интересным; а вот Никита с Денисом подозрительно быстро помирились после той полуперепалки и ушли в соседнюю комнату, сказав, что мне следует последовать за ними после того, как закончу с едой. Я же решил повиноваться данному "приказу", но прежде решил вернуться в своё убежище сменить маску и вернуть тарелку с прочей мелочью. Было приятно остановиться в пустом помещении и вдохнуть свежий от раскрытого окна воздух полной побаливающей грудью. Наверное, через много-много лет такие места будут вызывать у меня ностальгию и грустные стариковские вздохи... Но это будет потом, а сейчас мне нужно шевелить своими булками в сторону соседнего бокса, где, наверное, ребята уже во всю веселятся. Идти далеко не пришлось, я даже не заблудился: нужно было всего-то сделать несколько шагов до крайней комнаты в палате. Тем не менее я, на всякий случай ещё раз взглянув на номер бокса, чтобы окончательно убедиться в том, что нахожусь именно там, где следует, сразу входить не спешил: хотелось прощупать почву, попытаться предугадать ход событий перед тем, как вваливаться в комнату. Увы, но моими единственными помощниками в данной ситуации были приглушённые голоса, доносившиеся из-за двери. Прислушиваться к ним весьма интересно, особенно, когда из неизвестности раздавались задорно-раздражённые "Не надо!" и "Вынимай!" Наконец, я решил, что стою здесь уже достаточно и, набравшись смелости, открыл эту чёртову дверь и с некоторой неловкостью высунулся за порог и вошёл, оглядев помещение Если бы это была самая обычная ситуация, меня бы, пожалуй, в боксе меня бы встретила очередная пасторальная картина а-ля деревенский клуб, а собравшиеся бы обсыпали типичными "Заходи, не забудь дверь закрыть", но нет. Всё было абсолютно, слишком не так, а действо, открывшееся передо мной, наверное, не забудется никогда: множество детей, рассевшихся по кроватям и внезапно смолкших при виде меня, создавало огромный круг, словно закрывающий пути к отступлению возвышавшемуся в центре бедолаге, которым был, барабанная дробь, Илья! Отмечу, что, когда говорю, что он возвышался, я имею в виду, что этот незадачливый шпион буквально стоял прямиком на столе, увешанный туалетной бумагой словно ленточками выпускников. Будь здесь хоть одно окно в коридор, и Ксения или любая другая медсестра, не считая Лены, непременно бы навешали знатных люлей, застукав здесь эту компанию; а если бы ещё увидели растянутый от количества воды презерватив в руках Ильи, с трудом балансирующем на шатком постаменте..... Тем не менее, никого из медицинского персонала здесь не было, и средство контрацепции продолжала время от времени пролетать над столом подобно мячу, ведь было завязано, и вода вытекать "не должна". Вместе с этим все в помещении пытались подавать хоть какие-то намёки на умственную активность и объясняли парню то, что игра с презервативом обязательно превратится в уборку, но тот пропускал всё мимо ушей. Одной из первых в комнате "психанула" девушка, ранее мне не встречавшаяся, но известная по рассказам Никиты. Она была обладательницей чёрных гладких волос, которые будто были выглажены утюгом (настолько они были прямыми и ровными), и квадратных очков на переносице. Она резко встала с койки и быстро потопала в сторону выхода, возможно, в надежде найти швабру, оставив в комнате расслабленного Илью, недовольного моим присутствием Коня и Никиту, широко мне улыбнувшегося. Через какое-то время я заметил ещё одну тёмную фигуру, возвышавшуюся на дальней кровати вальяжным котом. — Смотри-ка,—поспешил познакомить нас мой сосед,— Это Женя! Тут на всю комнату раздался громкий хлопок, до моей спины долетело несколько капель, а все как один в комнате выкрикнули имя виновника.