Whisper

пролог

Чёрная мутная ночь уже давно спустилась в эти края. Дома и улицы спят, многие люди тоже. Завтра утром на работу, через несколько часов некоторые встанут, наливая в свои белые кружки крепкий, но совсем не бодрящий кофе. Их отёкшие после двух выходных лица будут недовольны, но они ничего не смогут поделать. А пока только глубокая и очень тёмная ночь, которая поглотит все и вся. Дети, мирно спящие, боятся увидеть кошмары, пугающие их по ночам. Засыпая, они прячутся под одеяла, боясь высунуться. Лучше уж будут спать потные, нежели в опасности. Местная ребятня более запуганная и смелая, знающая все местные страшилки и передающая их дальше. Это дети, которые из ночи в ночь караулят окна, выключая свет в своей комнате, чтобы их не было видно. Тихо, боясь дышать, чтобы стекла не запотели, они отодвигают шторы, всматриваясь в устрашающую тьму, ожидая, когда тусклый свет от фар проскользит по дороге, сопровождаясь скрипом колодок. Они замрут у стёкол в ожидании крика, о котором так много слышали. Луны сегодня нет. Густые чёрные тучи скрыли все небо, принося с собой прохладный ночной ветер, и без куртки на улицу не выйти. Хотя он снова будет в одних рваных внизу шортах, оголяющих болячки на коленках, и в грязной длинной майке, которая ему велика. Если бы луна была видна на этом звёздном обычно небе, то было бы в разы страшнее — сегодня полнолуние. Он идёт тихо, не слышно, только громкое и прерывистое дыхание его выдаёт. Его видно только им и детям, и все они наблюдают за ним. Он знает, что они тут, но не прогоняет их. Пусть смотрят, им это будет уроком. Он сворачивает за угол, прячась в тени ночи. Он знает, что сейчас произойдёт, и будет верно этого ждать. Тихий шёпот летнего ветра несёт за собой листья, что с характерным кряхтящим звуком волочатся по серому асфальту. Дети, затаив дыхание, тоже ждут. Глаза разбегаются. Все замерло в ожидании. И вот оно. Он знал. Чёрная исцарапанная глянцевая машина выезжает на темную улицу, противно скрипя тормозами. Из салона доносится приглушённая музыка, видно водитель очень любит слушать музыку громко. А ведь его предупреждали уже не раз — здесь музыку не слушают, тут любят тишину. Глухой выстрел прямо в цель. Шина сдута. Одинокий фонарь всеми силами пытается не погаснуть, являя тёмной улице свет. Он повидал многое, и даже удивительно, как он ещё работает. Постоянно выключаясь, он старается включиться снова, освещая единственный мусорный бак неподалёку, серый безжизненный дом, стекла которого уже давно выбиты, детскую площадку, где тоскливо, скрипя, покачиваются качели, и парня. Его битва сложна, учитывая все пройденное им, и он сдаётся, отдавая свое место тьме, которая чёрной дырой заглатывает все, до чего только может дотронуться. Свет полностью исчезает, но он, фонарь, будет бороться дальше, или тьма победит в этой битве, а за добро так никто больше и не встанет. Это играет на руку, и молодой парень хищно улыбается — ему везёт, сегодня явно его день. За его спиной хитро сверкают несколько пар глаз, направленных в сторону глупого водителя. Ветер вновь перебирает листья, шелестит травой и листвой на деревьях, где скоро зелень превратится в золото. Яркий оскал оголяет белые зубы, а безумные глаза искристыми огнями светятся во мраке, показывая всю хищность парня. Он не убьёт, лишь помучает.

***

часть первая. dark soul

Чан стоит напротив стеллажа с любимыми многим сладостями – шоколадом. Ароматный, сладкий, горький, молочный, белый. У многих только с упоминанием об этой вкуснющей, но зачастую дорогой, сладости текут слюнки. Но Чан никогда такого не испытывал. Он не любит шоколад. Даже когда был ребёнком, не понимал, за что так любят эту штуку. Он вообще мало что понимает из излюбленных вещей современного общества. Непонятные принципы, уставы, вульгарное поведение, новомодный сленг, который не приносит удовольствия ушам, шумная громка музыка, где из слов только унижение противоположного пола. Ничего такого, где можно искать реальный смысл. Цели либо велики, либо бессмысленны. Общаясь с другими людьми он часто замечал эту черту с целями. Однако были люди, которые вообще их не ставили: шли просто куда-то вперёд, куда неизбежно толпой несёт его время и человечество. Эти люди ничего не ждут, никого не замечают. Просто их жизнь равна смерти. В обоих случаях они понесут поражение, поэтому и закрываются с ног до головы в толстых серых буднях, где живут от понедельника к понедельнику. Выходные они ничего не делают, или наоборот — нагружаются. Загоняют себя, прося дополнительной работы, и в конечном итоге гаснут, облокачиваясь на деревянную стенку гроба. Есть ещё один вид людей, который заметил в своих наблюдениях Чан: те, кто только ищет цель. Впоследствии они примкнут к одному из трех ранее упомянутым вариантам, но сейчас они полны надежд и мечт, где идут к своим целям с улыбками. Бан часто становился свидетелем тех картин, когда ожидание не было оправдано, и люди из первого пункта переходили сразу в третий. В погоне за невозможным им встречалось необъяснимое, то что они не могли перепрыгнуть, это их и подкашивало. Крис всегда в таких случаях выступал пассивным наблюдателем, где с самого начала знал конец. "Трус и выродок низшего общества..." Сам парень никогда не преследовал своих целей, их у него нет. Он не может отнести себя к какому-нибудь пункту. Парень уверен, что есть еще один, который он упустил. Нет, он знает о его существовании, но не имеет доказательств своей теории. Он относит к этому пункту себя: человек, который прекрасно осознает свои возможности и, как бы сильно не мечтал о великом, будет идти к тому, что ниже его возможностей. Иначе говоря, это значит, что ты мечтатель, который хочет многого, но будет добиваться только вещей, которые возможно добиться, хотя с твоими возможностями можно повысить планку. Ты просто не уверен в своих силах. Ты просто трус. Вокруг очень много людей, которые набирают полные корзины и тележки еды. Часто так бывает, когда ты только получил свою маленькую зарплату и, обрадовавшись, бежишь в продуктовый магазин, покупая не безвкусный сыр, а целый маасдам. Точнее не целый, а только две четверти трети, но это же маасдам, а не безымянный жёлтый кусок. "Мне жаль твою мать, которая, пахая на трех работах, пыталась прокормить тебя, когда её ненаглядный муж бросил красавицу, как только узнал, что она беременна..." Вообще, если копнуть глубже, то видов целей людей намного больше, Чан лишь выделил основные. Остальное их подвиды. Вы можете иметь маленькую цель, но не идти к ней, то же может быть и с большой целью. Или может вы идёте к целям других людей? Много всего, но основных только три. "Почему ты такой странный? Мама мне не разрешает с тобой общаться, говорит, что твой отец тюремщик. Это правда?.." Он не понимает людей. Весь его жизненный путь они были одинаковые: пытались обратить на себя внимание, но в случае чего – оправдывались. Глупо и бесчестно. Пытаясь привлечь внимание, они часто переходили границы, сплетничая и обсуждая. Это бесило Чана. Он придерживался принципа: "никто тебя не знает так, как знаешь себя ты", и это помогало. Когда знаешь, что правда другого человека от сплетен искажается и её уже нельзя назвать правдой, то, в свою очередь, твоя правда и есть правда. Когда их правда уже является истинной ложью, и пусть об этом знаешь только один ты, тебе спокойнее. Ведь ты знаешь, где тропа верных суждений пошла под откос. Это часто помогало справится Чану с проблемами. Не зря говорят "у каждого своя правда". Только очень важно знать, где эту правду ты откопал. Его тело перестало слушаться хозяина. Увидев, что рядом пусто (собственно говоря, этого он и ждал), руки потянулись к шоколаду и стыдливо спрятали его под рукав. Он повернулся в сторону, его глаза округлились, а сердце боязливо забилось. Он побежал. Как это глупо. Он около часа пытался украсть шоколадку. Гребаную, мать вашу, шоколадку. Ноги несут в неизвестном направлении, будто заранее проложили определённый путь, не посвятив в свои планы кучерявого парня. Страх и следующее за ним сердцебиение не дают нормально вздохнуть от быстрого бега. Этот самый страх постоянно даёт необходимость оглядываться, чтобы проверить, есть ли за тобой хвост. Ноги уже путаются, но он не останавливается. Где он? без понятия. Но ему это не важно, он даже не заботится об этом, просто бежит, куда глаза глядят и тащат ноги. В руках — шоколад. Тот самый, который пятнадцать минут назад он украл в магазине, а после, увидев полицейского, ломанулся прочь. До этого такого не было. И вот, пожалуйста, уже пятнадцать минут он бежит неизвестно где. А правда, где он? Когда эта мысль посещает его кучерявую голову, он резко останавливается. Его немного заносит, но, стукнувшись о непонятную стену, он все же ловит равновесие. Стена кирпичная. Грязная и окрашивающая руки в красный, словно мел. Парень морщится, такими кирпичами они рисовали на асфальте в далёком детстве, когда красть шоколад не было необходимости. Теперь посещает другой вопрос: Почему именно шоколадку? Он никогда не любил шоколад, да и с возрастом вкусы не сильно поменялись. Эту сладость он воспринимает…как помидоры? Странное сравнение, но и к шоколаду, и к помидорами он относится равнодушно. Кинув плитку в карман серой толстовки, он оглядывается по сторонам. Тут он точно впервые. Слишком…серо. Дома выглядят плохо, даже слишком. Их много и все какие-то грязные, многие нижние этажи с выбитыми стёклами, но там будто кто-то все равно живёт. Делая шаг, он натыкается на зеленые осколки, которые хрустят под ногами. Бутылка из-под пива. Ужас. Сам он не пьющий. Не видит в этом смысла. Иногда хочется просто расслабиться, но бывает это настолько редко, что…что очень редко. Шаркнув брезгливо носком кроссовка по земле и отодвигая этим движением от себя битое стекло, он снова поднимает взгляд. Впереди двор. Зелёная обтоптанная трава, которую, кажется, не косили с начала лета. Детская площадка со слезающей тусклой краской: карусель, две качели, железная горка и песочница. На глаза сразу попадается юноша, сидящий на качелях. Он грустный, одежда изношенная, лицо направленно ровно вперед, а глаза не двигаются. Только иногда он делает маленькие движения ногами, проводя носками по траве, которую дети уже успели засыпать песком. От этой картины становится не по себе. Парень делает шаг в сторону юноши, второй, третий. Холодная рука ложится на его плечо. Светлый высокий парень его останавливает. — Не надо. — Парень кинул нечитаемый взгляд на юношу, — Не тревожь его. Кучерявый повернулся всем телом к светловолосому, задавая немой вопрос. — Ванг. — Он коротко кивнул, потирая одной рукой глаз, а вторую пряча в карман серой испачканной кофты. Но увидя, что кучерявый ничего не понял, дополняет. — Меня зовут так. Ванг — типа король, понимаешь? — Это твоё имя? — Кучерявый произнёс первое слово за довольно длительное время, и это сразу понятно: в горле сильно пересохло, и поступил кашель. Светловолосый тут же поменялся в лице, которое вытянулось в одобрительной улыбке. Его брови поднялись, а той рукой, которая не была спрятана в карман, он начал сильно и много жестикулировать. — Да! Ванг. В точку! — И, к удивлению вора, тут же замолчал. Неловко пауза длилась от силы секунд пятнадцать, и светловолосый её поспешил разрушить. — Ну? Мне интересно узнать твоё имя. — Извини. Чан. — Бан странно покосился на Ванга. Этот парень вызывал очень много подозрений. Худой, высокий, бледная кожа и карие глаза. Он был похож на наркомана, хотя также было понятно, что он этим всем не увлекался. — Кто он? — Кучерявый кивнул в сторону юноши на качелях. Повернувшись к светловолосому, он немного испугался. Изменённый в худшую сторону взгляд Ванга не говорил ни о чем хорошем. Парень начал кусать внутреннюю сторону щеки, нервно потирая запястье. — Йенни. Для тебя он Йенни. — Голос Ванга резко понизился в тональности. Говоря почти шёпотом, он почти не моргал. От него исходил страх. Почти не слышный уху и неразличимый глазу. Но он был. — Йенни? — Неожиданно громко произнёс кучерявый. Было ощущение, словно Бан уже слышал нечто подобное, но вот только где, не мог вспомнить. Ванг тут же встрепенулся, набрасываясь на Чана и закрывая его рот своей большой и холодной ладонью. Его безумные глаза вводили в непонимание и смущение. — Тихо! Ты, главное — не произноси ни слова. — Парень выпрямляется, а кости его позвоночника громко хрустят. — Он, все слышит. Чан посмотрел на Ванга очень странно. Непонятный он какой-то и подозрительный. Бан отошёл от парня на несколько небольших шагов, нервно сглатывая. Район тут плохой, влияет на окружающих, и Ванг тому подтверждение. Интересно, может, он все-таки наркоман? Ванг заметил, как странно на него косится кучерявый, и расхохотался. Громко, не беспокоясь, что его кто-то услышит. — Думаешь, я того? С ума сошёл? — Парень успокоился, выпрямляясь. Его лицо больше не выражает той энергии, как до этого. Он посмотрел чётко в глаза Бана. — Знаешь, ты прав. Я сошёл с ума. А ты не бойся, иди к Йенни. Чану это все не понравилось. Недоверяющий взгляд в сторону парня на качелях, руки в карманы, и он пошёл. Ванг, провожая взглядом Бана, плюёт на траву и, улыбаясь, уходит к нескольким парням позади. После непонятного разговора с Вангом, на Криса напал необъяснимый страх. В горле пересохло, а челюсть тряслась. Руками он нащупал шоколадку и успел пожалеть об этом, о том, что украл её. Юноша все так же смотрел вперёд, не поворачиваясь на шорох со стороны кучерявого. Бан прошёл мимо юноши, но и тогда он не обратил внимания на него. Чан сел на качель рядом, отталкиваясь слегка носками. — Привет. — Парень повернулся в сторону Йенни, неловко махнув рукой, а после почесав этой же рукой щеку. Юноша, сфокусировав взгляд, медленно повернулся к Бану. Длинные чёрные глаза, можно сравнить с лисьими; коричневые не короткие волосы, красивые губы и совсем детское личико с наивным, но осторожным взглядом. — Я Чан. — Парень протянул руку. Юноша тоже. — Чонин. На удивление Бана, Чонин совсем обычный, милый и спокойный. На первый взгляд. Красивый юноша, с невероятными глазами. Парень настолько переволновался, что был уверен в высокомерии юноши, но, подойдя к нему, успокоился. Однако диалог дальше не шёл, и Чан начал слегка паниковать. — Чонин? Красивое имя. А почему ты один? Чонин не отвел взгляда с парня, только очень завораживающе улыбнулся. — Я не один. Просто сейчас не с ними. А ты что тут делаешь? У Чонина очень красивые и добрые глаза, что Чан просто не может быть в напряжении. Говорить с Яном очень легко, просто, этот человек, хоть и они пока ещё мало о чем успели пообщаться, располагает к себе с первых слов. — Я? — Бан встрепенулся. А ведь правда, он же сюда случайно забежал. — Это прозвучит странно, но я не знаю. — Парень смущённо улыбнулся. — У этой истории есть предыстория. Не осуждай меня, прошу. Я сам не знаю, что делал. Чонин внимательно уставился на Чана, он действительно его слушал и ждал продолжения. Для Бана это было немного непривычно. Он мало с кем общался, а слушали его еще меньше. Поэтому парень не выдержал и отвёл взгляд на руки. Голос стал тише. — Я украл плитку шоколада из магазина, испугался, что меня поймают, и побежал. Ну и заблудился. Вот так. Чонин негромко рассмеялся. — И все? Тебе так стыдно за такой простой поступок? — Ян облокотился на край качели, кладя свою широкую ладонь на плечо Чана. — Это пустяки, хён. Они сотнями и тысячами крадут ежедневно, а ты украл простой шоколад. К тому же шоколад очень вкусный. Так что не жалей ни о чём. Слова Йенни очень помогли старшему с его честной совестью, но вот обращение «хён» окрасило его уши. До этого момента Чан и не знал, что его так легко смутить и вывести на краску. Все эмоции обычно, которые он испытывал до этого, были простыми и шаблонными, но сейчас это сильно удивило парня. Было что-то в Йенни притягательное. Даже Бан, который отрицал всё подобное, включая простую симпатию к людям, вдруг поверил в простую человечность. Он не был нигилистом, просто простая вера во все это у него отсутствовала. В его голове не раз крутились мысли о том, что человек сам придумал себе эти эмоции и, чтобы их оправдать, дал им названия. Он уверен, что каждую эмоцию можно контролировать, управлять, вести в нужное русло, пока не выйдет что-то путное. Но эта эмоция была для него новой, и он очень хочет повторить её. С Чонином, и никем другим. — Получается, ты любишь шоколад? — Крис, не дожидаясь ответа, вытаскивает плитку из кармана, передавая её юноше. — Держи, я не люблю сладкое. Чонин взял подарок. Это было очень мило и неожиданно. Его щеки приобрели розовизну, и появилась легкая улыбка. Опустив голову вниз, Ян поблагодарил Бана. Карманов у него не было, поэтому шоколадка осталась в руках, которые, в свою очередь, он положил на худые колени. Новые эмоции, которые испытали оба парня, принесли их встрече уйму неловкости и долгих пауз. Чан как обычно размышлял, а Чонин, о котором мы мало что знаем, просто не мог поверить, что ему приносит удовольствие разговор с человеком. Да, Чонин очень странный. Даже, наверное, Чан более нормальный. Но, несмотря на это, он смог найти себе друзей, которые с ним только потому, что им нравится общаться с Яном. Но Ян сам очень мало говорит, он в основном слушает. Друзья не жалуются, их все устраивает. Самая большая странность Чонина заключается в его нестандартном круге общения, если исключить из него его компанию. Животные его страсть, а он их. Местные дворняги, бродячие кошки, крысы и мыши, он со всеми находит, каким-то странным образом, общий язык. В его переднем кармане штанов, если он в штанах, всегда греется маленькая черно-серая крыска. Печальнее всего, что ей уже перевалило за два года. Чонин зовёт ее Вайт. Оба понимали, что неловкую паузу нужно как-то прекратить. Чан, как только набирал воздуха что-то сказать, тут же мерк, улыбаясь и опуская голову. Чонин наблюдал за старшим боковым зрением и тихо, но по-доброму смеялся. Поэтому решил больше не мучить бедного парня, беря все на себя. — Где ты живёшь? Может, я могу помочь? Тут опасно, мои друзья могут проводить тебя. Это плохой район, тебе лучше тут не появляться. — Было слышно, что на последних словах Йенни немного погрустнел, а его голос стал в разы тише. Чан тоже огорчился, но ему льстило, что младший, вроде как, беспокоится за него. Он громко вздохнул и встал. Камни под его ногами прохрустели, а лёгкий ветер пустил малую волну мурашек. Качель неприятно скрипнула, качаясь туда-сюда. Бан посмотрел на юношу, улыбнувшись. Первый раз в жизни Чана настал момент, когда отпускать человека не хочется, только в этом случае отпускают самого Чана. Всех, кто встречался на его пути, он воспринимал как запрограммированных на эту цель существ, которые продолжают одно и то же, унижая и выставляя из себя больше, чем они есть. С Чонином другое. Он чем-то не такой, как все они. С ним хочется остановить время, и Крис хочет просто вернуться, чтобы хотя-бы сделать вид, что время действительно остановилось. Ведь ничего масштабного не случится, если один раз он просто исчезнет ото всюду и для всех. — Не надо. Я сам найду дорогу обратно. — Однако Ян головы не поднимал. На его лице была грустная улыбка, а руки все время перебирали шоколад. Чан встал напротив юноши и сел на корточки, смотря тому под свисающую чёлку. — Я приду завтра. В два. Идёт? Младший поднял голову, смотря в глубокие глаза Чана. — Идёт.