Приключение всей жизни

Фитцджеймс вращался у мутного зеркальца, представляя, как он будет смотреться с целым иконостасом наград на груди – вне всякого сомнения, его это ждало в ближайшем будущем. Несмотря на смутное тревожное чувство, нападавшее на него по вечерам – скорее всего, доктор Стэнли назвал бы это признаками меланхолии, типичными для человека склада его ума, поэтому нужно было просто смириться с подобными ощущениями. Но после, как только на горизонте дребезжала полоска ярко-красного цвета, это сменялось практически эйфорическим ощущением счастья и осознания себя на нужном месте. Он пришёл за славой, и да, он получит её! На этой волне, окрылённый приятным утром и горячим кофе, Джеймс взялся за письма домой – не то, чтобы ему было рассказать чего-то нового, но желание поделиться этим всплеском ожидания самого наилучшего заставило взяться его за перо. С удовольствием расправившись со всей своей корреспонденцией – к его собственному удивлению, потому что в последнее время это приносило в основном душевные мучения — Джеймс отправился к нактоузу, дабы снять магнитные показатели. Стекла магнитных приборов заиндевели, и коммандер начал усиленно тереть их рукавом шинели – но нитки, которыми была прошита шинель, прилипли к металлу, не давая себя отсоединить. - Вот же чёрт, – пробубнил Фитцджеймс, пытаясь высвободить рукав, – ведь же совсем не холодно. Он посмотрел по сторонам, не видит ли кто-то его заминки – офицер хотел показать себя сразу понимающим все сложности этих широт, а не желторотым выскочкой. Кажется, нет – до ежедневно возящегося с компасом офицера никому не было дела. Вытащив свободной рукой блокнотик, часы и карандаш, он начал делать заметки, за чем его и застал неожиданно появившийся Франклин. - Доброе утро, мальчик мой, - певучий голос командира застал его врасплох, - сегодня необычайно морозно для этих широт. Смею полагать, спустя пару дней Бог смилостивится над нами и станет чуть теплее. - Так точно, сэр, - Фитцджеймс пытался удержать все вещи в одной руке, чтобы не опозориться перед начальством, – никаких магнитных аномалий не замечено. Доброе утро, сэр. Сэр Джон благодушно кивнул. - Не составите ли вы мне компанию во время сегодняшнего обеда? - Так точно, сэр… Был бы очень счастлив, сэр. От переживаний неясного толка при виде Франклина его ладони взмокли, и он наугад тихонько дернул свой рукав, чтобы наконец-то освободить его. Часы с печальным «дзынь» упали на заледеневшие доски, и Фитцджеймс печально вздохнул, что всё пошло опять не так. Кажется, этот предмет для него был заколдован. - Вы уронили часы, – заметил Франклин, – всё в порядке? - О… Да, сэр, – Джеймс натужно рассмеялся, – мне кажется, часовщики могут на мне знатно обогатиться. - Вы про ту историю с потерянными часами в реке Мерси? Или про украденные… - О, у меня ещё много историй, связанных с часами, и с моими финансовыми потерями. Боюсь, это две вещи слишком сильно связаны. Сэр Джон нахмурил кустистые брови, стараясь выразить сильную озабоченность: - И это тоже угрожало вашей жизни? - Ха. Отчасти, сэр, - Фитцджеймс тайком дернул рукав еще раз. - Боюсь, я не смогу дождаться нашего обеда, чтобы услышать эту историю, - озадаченность сменилась искренним любопытством, - если с магнитным полем всё в порядке. - Более чем, сэр, – дурацкие часы так и остались валяться на палубе, потому что ему не хотелось показаться совсем идиотом перед Франклином. Иногда, в его мечтах, Джеймс представлял, как он воссияет во всех лучах своей славы, вызволяя сэра Джона из какой-то ситуации, что сделает его совсем героем, практически святым в его глазах. Он часто прокручивал эту фантазию у себя в голове перед сном, что заставляло его сердце колотиться, словно туда вставили двигатель с парохода, и сон был потерян ещё на час. Фитцджеймс деликатно откашлялся, давая понять, что начинает свою историю. - О, это было во время Ефвратской экспедиции. Как я уже говорил, местное население относилось к нам сильно… По разному. Но одно было неизменно – это, конечно же, воровство. Сам Господь Бог не мог бы отучить этих людей воровать – их не пугали ни отрубленные руки, ни Коран, когда маячила возможность взять что-то у белых. Франклин с самым довольным видом закивал, словно его заместитель выдал всё то, что было у него же в голове. - Мы все спали вповалку на палубе – и это было не только из-за жары, но еще из-за того, что мы все, и офицеры, и матросы, защищали свое имущество. Я рассказывал вам про доктора Хелфера? - Нет, мистер Фитцджеймс. - Этот достойнейший джентльмен сопровождал нас со своей женой, чтобы помочь с переправой своим опытом работы в данных краях. Миссис Хелфер – храбрейшая из женщин, решила остаться там со своим мужем, несмотря на… Думаю, вы знаете, что ей там угрожало. - Да упасёт её Бог и благословит все дальнейшие дни, – Франклин кивнул проходившим мимо матросам, приветствуя их, – она разделяла с вами все тяготы экспедиции? - Так точно, сэр. Она и мистер Хелфер также были с нами на палубе. Мы ждали нападения каждую минуту, как тиха не была бы ночь. Часть наших парней несла вахту на берегу, часть – на борту, так как арабы могли полезть откуда угодно. На последней фразе он театрально откинул волосы назад, наслаждаясь тем, что был во всем внимании Франклина, хоть и не совсем осознавал это. - Итак, посреди этой ночи меня разбудил капитан наших пехотинцев… Кажется, это был Эсткорт… Он забрался так быстро, словно за ним гнались черти, и доложил мне, что на нас идут арабы. Как оказалось, они уже пришли – он уже висел за бортом, подло выслушивая все то, что мне говорил Эсткорт. - И он решил так пробраться к вам и убить вас всех, - согласно закивал Франклин, - поразительно, что творят эти безбожники. - Он высадил окно, которое было ближе всего к воде, – Фитцджеймс сделал характерный жест выбивания окна свободной рукой, – и вытащил всё, до чего могли достать его грязные руки. В том числе это были и мои новенькие серебряные часы, которые я купил после того, как первые пропали в водах Мерси. Таким образом, я лишился еще нескольких гиней, а негодяй, испуганный появлением капитана, пустился по палубе наутёк! - Но вы говорили, что на палубе спали все остальные… - Всё так, сэр, – Джеймс рассмеялся и потер лоб, а его болотные глаза засверкали задорными огоньками, которых ещё не видел никто, знавший Фитцджеймса даже очень близко. - И зачем же он это сделал, мальчик мой? – Франклин заинтересованно наклонился к рассказчику чуть ближе, хотя расстояние между ними и так казалось практически неприличным. - Миссис Хелфер, она была с нами на палубе. Он схватил её и замотал в плащ, чтобы утащить с собой, как трофей! Доктор Хелфер схватил её за ноги, на помощь подскочил Чарлвуд, и схватил доктора за ноги. Араб совсем сошёл с ума от предвкушения добычи и играючи перетащил трёх человек на корму и прыгнул за борт, держа замотанную в плащ миссис. Затем Эсткорт очнулся и подстрелил араба, он шлёпнулся в воду и наконец-то выпустил жену доктора. Кажется, последний был даже более напуган, и всячески пытался нас убедить, что араб просто хотел плащ, но мы-то видели, как арабы смотрели на миссис Хелфер во время нашего путешествия, и этот негодяй точно был заинтересован не в плаще. Но бедолаге Хелферу так было проще думать. Франклин только и делал, что качал головой. Ему подумалось, что эту историю лучше было всё-таки приберечь для обеда, но скорее всего, у Фитцджеймса в запасе было ещё много всего. Или же он мог предложить тему застольной беседы… - Значит, никто не пострадал? - О, нет, сэр. Пострадал только мой кошелёк – единственная вещь, которую он успел унести, был мой серебряный хронометр. - И вы, кажется, хотите лишиться ещё одного, – он мягко пожурил Джеймса и показал на часы, валяющиеся на палубе, – вы обронили. - О… Да, сэр. Я займусь этим… В ближайшее время. Капитан внезапно понимающе посмотрел на него и поднял часы с палубы, тут же вложив их в ладонь Джеймса и сжав его пальцы. - Жду вас на обеде, мистер Фитцджеймс, – коммандер почувствовал, как рукава тут же коснулась рука сэра Джона, выпутывающая его из плена прибора, – не опаздывайте, мальчик мой. Франклин упорхнул куда-то, словно в нем не было всех тех лишних фунтов, на которые он изредка жаловался своему подчиненному. Джеймс посмотрел на две ниточки из шва, так и оставшиеся примёрзшими к меди приборов – и краска совсем залила его лицо, но это уже был не стыд за свой ничтожный опыт на севере.