Kiss me (in)directly

Утро наступает вместе с похмельем. Тёмные волосы раскиданы по подушке, и плечо в тёмной футболке поднимается в такт дыханию. Успел отстраниться за ночь. Отторгающая часть мозга оттягивает тело, а другая - тянется к этому парню. Разрывает, то ли бошку, то ли торс. Всего одно касание... Кир приближается, и обвивает рукой талию. Прижимается грудью к спине... Волосы пахнут сладко только для влюблённых. И к сожалению, в этот раз они пахнут сладко. Курсед медленно отрывается от тела парня, и садится в кровати. Голова болит уже слабее, но вот его друг не привык к такой нагрузке к голове, поэтому стоит ему принести аспирин. Если он не кончился. Если он есть. Медленно вылезает из постели, чтоб не темнело в глазах, и направился на кухню. Наверное на чистом рефлексе, ибо есть по утрам - это для здоровых. Парень ограничивается стаканом воды, ибо к головной боли ему не привыкать. А вот Акуме... «Акума, Акума» чужое прозвище щекочет губы. Курсед как всегда акцентирует первую "а", но это не меняет ничего. Не меняет факта что чужое имя он произносил редко, хотя сам темноволосый - реже. Только если на них будет мчаться торнадо. Курсед вздрагивает, когда слышит шаркающие шаги, и вздрагивает ещё раз когда руки обвивают его талию. Чужая голова ложится на плечо, и вздыхает. — Доброе утро. – Чужой голос будто далеко, эхом раздаётся по черепной коробке. Акума прижимается к чужому телу настолько, что можно чувствовать как он дышит. — Отцепись... – Шипит Кир, но получается не так зловеще как хотелось бы. Скорее жалостная попытка. — У меня голова болит. — Ну да, ты ж вчера ужрался как сука. – Констатирует факт Курсед, протягивая стакан воды и таблетку аспирина. – Иди лежи. И зачем так холодно? Парень ведь только проснулся, а Кир уже ядом плюётся. Совестно как-то. — Я тут постою. – Акума вздыхает, смотря в окно. Они стоят, не двигаясь, слушая свои сердца. — Выпей воды... С аспирином... – Курсед протягивает воду, чтоб отвлечь от себя парня. И срабатывает, ибо тот отрывается, и выпивает воду с таблеткой. Странно как их роли поменялись, и из тактильного Курседа он перерос в отторжение, а Акума наоборот стал прилипать. Однако, это своеобразное отстранение началось куда раньше чем вчера. Как только запахло тёплыми чувствами, которые часто переваливали через "чересчур", то сразу стоило ограничить весь контакт. Может стоит дать понять Акуме что его любовь односторонняя? Стоп, любовь? — А... Акума. – Курсед оборачивается, называя парня привычным прозвищем. Так проще. – Я... Скажи, я тебе нравлюсь? Вопрос пробегается холодком по позвоночнику, и оседает в животе. Мир замирает, пока взгляд метается к темноволосому, и сканирует. — Блять, да что с тобой такое... – Вмиг меняет интонации Курсед, и сдаётся. Ведь понимает. Понимает, что любит, и как бредово это звучит. Понимает, что ему хватит одного касания чтобы взорваться. Взорваться, загореться, и сгореть, от стыда и дотла. Такая уж слабость, у столь сильного с виду человека. — Со мной всё хорошо. – Кивает Сергей, и поднимает глаза. – Просто я многое понимаю... Сейчас. И вчера. Он подходит, хватая чужой рукав до локтя, и распахивает свои глазки. Очень мило выглядит, если быть честным с собой. — Ты такой ну, хороший друг. Очень хороший. Да и единственный мой, что со мной типо... Ай, знаешь, так неловко говорить это на трезвую голову, но ты короче обо мне заботишься... Это приятно. Смотрит исподлобья и неуверенно улыбается. Пока сердце делает перевороты, и колотится, пытаясь проломать себе путь в рёбрах. — Так... Тебе может просто нужна забота? – Выдыхает Курсед, и тут же переключается на свою привычную агрессию. – Чё ты несёшь, шизофреник ёбанный. — Рот закрой, я тебе признаюсь в том, что ты так давно хотел. Точнее, говорю что ты так хочешь услышать. Бам. Одно предложение как удар под дых – резкое и неожиданное, что Курсед опять давится воздухом. И правда ведь затыкается. — С чего ты такой агрессивный? Поверь, я то тебя знаю лучше всех. И тоже люблю. – Колет своей улыбкой, чересчур доброй. – Думаешь, я не понимаю что ты хочешь сказать своими жестами? Заказанными специально для меня роллами? Купленным для меня мороженным? Я уже понял, что твоя манера любви это материализм, но хоть как-то ты её манифестируешь. А из-за того что отвергаешь свои чувства, шипишь на меня. Может в этот раз ты дашь себя погладить, а? И вытягивает руку, и правда гладит. — Ну не так же... – Жалобно пискает Курсед, забывая добавить "жестоко" и ещё парочку тирад про всё высказанное Акумой. – А ты то меня любишь? Сам важный такой, раз стал в моей душе копаться, а в себе покопаться не забыл? Может тебе унижать меня понравилось. — Я хоть и не любитель копаться в своей башке, с чувствами то я разберусь. – Темноволосый мотает головой, и резвеет. – Ну так? — Ну ну, хуи гну... Кир бурчит что-то в ответ, но неловко пододвигается к Акуме. Они смотрят в глаза друг другу, но разглядывать там что-то важное не хочется. Поэтому Кир просто притягивает к себе парня, и оставляет поцелуй на щеке. Да уж, в пылу событий это делать было легче что-ли... Да и пьяного Акуму целовать... Не ожидая повторной инициативы, Серёжа сам тянется к уголку чужих губ, и оставляет аккуратный и короткий поцелуй. Но зато наполненный остатками любви, и нежности. Раз неспособны полюбить себя, они полюбят друг друга. И решат что делать с отношениями, наверное завтра?