Осколок

Мира забежала в подъезд, и только когда дверь с грохотом за её спиной закрылась, девушка смогла выдохнуть. В глазах скопились слезы. Мирослава не понимала своего отношения к этой ситуации, с одной стороны, она уже давно за собой заметила, что Витя ей больше чем друг, и перед сном, закрывая глаза, она мечтала о том, что произошло сегодня. С другой стороны, они друзья, она сама обозначила эту границу, которую Пчелкин бессовестно перешёл, и не просто так. С чего-то, Мира была уверена, что Витя Пчелкин ни на что серьёзное не способен. Она могла зацепить его своей недоступностью, и как думала Мирослава, была ему интересна, пока не сдаётся. Ведь именно это поразило Витю в ней. Он никогда не получал отказа от девушек, более того, каждая, которую Пчела встречал на своём пути, была готова прыгнуть к нему в койку и мечтала об отношениях с ним. А тут, какая-то простая девчонка, не самая красивая, не самая умная, но на обаяние его не ведется. Точнее не велась. Мира поднялась в квартиру, быстро проскочила мимо отцовской комнаты и забежала в свою. Она включила настольную лампу, которая являлась маяком для Вити, что она дома и всё хорошо. Так же быстро выключила еë. Спать не хотелось. На столе она заметила маленькую коробочку, которую с утра проигнорировала. Проиграв схватку с любопытством она всё-таки открыла её. То, что лежала в коробочке добило девушку, и она зарыдала. Бархатная коробка хранила себе то, что Мира засунула глубоко в душу и закрыла семью замками. Воспоминания о маме. Девушка смутно помнила маму, ведь ушла она из её жизни достаточно в раннем возрасте, Мире было около 9 лет, но она отчётливо помнила свой 8-й день рождение. Они тогда всей семьёй пошли в парк аттракционов, катались на колесе обозрения и ели сладкую вату. Это был один из самых счастливых дней в её жизни, а после гуляний, Мира пришла домой и на столе ждал подарок от мамы. Подвеска, на которой была изображена маленькая пчёлка. Родители с детства дали ей это прозвище. Странно, что спустя много лет, она вновь столкнулась с этим прозвищем, пусть и не в свой адрес. Мира потеряла эту подвеску за несколько дней до исчезновения мама, и очень сильно плакала. И вот, спустя 10 лет, точно такая же подвеска лежала у неё на столе. Дверь в комнату открылась. — Надеюсь, что ты примешь этот подарок. — Где ты ее нашёл? — в глазах у девушки стояли слезы, и голос предательски дрогнул. Отец подошёл к ней вплотную и крепко обнял. — Я долго думал, что же именно тебе подарить и понял, что ничего важнее, чем эта подвеска, у тебя не было в жизни от нас. Я рад, что тебе понравилось. Девушка сдалась и заключила в объятия отца. Она была уверена, что день закончится скандалом, но Сергей улыбался, а в глазах стояли слезы, и Мира решила отложить разговор о переезде на завтра, ведь хватит с неё переживаний на сегодня. Около часа они просидели на кухне, смотрели детские фотографии, вспоминали совместные поездки, много улыбались и смеялись. И девушке на секунду показалось, что и не было этого тяжёлого года, что Сергей всё тот же любящий отец, который относится к ней как к дочери, а не к уголовнику со своей работы. Что Мира любит его больше всех, и готова отдать всё, за такие семейные вечера. Около двенадцати они разошлись по своим комнатам, и Мира решила, что сегодняшний день вызвал у неё слишком много эмоций, и если она сейчас же не уснёт, то произойдёт обязательно какой-то взрыв. Отец зашёл к ней в комнату, поцеловал в лоб, и тихо ушёл к себе. Прям как в детстве. После девушка погрузилась в царство Морфея. Утро началось на удивление спокойно, отца в квартире уже не было, часы показывали 11.25, и Мире на секунду показалось, что она попала в альтернативную реальность, где у неё нет проблем с отцом, где она любит утро, и где её не волнует ничего кроме поступления. Мирослава решила, что ситуацию с Пчелкиным она пустит на самотёк, она готова стать ненужной ему, но корить себя за то, что уже произошло, девушка не видит смысла. Закончив с утренней рутиной, Мира вышла на кухню, на столе лежала записка, где отец сообщал, что ему нужно отъехать на пару дней, что продукты в холодильнике, а деньги на тумбочке в прихожей. Эта новость обрадовала девушку, ведь вопрос с переездом стало решить гораздо проще. Около двух часов дня, ей позвонили в квартиру. Мира никого не ждала, но в глазок посмотреть не подумала, и без раздумий открыла дверь. Тот, кого пустила на самотёк предстал перед ней в своём обличии. — Ну нифига ты шустрая, а если бы это был бандит. — это он и есть. — Мира улыбнулась и попыталась скрыть смущение от его взгляда блуждающего по её телу. Она была одета в короткие шорты, еле прикрывающие ягодицы и в топ, который был иллюзией того, что всё прикрыто. — Меня это, пацаны отправили к тебе. Вещи там собрать, и что там ещё делают при переезде. — Теперь уже Витя пытался скрыть смущение, будто его застукали родители за чём-то непристойным. Пчёлкин никогда не чувствовал стеснения от того, что смотрит на красивую девочку, но в первые в жизни ему стало стыдно, от своего желание. Витя сильно тряхнул головой и расплылся в широкой улыбке. — Я пройду? Мира стояла неподвижно, будто если она сейчас сделает хоть шаг в сторону, или скажет хоть слово, то это будет какое-то решающие действие, а ей так не хотелось ничего решать. И Витя сам вошёл в квартиру и снял обувь. — Ну-с, с чего начнём? — Витя улыбался и по-хозяйски прошёл в глубь квартиры, практически не осматривая её, нашёл кухню. — Ой, а что это? Мируська, это ты маленькая что-ли? — Отдай — Мира чуть ли не бегом направилась в кухню и в плотную подошла к Вите, тот же отложил альбом на стол, а её притянул за талию, практически взимая в своё тело. — Повторим? — Его глаза немного помутнели, широкая улыбка превратилась в пошловатую ухмылку. — Не знаю что ты там себе навыдумывал, но вчера, ты просто застал меня в расплох, я не смогла отреагировать, потому что. Да по многим факторам. — Мира старалась скрыть дрожь в голосе и теле, ведь именно об таких моментах она мечтала, именно этого она очень сильно хотела, но больше она хотела, чтобы Пчелкин остался с ней, рядом, а раз он не способен на отношения, то и начинать не было смысла. Витя провёл ладонью в доль позвоночника. И тело предательски дрогнуло. — А тело то другое говорит. Витя наклонил голову и накрыл губы своими. Первые секунды она пыталась оказывать хоть какое-то сопротивление, но практически сразу сдалась. Плевать, пусть это будет самая главная ошибка в её жизни, но лучше её совершить, чем жалеть потом о том, что могло бы быть, но не было. Его руки блуждали по её телу, спина, шея, волосы, переодически он спускался ниже, и нежно сминал ягодицы, от чего Мира издавала тихие стоны. Губы спустились на шею, и Мира больше не могла сдерживаться. Она запустила пальчики в его золотые длинные кудри, Пчелкин переходил на ключицу, губами исследуя каждый миллиметр её кожи, и она была уверена, что если бы замерили температуру между ними, она была бы не ниже кипения воды. Она была готова расствориться в этих ласках, но как только его рука залезла под ткань шорт и дернула резинку трусов, Старосельскай как будто протрезвела, и попыталась оттолкнуть Витю от себя. — Витя, не надо, я не хочу. Я не готова ещё. Но Витя лишь зло рыкнул, и продолжил то, что намеревался сделать изначально. Мира же не на шутку испугалась, не сказать, что она была монашкой, и до свадьбы никакого секса, но свой первый раз, она представляла по-другому, Как-то романтично, чтобы она была уверена в человеке, но у Вити на это были явно другие планы. Он надавил пальцами на клитор, чем пытался заставить её захотеть. Шептал ей какие-то ласковые слова, говорил что всё хорошо, сейчас всё будет хорошо. Но девушка уже осознала, что сейчас будет, из её глаз полились слезы, но Витя даже не отреагировал, он резким движением положил её на стол, развёл ноги и резким движением стянул с неё шорты вместе с трусами, и принялся расстегивать ремень, в это время девушка попыталась вырваться, но Витя резким движением притянул её к себе, телом она почувствовала возбужденую плоть Пчелкина, и в этот момент она замерла. Она поняла, что вырваться нет шансов, что крики ее никто и не услышит, а если и услышат, подумают опять с отцом ругаются. Она замерла, когда почувствовала резкий толчек и его внутри. Она замерла, и больше ничего не делала. Ни плакала, ни кричала, ни поддавалась вперёд. Она лежала на столе, и почувствовала себя трупом, будто она умерла тогда, десять минут назад, и сейчас, всё что происходит это не с ней, это не он. Мира потерялась в пространстве, она не знает сколько всё это длилось. Витя резко вышел из неё и кончил ей на живот. В этот момент, она была готова выплюнуть все свои внутренности, но продолжала лежать не подвижно. Он взял полотенце, вытер сперму и начала одеваться. Девушка вышла из оцепенения, и резко вскочила со стола. Она чувствовала себя ужасно, грязно, противно, но сейчас, ей нужно было держаться, ведь он не имеет права причинить ей боль ещё больше. Она надела шорты. Витя что-то спрашивал, но она его даже не слушала, сейчас, она больше всего хотела, чтобы он ушёл, чтобы больше никогда не появлялся. Она взяла нож и направила на него. — Убирайся от сюда. — Мира начала размахивать ножем, но голос был спокойный и безэмоциональный. — Мируська, ты чего? С ума сошла что-ли, всё же хорошо было. — Его зрачки были расширены, а гримаса изображала недоумение. Тогда Мира поняла, что он даже не чувствует хоть каплю сожаления о произошедшем. Она сунула в руку ключи от новой квартиры, и закричала так, что Вите не оставалось ничего, как стремительно покинуть квартиру на Павелецкой. Как только дверь закрылась, Мира сразу же побежала в душ, в попытках смыть весь ужас произошедшего, она отирала мочалкой живот около часа, кричала, плакала, но выйдя из душа, у неё уже не осталось эмоций. Она легла в кровать, и осознала, что 21 июня 1989 года у неё началась новая жизнь