Приключение всей жизни

Если ты собираешься сделать себе на чем-то имя — то этим нужно заниматься действительно серьезно. Сумбур Евфратской экспедиции был еще свеж в памяти Фитцджеймса, как боль в ранах, полученных им как у гостеприимных арабских племен, так и во время китайского безумия. Каждая вылазка, каждая вахта, каждая возможность отличиться — Джеймс вцеплялся в нее с яростью бульдога, повисшего на шее быка. Его багаж знаний об Арктике, льдах, навигации в подобных водах был ничтожен, хоть он мог многое рассказать о побережье Африки или Китае. Одно он знал точно — его шансы помереть от холеры в полярном море ничтожны, притом ничего больше не даст ему таких высоких шансов стать кем-то влиятельным и известным, как Парри или Росс. Несколько лет назад он уже был первопроходцем, значит, вторую попытку надо было завершить рыцарским титулом, хорошим жалованьем и выгодной женитьбой. Эти мысли роились в его голове, как мухи, когда он ждал Чарлвуда за столом в «Харфордширском кабане». Его товарищ по своему обыкновению должен был прийти еще за 15 минут до назначенной встречи, но на часах уже было девять, а Чарлвуд всё не появлялся. Джеймс решил, что он абсолютно в своем праве начать пинту пива без друга, но, как только он сделал первый глоток, на пороге появился Эд, запыхавшийся и красный до корней волос. - Давай чуть охладишься, - доброжелательно произнес Джеймс и подвинул в его сторону кружку. Чарлвуд рухнул на стул рядом и залпом выпил половину, - что же, мистер Чарлвуд, сегодня рубим голову гонцу или же продолжаем наши возлияния? - Птичка в Адмиралтействе напела, что меня уже назначили коммандером «Террора», осталось только дождаться официального назначения… Так что сегодня я весь день в твоем распоряжении, приятель, только ты, я и еще несколько галлонов пива! Ты идёшь с Франклином на «Эребусе», я на «Терроре». Увеличенное жалование, королевское питание, да и холеры там не будет. Фитцджеймс болезненно поморщился, вспоминая, как выблевывал в грязную речную воду куски своих внутренностей, поэтому он молча согласился с Чарлвудом и поднял вверх кружку: - Ура капитану Чарлвуду! Cпустя пару часов вошел вестовой и молча протянул записку Чарлвуду, который уже порядком захмелел — они вспоминали берег Африки, и подвыпивший офицер не торопясь развернул бумагу, ожидая добрых вестей. Он мельком прошелся по строчкам, что-то пришептывая вслух — из этого Фитцджеймс уловил только слово «Крозье». Чарлвуд практически махом протрезвел, перечитывая записку. - Джеймс, этот старый хрен предложил свои услуги Адмиралтейству, и они «сочли себя обязанными предоставить место капитана опытному полярному исследователю». Да чёрта ему с два! Обычно деликатный и сдержанный в эмоциях Эдвард был не похож сам на себя — а Джеймс рассеяно смотрел на друга, который понимал, что его арктические амбиции могут абсолютно так же разлететься в пух и прах, если старый Барроу не сможет протолкнуть его кандидатуру. Если до этого он мог надеяться, что коммандером «Террора» могут поставить не Чарлвуда, а его, то теперь оставался один-единственный вариант. Фитцджеймс вздохнул, расплатился с хозяином заведения и бережно довел старого товарища до гостиницы, на прощание приобняв его и поцеловав в лоб. - Еще нет никакого официального приказа, Эд. Возможно, еще пойдешь с Франклином вместо меня, - он подмигнул, - нам всем остается только ждать, и наши несчастные судьбы только в руках Адмиралтейства и Господа, и еще непонятно, за кем окончательное решение. Чарлвуд кивнул головой, поцеловал в лоб Фитцджеймса и скрылся за дверью гостиницы. Фитцджеймс остался стоять в смятении — Барроу уже ничего не смог сделать с его назначением как главы экспедиции, и кто знает, чем это может закончиться и кто еще вылезет с пожеланиями открыть новые земли для Короны. И осталось лишь то, что тяготило его деятельную и кипучую натуру больше всего на свете — ждать. *** … Старый лис Барроу все-таки протащил своего протеже в арктические офицеры — и с этого момента всё завертелось по-настоящему быстро. Половинное жалование и медленное потухание у Каннингемов, как бы он не любил свою названую семью, были позади. Он никогда не был в холодных водах Арктики, но это обещало быть очень славным приключением. Они уже как-то встречались с его непосредственным командиром — кажется, на похоронах адмирала Готема. Сэр Генри скончался неожиданно скоропостижно для всех — никто даже не понимал, в том числе и сам Джеймс, что это правда, но в те апрельские дни 1833 года он впервые увидел сэра Джона, командовавшего тогда «Рэйнбоу». Его грузная высокая фигура стояла чуть вдали, склонившись в скорби и он нашептывал себе под нос молитвы — да, кажется, это были молитвы. Его манера держаться крайне импонировала Фитцджеймсу — и еще пара случайных встреч укрепила его в это мнении. По большому счету, ему очень повезло быть коммандером на борту настолько опытного полярного исследователя. - Мистер Фитцджеймс? - за те года, что прошли с тех похорон, в памяти Джеймса его теперь уже командир ничуть не поменялся — разве что, возможно, его взгляд стал чуть более изнеможенным? Нет, он слишком плохо помнил того Франклина. - Сэр, - он почтительно наклонил голову, - коммандер Джеймс Фитцджеймс, жду вашего приказа. Полярник внимательно рассматривал своего заместителя, словно пытаясь вспомнить, где он мог слышать об этом молодом человеке — то, чтобы они где-то встречались, сэр Джон точно не был уверен. Или же… Фитцджеймс, Фитцджеймс… - О, это же вы спасли того несчастного из реки Мерси? Приятно отправиться в экспедицию с настоящим британским героем, мистер Фитцджеймс, лучшего заместителя мне просто не найти. Нам предоставили оборудование для магнитных исследований… Скорее всего, это будет вашей задачей, и, мистер Фитцджеймс, я очень рассчитываю на вас в отборе волонтеров, - сэр Джон взял в руки бумаги, изучая выслугу лет и места, где служил этот молодой офицер, - ваш опыт невероятен и сыграет на руку в формировании экипажа. - Благодарю, сэр, - он блистательно улыбнулся, чувствуя, что все пойдет так, как он захочет, - жду вашего приказа! *** Фитцджеймс взял на себя много забот, показав себя, как всегда, эффективным и многозадачным — подбор экипажа никогда не был делом приятным, и его с удовольствием отдали этому молодому офицеру. Часть людей привел Крозье — Фитцджеймсу сразу не понравился этот мрачный и молчаливый тип, который занял заслуженное место Чарлсвуда, и удивительно было, что за ним вообще пошел хоть кто-то. Данные ему поручения он принялся выполнять со всем возможным ему рвением — и то, что практически все оказались ему знакомы, сыграло на руку обаятельному и говорливому коммандеру. Полковник Сабин, обучавший его еще перед Евфратом, занимался оборудованием и для открытия Северно-Западного прохода, что дало Фитцджеймсу огромную фору и максимально быстрое получение необходимых инструментов. Он познакомил сэра Джона с Сабином, и там же был решен вопрос об обсерваториях — и когда Франклин неторопливо обсуждал с инженером преимущества передвижных обсерваторий, Джеймс уже практически видел свое имя на страницах газет. Коммандер решительно взвалил на себя и набор экипажа, став в глазах коммандира практически незаменимым элементом — и на свою радость и беду изучал список волонтеров, разыскивая там знакомые фамилии. Его старый друг Левесконт, с кем они ходили на «Клио», всеми правдами и неправдами сумел попасть на «Эребус» — значит, хотя в одном из офицеров Джеймс мог быть полностью уверен. Чарльз Дево — отличный парень, с которым они когда-то служили на «Корнуоллисе», плюс Чарльз очень, очень надеялся на повышение. Джорджа Ходжсона он знал лишь по той причине, что тот отбился от целой толпы китайцев, когда подстрелили самого Фитцджеймса — и человек, выживший в китайской мясорубке, точно сможет справиться с чем угодно. Ледовые лоцманы стали для него отдельной головной болью — здесь он мог смотреть только на бумаги и расспрашивать сослуживцев. Потом он раскинул мозгами под стакан спиртного и решил, что логичнее всего будет найти тех, кто ходил с китобоями — и в корабельном журнале появился Генри Фостер Коллинз и Джеймс Рид. - Поберегите себя, мистер Фитцджеймс, - в дверь каюты со стуком просунулась кудлатая голова Левесконта, - простите мою дерзость, но где вы нашли этого Рида? Ей-богу, этот парень едва говорит на английском. Коллинз хоть и бил китов всю свою жизнь, но он спускался под воду и что-то в этом понимает. - Генри, я больше сомневаюсь в Коллинзе, чем в Риде, - Джеймс поджал губы, разбирая пачку бумаг, - хоть Рид и хулит Бога через слово, я понимаю, что у него на уме. Он игриво посмотрел на Левесконта, вспоминая их относительно беззаботные дни на борту «Клио» и начал подергивать руками и лицом, изображая странную мимику Коллинза. Генри тихо прыснул в кулак — если бы Фитцджеймсу не было суждено оказаться тут, он бы был первоклассным лицедеем. - А вот что у него — нет. Но одиннадцать лет с китами — я бы тоже… Левесконт засмеялся и оставил друга наедине с его бумажными бедами. На счастье коммандера, несколько назначений были сделаны лично Франклином — так в списке появился Грэм Гор. - Вы делаете отличную работу, Фитцджеймс, -- за последние две недели он видел своего командира, занимавшегося провизией, лишь дважды, -- если вы найдете нам судовых врачей — я уверен, что в вашей бурной жизни они помогли не раз -- моя благодарность вам, Фитцджеймс, будет безгранична. - Так точно, сэр, -- для Джеймса подобная постановка приказа была странной, но все сослуживцы, ранее бывшие под началом Франклина, говорили о нем как о невозможно вежливом и богобоязненном человеке, кто и мухи не обидит. Мистер Стивен Стэнли, спасший его способность передвигаться в бытность их службы на «Корнуоллисе». Человек, вытащивший ту самую мушкеткную пулю из его спины, согласился сразу — и отрекомендовал Гарри Гудсира, который был его помощником на «Эребусе». За Гудсиром потянулись его однокурсники из Эдинбурга — Педди и Макдональд — и один из самых странных кадровых вопросов был закрыт для экипажа наиболее гладким способом. *** Впервые за всю эту безумную неделю он смог нормально отужинать, обсуждая с Левесконтом, что их ждёт в этой экспедиции. Генри отмахивался от малейших опасений, напомнив ему, что сам Фитцджеймс чуть не умер от холеры дважды на побережье Африки, а потом тащил на себе почту — а в Арктике нет холеры и почту тащить некому. - Ты же понимаешь, какие деньги будут и как высоко мы поднимемся, если все пройдет как надо? - он тщательно пытался разжевать жесткий кусок говядины, - А бедняга Ходжсон? Ты тогда рассказывал, что на нем повисли десять китайцев, как обезьяны, а он с себя их стряхивал. И потом этот человек сидел на половинном жаловании, а сейчас оно удвоится. Фитцджеймс согласно закивал — все-таки Генри был действительно голосом разума в их тандеме на «Клио». Во всей этой суматохе он так и не успел поговорить с командиром «Террора» — правда, Джеймс и не особо стремился. Приборы, люди, погрузка, бумаги — все это смешалось в обычный для командира корабля калейдоскоп, из которого его внезапно выдернул сэр Джон. - Мистер Фитцджеймс, нас ждут в Адмиралтействе, - приятный низкий голос сэра Джона вырвал его из моря журналов, в которых он старательно выводил окончательный состав новобранцев, - вас, меня и Крозье ждут на приеме. Сэр Джон Росс-старший очень заинтересован нашими успехами в подготовке к экспедиции и к нашим дальнейшим планам, так что весь Совет Адмиралтейства будет присутствовать на этом обеде. - Так точно, сэр, - Фитцджеймс почувствовал, как приятно подрагивают его руки и губы растягиваются в улыбке — возможно, именно так ощущалось исполнение мечты. *** Убранство зала буквально ослепляло молодого офицера, слишком молодого для такой экспедиции. Окружающий его мрамор, хрусталь и еда на столе, которую он не видел уже лет семь — все это опьяняло не хуже вина, которое старательно подливали стюарды. Он сидел между сэром Уильямом Гейджем и сэром Эдвардом Парри — и соседство с Парри, чью теорию открытого полярного моря так горячо поддерживал его покровитель, делало этот обед еще более нереальным. Звон бокалов, шипение шампанского, стук серебряных приборов об посуду, стоившую дороже, чем годовое жалование Фитцджеймса… Он чокался с людьми, о чьих приключениях он мог читать только в книгах, которые он недавно набрал в библиотеке, чтобы понять, что его ожидает. Мерцание, излучаемое парами огромных эполетов на плечах каждого из присутствующих тут, завораживало коммандера – скоро, совсем скоро он будет одним из этих небожителей, небрежно переговаривающихся о каких-то старых начинаниях. Только они теперь расспрашивали этого красивого молодого человека в идеально подогнанном мундире о его геройствах – Джеймс чувствовал себя настоящей звездой этого обеда. Франклин добродушно поглядывал на своего коммандера, которому алкоголь и ощущение собственного достоинства чуть развязало язык — «Цезарь, переходивший Рубикон» на острове гуано довел лорда Хаддингтона почти до апоплексического удара от смеха, а сэр Уильям Гейдж, хихикая, как мальчишка, писал обрывки рассказа Джеймса и передавал их под столом. В душном помещении сквозь чад алкоголя и свечей доносился смех самых опытных полярников во всем мире, которые смеялись над его, Фитцджеймса, приключениями — и вряд ли он мог вспомнить настолько волнительный и счастливый для него вечер. - Мистер Фитцджеймс, можно вас на секунду… – Франклин грузно встал со своего стула, уводя в сторонку коммандира «Эребуса». Кажется, Бак крикнул ему в спину, что ждёт продолжения истории с ракетами, на что Джеймс согласно закивал и стремительно выскочил вслед за сэром Джоном, сжав во вспотевшей ладони бокал. - Эти джентльмены вами очарованы, – Фитцджеймс чувствовал себя немного странно, разговаривая с абсолютно трезвым начальником, - вы – двигатель нашего прогресса, вы служили в паровом флоте и Парри очень заинтересован вашим опытом. Я очень рассчитываю на вас и ваши знания, полковник Сабин очень положительно отзывался об вашем изучении магнетизима еще в Евфратской экспедиции… С Божьей помощью я получил лучшего командира, которого только мог. С добродушной улыбкой он показал в сторону гудящего зала – Франклин не хотел портить его бенефис. И даже мрачный пристальный пьяный взгляд Крозье не мог испортить его триумфа — в этот момент Парри дернул его за рукав и заверил, что все в силах этого молодого офицера, и их «экспансию на Север» не остановит ничто, если в сердце экипажа будет гореть такой огонь. И культовый момент этого триумфа, пик, окончание экстаза от собственного успеха — короткий шепот Барроу на ухо, что Совет Адмиралтейства единогласно поддерживает его повышение до капитана. Он торжественно смотрел на Франклина, поддерживающе кивавшему своему заместителю, и на замершего Крозье — словно того окатили водой на арктическом морозе. Лёд тронулся окончательно.