Whisper

Чан пришёл четко в назначенное время. Чонин уже сидел на качелях, на которых Бан его вчера застал. Ян выглядел как и вчера – грустным и рассредоточенным. Чан оглянулся, пока шёл. Пусто. Нет, прям реально пусто. Никого, кроме них. Хотя, нет, погодите, за деревом стояли два парня. Сложно описать их издалека, но один из них точно вчерашний новый знакомый Ванг. Он был подозрительный. Когда его взгляд уловил взгляд Чана, он не отвернулся, продолжая серьёзно смотреть. Парень рядом облокотился на дерево, повернувшись к Бану спиной. Нервная улыбка тут же появилась на лице Чана, он отвернулся, подходя к юноше. — Привет... — Приветствие, как и вчера, получилось неловким. Бан сел на соседнюю качель. — Я не опоздал, пришёл, как и обещал. — Парень обратил внимание, что ничего практически со вчерашнего для не поменялось. Те же качели, та же майка, то же время. Все такое же. — Ощущение, словно вчера не кончалось, и сегодня – его продолжение. У тебя так же? Сегодня диалог шёл сложнее, чем вчера. Это даже не было похоже на общение. В груди появилось неприятное чувство; словно тебя принимают за дурака, когда ты приходишь в новую компанию. Все на тебя смотрят, и тебе хочется провалиться сквозь землю. Центр внимания – Ты, ты же и центр насмешки и обсуждения. Когда ты уйдёшь, они будут говорить про тебя гадости и только с маленькой вероятностью скажут, что ты классный. Лицемеры, это жутко бесит. Поэтому, обычно, Чан не появляется в компаниях. Ты не знаешь, кто они, чем занимаются. Тебе известное только хорошее, но плохого-то больше, и ты знаешь это, потому что прекрасно понимаешь, что не может человек быть ангелом, особенно в компании, особенно все сразу. Однако Чонин все же обратил внимание на парня. — Привет. Нет, ты пришёл раньше. Да, у меня так же. — Юноша повернулся, налаживая зрительный контакт, который, как ему показалось, успокоит бешеное сердце Бана. — Всё хорошо? В этот момент Чану показалось, что он увидел в глазах нового знакомого волнение. Самое интересное, ему показалось, что это была первая реальная эмоция юноши. Будто остальное было игрой. Но осознание этого пришло именно сейчас. Он улыбнулся, хотя вернее будет сказать имитировал улыбку, ведь настоящую показать ему не давало лёгкое внутреннее разочарование. Собеседник это понял, но не подал виду. — Всё хорошо, просто я бежал к тебе, поэтому мне нужно прийти в себя. Дашь мне минутку? — Только если минутку! — Чонин улыбнулся, эта эмоция тоже была настоящей. Чан боялся лжи. Она окружала его всегда и везде. Этот страх у него выработался ещё в далёком детстве и теперь преследовал по пятам. Люди врали, они и будут это делать. Но одна из ужасных и подлых вещей — когда люди врут для определённой цели. Они используют тебя, чтобы достичь своего. Когда их цель достигнута, они бросают тебя, словно ты ненужная тряпка. Вот они смеются тебе в лицо, улыбаются, шутят, а на деле тебя ненавидят и презирают всем, что у них есть и нет. Но самая страшная ложь — это белая, она же безобидная. Вроде бы ничего такого плохого человек не сделал, но на душе прям...неприятно от самого знания, что тебе соврали. Вот и тут так, вроде врали чуть-чуть, но принять этот факт сложно. — Чонин, я задам один вопрос? Я таким ещё не интересовался никогда. — Я не знаю. Это уже смотря какого характера вопрос. Для того, чтобы ответить, я должен узнать информацию, которую ты пытаешься выведать из меня. Поэтому сначала вопрос, потом уже ответ. А вопрос-то банальный, просто Чану тяжело даётся. — Сколько тебе лет? Чонин уставился на Бана, прокручивая в голове слова, которые только что дошли до него. — Девятнадцать...Это и был тот вопрос, на который ты просил разрешение? Сейчас Чан тоже видел настоящие эмоции. Удивление и непонимание. Юноша выглядел безобидным котёнком, особенно так выпучив глаза и надув слегка губы. Как бы котёнок не оказался гиеной. — Да. Мне двадцать три. Надо сказать, я удивлён – думал, тебе лет шестнадцать. Чонин улыбнулся и отвернулся. Траве позади парней зашелестела. Бан повернулся и увидел...крысу? Она была почти чёрная, глазки блестели, маленькими лапками она бежала в сторону Яна, который уже нагнулся, поставив на землю руку, чтобы взять её. Когда крыса оказалась в руках юноши, он погладил её. — Это Вайт. Вайт, это Чан. — Парниша схватил крысу двумя ладонями и приблизил к лицу, поворачивая её мордочку в сторону Бана. Но вот сам Бан не разделил с Чонином порыва погладить животное. — Вайт? Интересная кличка. А сколько ей? — Ян уже понял, что вопрос про возраст является самым интересующим вопросом парня на сегодня. — Два года. — Но тогда она скоро умрёт. — Спокойное выражение лица показало внутреннее спокойствие парня. Так и было в реальности. Он просто пустил все на самотек, ожидая, что же жизнь ему сейчас новенького подкинет. — Не умрёт. — Из уст юноши это вышло как некая загадка. Тайна, которую знал Чонин, но говорить Бану не собирался. Он отпустил крысу на колени, та зафыркала, потопталась и спряталась в передний карман шорт. Чан удивился их размерам, раз даже грызун там поместился. — Она нюхает, но слепая. Чан посмотрел на юношу, облокотившись на локтевую сторону качели и рукой поддерживая голову. — И какой от неё тогда толк? Если она нюхает, но не видит. — Очень даже весомый. Она лучше любой зрячей крысы. Она нюхает и не видит, что нюхает. А они нюхают и видят. Они тупые, а он нет. — И зачем она тебе? — Это тебя не касается. — Прозвучало грубо и бестактно, что очень задело Чана, который потускнел и замолчал. — Те, кто чего-то лишён, намного сильнее тех, у кого есть все. Вайт не видит, но чувствует. А Он слышит, но не видит. — После сказанного Чонин поменялся в лице, закрывая резко рот. Кинув мимолетный взгляд на Бана, он засуетился, поднимаясь на ноги. Но вот только парень успел зацепиться за одну очень интересную деталь, которую сказал юноша. — Он? Кто? Один из твоих друзей? Ванг? Мне показалось, он хорошо видит. — Кстати, шоколадка была очень вкусная. Украдешь для меня ещё? — Чонин шутил, он просто хотел показать, что это внимание, которое было уделено ему вчера, не прошло бесследно. А Бан и не заметил, что парень просто переводит тему. — Конечно! Хочешь, прямо сейчас? — Чан встал, подходя к Чонину. — Сейчас? Ха-ха, хен, я же пошутил. — А я нет, идём. — Бан схватил юношу за запястье, приглашая таким способом его идти за собой. Когда Ян пошел сам, то есть его не тащили сзади, парень отпустил его. Они шли рядом, болтая обо всем. Напряжение снова ушло, пришла лёгкость и спокойствие. В принципе начинать общение очень сложно, особенно если до этого вы никак не пересекались. Чонин был лёгкий в общении, но Бан его немного не понимал. Пусть поначалу все казалось очень некомфортным, сейчас уже нет того шлейфа неловкости в воздухе. Есть даже ощущение, что парни где-то пересекались. Главное, что обоим это знакомство принесло нечто приятное, что разожгло их душу снова, пусть они этого ещё и не поняли. Но Бан не любил новые знакомства. Он их избегал, ограничиваясь одними простыми, но резкими фразами. Но тут другое. Пусть и разумом Чан не хочет это продолжать, но сердце маленьким магнитиком показывает путь. А часто бывает так. Найти своего человека очень сложно, но когда ты ощущаешь то родное чувство где-то внутри себя, там, где, казалось, зажечься уже нечему, ты расцветаешь, хватаясь всеми конечностями за человека. А он и не против. Может ли быть Йенни человеком Чана? Или все это лишь простой образ?

***

Вонючий дым сигареты впивается в лёгкие, полностью заполняя их собой. Его тонкие длинные пальцы, где ногти окрашены в розовый с единственной надписью "Он", небрежно подносят табачную палочку к пухлым губам, где болячки уже не сходят неделю. На худой руке браслет, где выделяются только две буквы. Его чёрные волосы слегка ерошит ветер, а уставшие глаза смотрят на кирпичную стену напротив. До ушей постоянно доносятся надоедливые комментарии "друга", без которых ни один, ни второй жить не могут. — Не думал, что он придёт. — Ванг, сгорбив спину, наблюдал за людьми на детской площадке. Его взгляд был больше грозным, нежели злым. Парень, тяжело вздохнув, закрыл глаза. — А я знал. Потому что Чонин вчера сказал это. А если это сказал Чонин, значит точно правда. — Если это сказал Чонин, — Ванг приблизился к лицу курящего парня, — значит он больше сюда не придёт. — Придёт. Это я тебе гарантирую. — Бычок полетел вниз, встречаясь с асфальтом. Рука, которая его держала, опустилась в карман. Понизив голос, он говорил уже для себя, — Хотя лучше бы не приходил. — И что теперь делать? — Остаётся только ждать, но ты не бойся, у меня чуйка на беды. — А что ты чувствуешь сейчас? — Ванг успокоился. — Ничего. Абсолютно. — Это хорошо или плохо? — Вроде хорошо, но мне это не нравится. — Оба парня замолчали, идиллию разрушил голодный живот Ванга. — Ты уже проголодался? Пойдём, я нашёл вчера одну шаурмечную.

***

Чан и Чонин стояли напротив полок с шоколадками в магазине, где Бан вчера украл одну. Людей было больше, а адреналин начал бить в венах, доходя до сердца. — Какую хочешь? — Почему-то сегодня эта цель была ещё более желанной, чем вчера. В прошлый раз не было толчка, а сейчас тут стоит парень, разочаровать которого нельзя. Если Чан пообещал, значит сделает это, даже если сейчас его поймают и посадят на несколько суток. — Там подороже. Мне кажется, они лучше. Хочешь её? Чонин пожал плечами. — Хочу эту. — Он показал на известную, но обычную молочную шоколадку. Она мало чем отличалась от остальных. Была нормальной цены, не дорогая, не дешёвая. Самая обычная. — Почему именно её? — Действительно интересно, почему Ян выбрал эту шоколадку, игнорируя другие, которые, возможно, были лучше. Перед ними множество сладостей, казалось бы, выбирай любую, все равно крадем. А он указал на эту. — Потому что мне хочется. Хочешь, я сам украду? — Чонин потянулся к верхней полке рукой, но Бан его остановил. — Нет. Я хочу сделать это. — Но мне правда без разницы. Зачем ты героишься, если боишься? А правда, зачем Чан это делает, если в душе он не хочет. Или хочет? Сложный вопрос. Но ведь бояться и героиться это настолько разные вещи, что они даже совместимы. Ты можешь быть героем, но бояться. Ты можешь вести себя как трус, но на деле тебе просто лень. Поэтому вещи, которые говорит Чонин, просто невозможны. — Я и не пытался. Да, возможно где-то там сидит страх, но он есть у всех, и это никак не зависит от того, насколько я герой. — Чан отпустил руку Яна. — Ты хочешь эту? — Он достал шоколадку, рассматривая её. Йенни смотрел на Чана с восхищением и грустью. Почему он такой хороший? — Да. Эту. Чан медленно просунул шоколадку в рукав, незаметно, но это только для себя, оглянувшись. Они молча и стремительно пошли к выходу. Около выхода стоял охранник. Высокий, крупный, с высокомерным взглядом. Светлые брови почти сливались с кожей, что выглядело очень смешно. Лицо есть, а брови куда делись? Он подозрительно смотрел в сторону парней. Когда Чонин прошёл мимо него, охранник положил свою ладонь на плечо Бана. — Молодые люди, платить за сладость будем? Сердце бешено застучало, горло сразу пересохло, руки затряслись, словно это все сон. Его поймали. И вот, знаете, то чувство, когда ты что-то делаешь такое, а потом думаешь, мол, пронесёт. Но не пронесло. Все случилось на автомате. Испугавшись, Бан пнул довольно-таки крупного работника между ног, хватая Чонина за руку и убегая прочь. Но это было весело. Страшно и безумно интересно. И Чонин смеялся, не успевая за Баном. Ноги юноши постоянно сплетались между собой, и от падения его спасал только Крис, держащий за руку. Мужчина погнался вслед, что-то выкрикивая про полицию. Прохожие оглядывались, выпучивая глаза и осуждающе качая головой. Почему им всем не плевать? А потому, что люди любят обсуждать других, их проблемы и несчастья. Если у тебя все хорошо, то кому ты нужен? Никому. А если у тебя все плохо, то и подавно. Шаг за шагом давался сложнее, и оба уже уставали, но им было хорошо. Ноги болели, лёгкие тоже. Петляя по дворам, чем пытаясь запутать разъяренного охранника, Чан резко завернул за угол, таща за собой юношу. Прижав Яна к стене, он тяжело дышал, но улыбка не сходила с его лица. Чонин тоже устал, поэтому расслабился, чуть свисая и задыхаясь, но улыбаясь. Чан поднял взгляд, встречаясь им же с Йенни. В глазах юноши появился огонёк, которого раньше там точно не было. И вот тот самый момент, когда сказать хочется много, но вы молчите. В том, что в этот момент наступает молчание, нет ничего такого, ведь слова вам не нужны – вы и так все понимаете, просто смотря друг на друга. Эмоции уже разрывают, но слов просто нет. Вам хорошо. Обоим. Чан отпустил парня, которого ранее прижал к стене. Чонин залез в карман, выпуская крысу на волю. — Надо будет повторить. И Чан был согласен.

***

Он слышит их. Их много, они разносторонние и очень глубокие. Они заполняют Его всего. Холодные руки начинают подрагивать. Он будит Его. Нарушает Его сон. Влезает в Его мысли своими. Он не даёт Ему спать. Он точно скоро проснётся. Холодный ветер пролетает мимо высоких деревьев, забегает в пустые окна, где стёкол нет уже давно, заходит в комнатки, касаясь Его мирно лежащего тела, накрывая одеялом мороза. Его сон становится крепче: он снова далеко, он снова Его не тревожит.