Я прикрою твою спину

Похороны Гермионы Грейнджер были тихими, почти незаметными. Пришедших можно было пересчитать по пальцам. Большинство отвернулись. Одни — из страха, другие — из предательства. Даже её родители не пришли. Потеря дочери оказалась для них слишком тяжёлой, слишком необъяснимой. Есть вещи, с которыми не справляются даже волшебники. Драко стоял у могилы, не двигаясь. Мраморная плита была свежей, земля — ещё влажной. Ветер шевелил его плащ, но он не замечал холода. Рядом — Люциус, сдержанный, но обеспокоенный. — Сынок, пойдём. Уже поздно. Ты же не можешь ночевать на кладбище, — тихо сказал он. — Почему не могу? Я всё могу. Но ты прав... Нужно собраться. Ещё столько дел. Но знай — я всё равно сюда вернусь, — ответил Драко, не отрывая взгляда от надгробия. Люциус обнял сына. Они отправились домой. Аппарировать Драко отказался — он шёл пешком, будто хотел прочувствовать каждую минуту, каждый шаг, как наказание. Прошло пять месяцев. Пять месяцев поисков. Они искали следы того, кто стоял за всем этим — безумца с рептилией, созданной из магии и лжи. Но всё было тщетно. Ни одного следа. Ни одного намёка. А потом — исчезновение. Драко пропал. Оставил лишь записку: > «Я сам найду этого психа. И убью его.» Люциус и Том Реддл, обеспокоенные, переглянулись. Впервые они задумались: всё ли в порядке с Драко? Не сломалась ли его психика? — Он провёл двое суток на кладбище, — сказал Люциус. — Я забрал его оттуда. Но каждую ночь он возвращался. Думал, я не знаю. А я знал. Просто не знал, как помочь. И, боюсь, помочь уже нечем. Том вздохнул. — Я нашёл у него воскрешающий камень. Он пытался вернуть её. Но всё, что осталось от камня — пепел. Он использовал заклинания, старые, запрещённые. Старик, похоже, знал, как разрушить даже легенды. — Если Драко и убьёт его... он всё равно погибнет. От тоски. От любви, — сказал Том, глядя в окно. — Если сможет убить, — добавил Люциус. — Ты ведь сам видел: два часа борьбы, и никакого толку. — Его рептилия спасла. Но мы не можем ждать. Собирайся. Мы идём к нему. Он не должен быть один. Когда они прибыли, было уже поздно. Драко, израненный, но не сломленный, стоял над телом Дамблдора. Он победил. Рептилойд исчез, отправившись вслед за своим создателем. Но Гермиону этим не вернуть. Он опустился на колени, прижимая к себе её медальон. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с кровью и пеплом. Его губы дрожали, слова рвались наружу, ломались. — Гермиона Джин Грейнджер... мертва. Этот старик её убил, — прошептал он. Том и Люциус подошли, но не решились заговорить. В этот момент Драко был один — один со своей болью, с потерей, с местью, которая не принесла облегчения.