Ржавый лёд

      Тихий подъезд девятиэтажки, и лишь слышны уверенные шаги начищенных до белизны кроссовок Арсения, который следует на очередное «алко-пати» к своему другу. По мере приближения к заветной квартире возгласы, музыка и смех в ушах Арса вырисовывались всё чётче и чётче.       Попов просто открывает дверь квартиры, не стучась и не нажимая на кнопку звонка. На подобных мероприятиях дверь остаётся открытой до 10 вечера — обычно к этому времени подтягиваются все гости. В нос ударяет резкий запах алкоголя, кальяна, сигарет, перемешанный с запахом пиццы и лапши быстрого питания. Арс быстро скидывает с себя обувь и проходит в гостиную, где сидит уже куча изрядно пьяных студентов.       — Сеня! — раздался низкий мужской голос.       Попов закатывает глаза:       — Дим, я же просил не называть… — парень не успевает договорить, потому что на него почти падает пьяный Масленников с объятиями. Точнее, он должен был подойти и обнять, но споткнувшись сам об себя, упал на своего товарища, чуть не свалив его с ног.       — Ну чего ты разбушевался, — смеётся Масленников, пока его язык ахуевает от слов, которые генерирует его мозг, — присядь, выпей и успокойся, бунтарь.       Арс в очередной раз закатывает глаза и в шутку пихает Диму в плечо своим плечом, наконец высвободившись из его пьяных объятий.       Пожалуй, запах алкоголя во всей трёхкомнатной квартире создавал лишь один Масленников, потому что от него несло спиртягой за километр. Попов невольно слегка морщит нос. Плохо, когда ты трезвый, а вокруг все пьяные и пахнут чистым спиртом.       — Эмиль, — кричит куда-то к скоплению студентов Дима и щёлкает пальцами, — налей ему чего-нибудь для разгона.       Заметив парня, который окликнулся на слова Димы и покорно кивнул головой, Арсений последовал к нему. Что ж, новенький первокурсник, впервые попавший на такую лютую тусовку. Кудрявый, темноволосый, смуглокожий парень стоял у стола, на котором уже пустовали какие-то бутылки. Кажется, как раз из-под водки, мартини и какого-то ликёра.       — Могу предложить вискарь, у нас осталась кола, — голос первокурсника звучит не очень уверенно, хотя при этом выглядит он как человек с завышенной самооценкой.       — Ммм, — задумчиво протягивает Арс, хотя ему на самом деле по барабану, с чего начинать и чем заканчивать, — ну давай, — он жмёт плечами, пока Эмиль наливает в красный пластиковый стаканчик алкоголь, — так ты импровизированный бармен?       Темноволосый издаёт смешок:       — Ага, типа того.       Попову этот парниша кажется слишком забитым в себе и скромным, что, в принципе, могло бы очаровать каждого в этой комнате, особенно в сочетании с приятной внешностью. Эмиль выглядит спокойным, хотя, понятно дело, что он уже тоже выпил.       И как только Диме удаётся завлечь таких скромных парней на такие тусовки? Просто как это происходит? Феноменально. Талант пиздеть или завлекать всегда преобладал в Димке. Именно таким образом они подружились пять лет назад на олимпиаде по истории. Сначала его до жути раздражал темноволосый парень с тупой стрижкой, который всё пытался шутить, но выходило, честно говоря, не очень. Затем они стали изредка созваниваться. Когда Попову исполнилось 17 лет, он впервые сам приехал в Москву из Санкт-Петербурга на день открытых дверей института. Тогда они провели с Димой почти две недели, потому что второй настоял на том, чтобы Арс пожил у него и не тратил деньги на отель или съёмную квартиру. И Арсений не пожалел. Пусть Масленников был шумным, шутил невпопад, предлагал совершенно ебанутые идеи, но зато с ним никогда не было скучно. Плюс ко всему, Дима — добрейшей души человек, в голове которого крутятся лишь правильные мысли; он умеет трезво смотреть на мир, даже когда пьян в такие драбада, что главному алкашу на районе не снилось. Именно Дима стал его поддержкой и опорой в самые тяжёлые моменты для Арсения. Именно благодаря Диме Арсений учится в престижном вузе Москвы. Потому что когда-то темноволосый гиперактивный мальчишка вселил в Попова невероятную веру в себя, за что тот ему бесконечно благодарен.       Арс делает первый глоток и, заприметив свободное место на диване, плюхается, пока есть куда. Он оглядывается вокруг: каждый занят, по сути, своими делами. По компаниям. Кто-то был чересчур шумным, кто-то играл в «карточный поцелуй», несколько девчонок танцевали посреди комнаты.       В какой-то момент Эмиль сорвался со своего места и направился к приставке, подсаживаясь к, судя по всему, своему однокурснику, ибо этого молодого человека Арсений видел впервые, точно так же, как и Эмиля. Юноша выглядел очень молодо, его светлые вьющиеся волосы постоянно лезли ему в глаза, отчего он так филигранно без конца поправлял их. У него был красивый профиль, пухлые губы, только одет он был во что-то мешковатое. Арс — любитель обтягивающей, подчёркивающей фигуру одежды. Хотя, с одной стороны, ему позволяла это его фигура. В то время как тот, светловолосый парень, казался очень худощавым, и руки его были тонки, словно спички. Нет, даже не спички, а маленькие колосья пшеницы. Да он сам выглядел как пшеница.       «Салаги» принялись играть в фифу. В какой-то момент Арсений почувствовал лёгкий прилив одиночества, ведь только он, вальяжно развалившись на диване, потягивал свой напиток и просто рассматривал окружающих. Диман Масленников в это время был занят пустословной болтовнёй с компанией ребят и девчонок. Дима посмотрел на Арса в ответ и что-то шепнул на ухо одной из девчонок, довольно улыбаясь и пожимая ей руку. Девушка тут же посмотрела на Попова и направилась в его направлении. Арсений сделал вид, что ничего не видел.       — Здравствуй, Арсений, — широко улыбнулась девушка и протянула парню руку, — я Лена, будем знакомы.       Арс выдал что-то в духе «взаимно» и пожал новой подруге руку. Он был уверен, что Масленников затеял с ней какой-то спор, поэтому продолжал сидеть, натянув на себя маску безразличия.       — Не хочешь выйти на балкон покурить? — предложила Лена и, не дождавшись ответа, взяла парня за запястье и утащила в сторону балкона.       — Димка же разрешает курить прямо в квартире, — скептически выгнул бровь Попов.       — Не та атмосфера. Скучновато, да и есть риск прожечь свой прикид пеплом, если рядом с тобой толпа пьяных студентов.       Арсений молча кивнул головой. Очутившись на балконе, он достал из кармана пачку красных мальборо и протянул её девушке. Лена закурила вслед за Арсом. И правда, атмосфера на балконе была совсем не той, что в квартире. Из-за закрытых, хоть и пластиковых, дверей раздавалась лишь громкая музыка и отдалённые голоса. На улице уже стемнело, воздух пах свежестью и приближающимся дождём.       — Напомни, — произнёс Попов, — ты же не первокурсница, да?       — Совершенно верно. Мы уже пересекались с тобой здесь, год назад. Это была моя первая и последняя студенческая тусовка в том году, — Лена медленно выдохнула дым, — тогда я познакомилась со своим парнем, и как-то забила на всё это, стало неинтересно. Проводить вечера в объятиях любимого человека куда лучше, чем бесцельно бухать.       После недолго молчания, Арс осторожно задал вопрос:       — Вы расстались?       Лена издала смешок:       — Поругались, — и как бы предугадывая следующий вопрос, продолжила, — в нём всё хорошо. Он стройный, заботливый, добрый, со своими подколами, конечно, но это всегда было в меру; я была более, чем рада, что мне достался такой взрослый, зрелый мужчина. Но он даже не ревнует меня, понимаешь? Такое ощущение, что если я уйду, ему будет совершенно похер.       — Возможно, он просто не показывает этого?       — Что ж, я была бы рада, если бы он это показал хоть чуть-чуть.       Желания Лены казались Арсению странными, даже чересчур. Ревность чаще всего приводит к скандалам, контролю и недоверию. А там и до разрыва недалеко. Попов вздохнул. Ему никогда не понять этих женщин.       Резко музыка перестала раздаваться из-за закрытых пластиковых дверей, и Лена с Арсом почти одновременно обернулись, недоумевая. Попов быстро затушил сигарету и поспешным шагом направился обратно в квартиру. Неужели в дверь стучится полиция? Неужели кто-то упал и прошиб себе лоб? Неужели этот «кто-то» никто иной, как Дмитрий Андреевич Масленников. Лёгкая тревога накатила Попова. Хозяин вечеринки отключал музыку только в экстренных случаях, и пару раз такое уже было, когда Дима уронил на пол несколько бокалов, отчего те осколками рассыпались по полу, а парень, поскользнувшись на пролитом вине, всадил себе стёклышки под кожу ладоней. Чтобы как-то обратить внимание студентов на сложившуюся ситуацию, согласно которой по комнате ходить было строго запрещено, Дима отключил музыку и своим властным голосом объявил об этом.       Но в этот раз в комнате Масленникова было тихо. Нахмурившись, Арс зашёл в комнату и застал нетипичную для таких мероприятий картину: на диване сидел тот светловолосый первокурсник, держа в руках гитару.       — Да не буду я «Батарейку» петь, это уже заезженно! — возмущался он.       — Давай на свой вкус, Тох! — махнул рукой Масленников.       Тоха. Тошка. Антон. Арсений прокручивал это имя в своей голове. В какой-то момент ему показалось, что за Антоном бегают толпы девочек, ведь он высокий, симпатичный на лицо, да ещё и поёт.       Тоха вздохнул и, немного подумав, зажал аккорд. Комнату наполнили мягкие звуки гитары, хоть и парень бил по струнам неслабо. Попов тут же узнал знакомую мелодию, это была песня его детства. «Танцуй для меня, Только для меня танцуй…»       Мелодичный голос отдавался приятными нотками уверенного тенора в ушах Попова. От наслаждения темноволосый прикрыл глаза. Он не слышал ничего, кроме этого прекрасного первокурсника, или это все замолкли от ахуя? Масленников уверенно улыбался и смотрел на Антона, как гордый отец на своего сына, выступающего на утреннике в первый раз.       Длинные тонкие пальцы, увешанные кольцами, перебирали струны, сжимая аккорды, которые в темпе ебущегося кролика менялись в песне. На запястьях красовались браслеты, но правая рука парня двигалась так быстро, что они казались просто чёрным пятном в воздухе.       Песня закончилась, и аплодисменты перемешались с репликами «ахуеть», «ты крут», «это было очень красиво», а Арсений открыл глаза. Антон скромно пожал плечами. Он отдал гитару Диме, который еле стоял на ногах, но весь светился, аки солнышко, восхищённо смотря на Антона, в то время как второй удалялся из комнаты.       Масленников начал заваливаться прямо с гитарой, и в этот момент Попов понял, что без помощи трезвого человека его лучшему другу не обойтись. Поэтому он, быстро миновав диван, выхватил из рук Димана гитару и поставил её на пол, контролируя, чтобы на этот же пол не свалился массивный молодой человек.       — Спасибо, Сенька, — Масленников похлопал Арсения по плечу, на что тот лишь закатил глаза и цокнул языком, — ну чё, как тебе парнишка?       Реплика из уст лучшего друга прозвучала так, будто он спрашивал мнение по поводу новенькой девчонки. Арс пожал плечами:       — Прикольный.       — И всё? — удивление Димы брало верх, — да он же ахуетителен, восх… вохси… восхититити… ой, бля.       — Дим, тебе уже хватит.       — Ты прав, зайчик, — согласился Масленников и, приобняв Попова, чмокнул его в щёку, вручая ему свой стакан, — это твоё.       Арсений огляделся по сторонам, гул обсуждения первокурсника стоял в просторной комнатушке, но вскоре он был заглушён музыкой. Импульс мысли о том, что Арс оставил Лену одну на балконе, заставил его вернуться обратно. Только вот на балконе красовалась лишь сутулая спина и волнистые волосы. Антон. Попов бесцеремонно открыл дверь, прерывая одиночество светловолосого, тот выглядел изрядно пьяным и уставшим, но всё же обернулся на источник звука. Между губами он зажал тонкую сигарету. По сравнению с ним, сигарета казалась действительно милипиздрической.       Попов встал рядом, хлебнул из стакана и, поставив его на пол, закурил. Облако дыма поплыло по помещению.       — Как давно ты занимаешься музыкой? — голубоглазый решил нарушить тишину.       — С 6 лет.       Арсений протянул невнятное «мм, понятно» и добавил:       — Я Арсений кстати, учусь на 4 курсе, психолог, — темноволосый протянул руку.       — Антон, 1 курс, филолог, — зеленоглазый уверенно пожал руку и развернулся корпусом к собеседнику.       — Филолог… книжки любишь?       Антон фыркнул:       — Ага. Очень. По баллам никуда не проходил, а маму расстраивать не хочется, вот и поступил куда попало, даже стараюсь на красный диплом пойти.       Вау. Вот это травма. Взрослый человек, за которого всё решает мама, пусть и не радикальным путём. Вряд ли такую жизнь можно назвать счастливой, ведь так? Каждый день тащиться на нелюбимую учёбу, заниматься нелюбимыми делами, изучая нелюбимые предметы, и грезя при этом об инструменте, который валяется дома или в общаге и покорно ждёт, пока хозяин этого инструмента займётся тем, что ему действительно нравится.       — А ты местный? — интересуется Арс.       — Нет, я из Воронежа сам.       Воронеж — город куража… в представлении Попова воронежские гопники выглядят совершенно не так, как Антон. И не занимаются тем, чем занимается Антон. А если быть точнее, то не поют и не играют на гитаре, а если и играют, то явно какие-то дворовые песни, или Михаила Круга. Но всё не так страшно.       Арсений и Антон так бы и стояли на балконе, скурив по пачке за раз, обсуждая всё вокруг и узнавая друг друга ближе, пока на балкон не ворвался перепуганный Эмиль с глазами по пять рублей. Даже в состоянии такого сильного опьянения страх овладевал им. В этот раз точно случилось что-то неладное.       — Лена… Лёша… Дима… — Эмиль пытался схватиться хоть за одно из слов в его голове, но все попытки были тщетны, паренёк находился в состоянии шока настолько, что не знал, с чего начать своё повествование.       Арс принахмурился, но как только услышал имя своего лучшего друга, он подорвался с места и побежал на место происшествия. Из комнаты выпал Дима, приземляясь на лопатки. Неужели нашёлся кто-то массивнее самого Масленникова? Следом вылетел короткостриженный светловолосый паренёк, спортивного телосложения в обтягивающей серой футболке и светлых джинсах. Из-за его спины выскочила Лена, пытаясь встать между Димой и, судя по всему, её возлюбленным. Сзади машину из мускул пытались удержать несколько ребят.       — Лёш, успокойся, — с надрывом, почти пища, прокричала Лена, но её бойфренд оттолкнул её в сторону.       Он наклонился над Димой, заводя кулак для удара. А удар у того уж точно был не из слабых. И в этот момент, Арс разозлился, до чёртиков. Не сказать, что он мог похвастаться боксёрскими навыками или большой мышечной массой, но стоит вывести его из себя, как чемпион UFC в категории тяжёлого веса, почти Халк, только не зелёный, вырывался наружу. Ярость брала верх, и Попов со всей силы оттолкнул Лёшу от своего друга, который, в свою очередь, от неожиданности просто сел на жопу, чуть не валя Лену с ног. Готовый добивать, Арсений одним шагом приблизился к сопернику, но окликнувший его голос заставил парня вернуться в реальность. Это был худощавый Антон, который собирался оттащить разъярённого, чуть подвыпившего Попова от мускулистого Щербакова.       Арс замер. Просто застыл, как статуя. Ему не нравилось, как он, впадая в травму, наносил физические травмы другим людям. Он опустил взгляд на испугавшегося неожиданного толчка Лёшу и… просто подал руку.       — Не воспринимай это как дружелюбный жест, — фыркнул Попов, — я всё ещё презираю тебя за то, что ты был готов отмудохать моего лучшего друга. Мне плевать, какие у тебя были мотивы, ни один человек не заслуживает побоев.       Лёша проигнорировал руку и поднялся сам. Его зубы были сжаты, он прожигал взглядом только что накинувшегося на него парня. Но Арс в ответ проигнорировал это, развернувшись к нему спиной и помогая встать своему другу.       — Диман, ты как? — Попов пытался заглянуть в пьяные глаза Масленникова, но не мог понять, отчего они были мутными: оттого, что тот ударился головой, или оттого, что выжрал слишком много.       Рядом присел Эмиль с пакетом льда, прикладывая к затылку Димы. Масленников реагировал на слова, но, кажется, ему не хватало сил встать с пола самостоятельно. Тут на помощь подошли Даник и Никита, лучшие друзья Димы со школы, и Антон. Впятером им удалось поднять пьяное тело, но несли они его уже вчетвером, пока Эмиль расстилал кровать в спальне и клал на подушку пакет со льдом.       — Мда, чувак, тебе нужно поменьше жрать, — хохотнул Никита Сударев.       В ответ Дима лишь улыбнулся.       Потихоньку тусовка рассеивалась, ребята уходили по домам. На прощание Лена кинула виноватый взгляд на Арса, на что тот понимающие кивнул головой. Хотя на самом деле, он нихуя не понимал. Не понимал, почему Дима общается с ней так хорошо. Не понимал, стоило ли оно того. Не понимал он этого и даже не пытался. Когда большая часть студентов разошлись, Попов впервые взглянул на экран своего телефона. 4 утра. Внезапно руки окатило лёгкой дрожью.       — Парни, я сейчас, — к горлу подступал неприятный липкий комок, не позволяя связкам пропускать воздух и создавать звуковую вибрацию. Не дождавшись ответа, Арс сбежал в ванную комнату.       Шаг, два, он падает на колени и выворачивает содержимое желудка наизнанку. Либо желудочно-кишечный тракт не выдержал, либо отходняк после такого всплеска эмоций. Попов встал с колено настолько медленно, насколько мог, чтобы его низкий гемоглобин не заставил его падать назад. Смыв за собой, он опёрся на раковину, промывая рот и умывая лицо ледяной водой, но это не помогало. К ногам как будто привязали тяжёлые грузы массой 20 тонн, а руки нещадно тряслись, и явно не от холода, потому что Арс его явно не чувствовал. Внутри желудок сворачивался в узелок, а грудную клетку как будто пронзали шипы роз.       Попов не заметил, как открылась дверь и в ванную комнату вошёл Антон. Светловолосый сначала с перепугу помялся с ноги на ногу, но вскоре аккуратно начал подходить к Арсению. Он нежно коснулся его плеча.       — Арсений? Всё хорошо?       Темноволосый почти не отреагировал, лишь поднял палец вверх, показывая этим жестом «подожди пару секунд». Но его снова стошнило. Антон издал немного брезгующее «уф», а затем скрылся за дверью. Пока Арс сильным напором воды смывал этот ужас с раковины и снова промывал рот, Тоха сбегал на кухню и принёс старшему стакан воды. Попова немного отпустило. Тело не тряслось, дышать стало свободнее, но ноги всё ещё были тяжёлыми, а желудок неприятно жгло. Арсений поблагодарил своего товарища и осушил стакан воды полностью.       — Тебя довести до дивана? — поинтересовался светловолосый, — я просто это… ссать хочу, на клапан уже давит, — его лицо скривилось в немного виновато-неловкой гримасе.       Понимая, что сам вряд ли доковыляет, Арс молча кивнул головой.       Только приняв сидячее положение, Попов почувствовал облегчение. Уже и ноги не были такими тяжёлыми, но с неприятными чувствами в животе надо было что-то делать. Парень с лёгкостью встал с дивана и стремительно направился рыться в аптечке на кухне. Темпалгин, перекись, доктор мом, синупрет… и вот! Фосфолюгель! Спасение Арса. Парень осушил пакетик со спасительной жидкостью.       — Арсений… — раздался полушёпот из коридора.       — Можно просто Арс.       — Арс, — Тоха зашёл на кухню, — с Димой всё хорошо, Даник и Никита проследят за ним, отпишут тебе, как он проснётся.       — Хорошо.       — Я тут подумал, время уже ближе к утру. Не хочешь пройтись? Я до общаги дойду, ты до дома.       — Откуда ты знаешь, что я не живу в общаге?       — Я тебя там никогда не видел. Если бы видел, то уж точно запомнил, — подмигнул младший, — ну так что? Как идея? Я могу тебя проводить, если ты всё ещё себя плохо чувствуешь.       Арс опешил. Это был подкат? Он удивлённо приподнял брови. Скорее, это просто был комплимент, а Попов ой как любит комплименты.       — Да не, пошли до метро, — отмахнулся Арсений, — уже почти 6 утра, как раз станции откроются.       Антон радостно улыбнулся, и Попов был готов поклясться, что это самая милая в жизни реакция на его слова. Ни одна его девушка так не радовалась согласию или взаимным чувствам.       Оперативно собравшись и ещё раз убедившись, что с Димой всё будет хорошо, Арсений покинул квартиру в компании первокурсника. До метро было не так далеко, да и как выяснилось по дороге, общежитие находилось на одной ветке с домом Арса.       Впервые в жизни Попов чувствовал себя свободно рядом с человеком младше него. Его головой овладевала стереотипизация: если мелкий, значит, жизнь ещё не видел. Но с каждой новой темой разговора Арсу казалось, что Антон видел намного больше, чем сам голубоглазый.

Когда что-то светлое сталкивается с чем-то тёмным, как в сказках. Когда яркий тенор смешивается со спокойным басом. Голубые с зелёными. Момент, когда противоположности притягиваются. Происходит безумие, которое никто не может предугадать. Чем кончится оно? Никто не знает. Но они знали одно: с этого момента они, как минимум, друзья, братаны, кореша, называйте как хотите.