Я прикрою твою спину

Гарри Поттер стоял среди толпы учеников. Все факультеты, кроме Слизерина и Когтеврана, собрались по одну сторону зала. Слизеринцы и когтевранцы — по другую. Не потому что боролись за чистоту крови, а потому что боролись за справедливость. Всё больше учеников начинали видеть: директорский режим Дамблдора — это не защита, а безнаказанность. Драко Малфой стоял рядом с родителями. Рядом — Гермиона, израненная, сломленная, но всё ещё сильная. Она пострадала от рук тех, кого когда-то называла друзьями. В центре зала появился Том Марволо Реддл. Его называли Волдемортом, но он никогда не создавал крестражей. Вместо этого — яд, тот самый, что использовала Клеопатра. Он позволял исчезать на год, а затем возвращаться прежним. Но за это пришлось заплатить: его обвинили во всех смертных грехах, превратили в символ страха. А ведь он пережил Великую Отечественную. Выжил лишь благодаря госпоже Удаче. И когда просил остаться в Хогвартсе — Дамблдор отказал. «Правила», — сказал он. А потом начал творить нечто странное, пугающее. Семью Поттера было жаль, но то, во что превратился сам Гарри, вызывало отвращение. Как мог сын великих людей стать таким? Том вышел вперёд. Его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Справедливость будет восстановлена. Моё имя — Том Марволо Реддл. И я не Волдеморт. Это прозвище — плод больного воображения одного старика. Дамблдор шагнул вперёд. — Я не позволю тебе захватить школу. У нас достаточно сил, чтобы остановить тебя. Том усмехнулся. — А как насчёт сил поведать правду? — О чём ты? — О том, кто действительно убил семью Поттера. Кто захватывает Министерство. И кто изуродовал моё имя. Я никогда не был тем, кого ты создал. Я не Волдеморт. — Остановись. Не произноси это имя. Гарри растерянно посмотрел на директора. — Но, профессор... он ведь называет своё имя? Существо, стоявшее позади Тома, — рептилия, тёмная, искажённая магией — издало шипящий звук. — Глупцы. Вы называете себя волшебниками, но не знаете ничего о магии. Я научу вас. Том отступил, глядя на него. Это было не последствие разделения души. Это было нечто другое. Существо, созданное самим Дамблдором. И Том это доказал. Но как убить то, что стоит так близко к детям? Он всё ещё надеялся, что Дамблдор не бросит учеников в бой. Но ошибся. Директор заботился только о себе. Он создал монстра — как безумный учёный, потерявший контроль. — Эй, рептилия! — крикнул Том. — Может, сперва со мной поговоришь? Или ты только детей пугаешь? Люциус Малфой подошёл ближе. — Том, ты уверен, что мы сможем его убить? — Я не знаю, — ответил Том. — Но отвлечь от детей — смог. Рептилия взревела: — Ты глупец! Как смеешь так со мной говорить?! Авада... Но не успела договорить. По её телу пошли трещины. Где-то в стороне — бой. Драко сражался с Дамблдором. Гермиона лежала за его спиной, едва дыша. Над ней склонилась Нарцисса, пытаясь залечить раны. Битва длилась два часа. Рептилия успела спасти своего создателя, исчезнув с ним в неизвестном направлении. Том и Люциус подбежали к Драко. Он стоял на коленях, прижимая Гермиону к себе. Слёзы стекали по лицу, слова рвались наружу, ломались. — Гермиона Джин Грейнджер... мертва, — прошептал он. — Этот старик её убил. Гарри подошёл, растерянный. — Я не знал... Он сказал мне что-то перед Большим залом... Я не помню... — Заткнись, Поттер! — взорвался Драко. — На тебе не было ни заклятий, ни разрушения воли. Это было твоё решение. Я следил за тобой и твоим дружком. Старик сказал, что Гермиона — на стороне Тома. Так ведь было? Говори! — Да... Он убил мою семью... — Ты видел, кто это был? Ты видел, кого он спас? Всё это — игра твоего любимого профессора. Я отомщу. За неё. За всех. Он прижал Гермиону к себе, шепча: «Никто не смог тебя спасти, Ушла из жизни слишком рано... Но светлый образ твой родной Мы будем помнить постоянно.»