Power of Unity

      Саки сидела на широком подоконнике у распахнутого высокого окна и глядела ввысь. Распущенные золотые волосы вились за её спиной, искрясь в лунном свете. Да… Луна была хороша этой ночью. Но ещё лучше были в небе звёзды — как и те, что были вышиты серебром на белоснежной сорочке принцессы.       Звезда, звезда, а там, вдали, едва-едва сверкая, виднеется алое пятнышко — это планета. Саки запомнила все обозначения небесных светил на занятиях, но ни одно из них не пригодилось ей до сих пор, а карта звёздного неба была для неё всего лишь лёгким путеводителем. Ей не нужно было часами простаивать у телескопа, как придворному астрологу. Она становилась единой со звёздами на краткие секунды — и тогда тело её начинало сиять, словно напитанное светлой магией, и знание проникало в её сознание в тот же миг.       Не отрывая взгляда от мерцающих огоньков на лилово-чёрном небе, Саки щёлкнула крохотным замочком на записной книжке и с тихим шорохом раскрыла её по вложенной закладке. С какими новостями звёзды пришли на этот раз? Удастся ли ей услышать их снова? * — В переломные моменты, — вдруг прервал свой рассказ Руи, — ход событий будете определять вы сами. Но помимо вашей воли в историю будет вмешиваться удача. Иначе так ли интересно будет играть без эффекта неожиданности? И сейчас — как раз такой момент. Саки. Тебе нужно бросить кубик на проницательность, чтобы понять, сможешь ли ты узнать, о чём говорят звёзды. — А-а? — удивилась Саки. — Так вот почему на этих кубиках столько граней… Мне нужно набрать определённое количество очков, да? А если у меня не получится? — История может принять любой оборот, — загадочно качнул головой Руи. — Какой — этого не знаю даже я… Бросай кубик. Давайте узнаем, что было дальше. *       Сумрачная комната озарилась светом. Саки прикрыла глаза и сладко улыбнулась — лёгкий, будто шёлковый поток энергии заструился по её венам. Чувство это было схоже с дуновением нежного равнинного ветерка, ласками морской воды, нагретой лучами солнца… И переливающееся теньканье небесных голосов зазвенело в воздухе, как тихий щебет певчей птицы. Они шептали, словно боялись быть услышанными, обрывали едва слышимые голоса на полуслове, но всё-таки говорили; и тайной для них осталось то, что нашёлся человек, подслушавший их разговор. Тенма Саки. Принцесса одного из королевств под надсмотром небесных светил.       Но конец приходит любому сущему на этой земле — и Саки, вновь открыв глаза, обнаружила себя полулежащей на подоконнике с зажатым в пальцах, как в тисках, пером. Свечение погасло — и прохладный ветер свободно играл с исписанными страницами записной книжки и полупрозрачными персиковыми шторами в абсолютной темноте. Потянувшись, девушка затворила окно и свесила ноги с подоконника, положив на колени записную книжку. Сердце её взволнованно колотилось. Не это она ожидала услышать. Совсем не это. — Саки-и! — в тяжёлую и мрачную в ночной мгле дверь требовательно постучали. — Ты снова разговариваешь со звёздами? Моя комната вся вспыхнула белым из-за этой широкой щели… — Прости, братик! — попыталась улыбнуться Саки, но вместо прежней, яркой и солнечной улыбки, уголки её губ дрогнули тревожно. — Может, попросить родителей заменить дверь? Та, что ведёт в коридор, прилегает плотно и не пропускает свет. Если смежную сделать такой же, то свет не будет мешать тебе спать! — Э-э, это не проблема! — заверил её бодрый мальчишечий голос из-за двери. — Я вообще хотел спросить, что ты услышала на этот раз! Я ведь элита и всегда первым узнаю небесные новости, ха-ха! — Ой…       Саки поспешно захлопнула записную книжку, так ничего в неё и не записав, и спрыгнула с подоконника. Цукаса! Вечно он находит самый неподходящий для появления момент и продолжает настаивать на своём во что бы то ни стало! Порой это раздражает, порой смешит, но сейчас — сейчас Саки забеспокоилась и в нерешительности застыла у окна, обняв себя руками. Рассказать? Промолчать? Отложить до лучших времён? Или, может, приукрасить и надеяться, что правда никогда не всплывёт? Взгляд принцессы метнулся к платяному шкафу, широкой кровати, картине на стене и, наконец, к двери, за которой стоял её неуёмный старший брат. Который сейчас, на удивление, молчал в ожидании.       На цыпочках Саки прокралась к двери и прильнула к ней. Массивные часы с маятником у противоположной стены пробили дважды. — Знаешь, я так хочу спать сейчас… — протянула Саки, и в самом деле зевая. — Как насчёт обсудить небесные новости после пробуждения?       «К утру он наверняка забудет об этом, — так подумала она, припоминая сказочную забывчивость Цукасы к мелочам. — А я смогу обдумать всё и сообщить родителям. Цукасе строго противопоказано узнавать о чём-то подобном». — Конечно! — деловито согласился Цукаса, и тон его голоса стал озабоченным. — И чего ты только засиживаешься настолько допоздна! Звёзды ведь видны и до двух часов ночи… Будь осторожна, хорошо? И не сиди долго у открытого окна! Я волнуюсь, как бы ты не заболела…       На душе Саки потеплело. И никакой холодный ветер не мог застудить этого тепла. — Всё будет в порядке! — мягко улыбнулась она. — А теперь иди спать. Лучшему рыцарю нашего королевства нужно быть бодрым и выспавшимся, чтобы бороться со злом. — Так точно! — Саки была уверена, что с этими словами Цукаса отдал честь неведомо кому и оскалился в победной улыбке. — Ты абсолютно права! Спокойной ночи! — Спокойной, спокойной.       Дождавшись, пока по ту сторону двери раздастся краткий скрип (Цукаса с самого детства не умел спокойно ложиться в постель), девушка коротко вздохнула и, подойдя к своей кровати, всё никак не решалась улечься. Могло ли быть так, что она неверно истолковала то, что сказали звёзды? Такое случалось ранее, но ситуации не были критичными: подумаешь, перепутала дни недели, в которые должна была пройти гроза. Но гроза, надвигающаяся на этот раз, была куда масштабнее, чем просто сильный дождь в сочетании с громом и молнией. Одними днями неделями Саки никак не могла ограничиться. Неужели она серьёзно ослышалась? А если нет?       Приобняв мягкую пышную подушку, Саки уткнулась в неё носом и закрыла глаза, медленно выдыхая и стараясь вместе с воздухом выдохнуть и тревоги, вцепившиеся в её сердце.       Возможно, всё-таки стоит рассказать Цукасе…

***

      Возможно, рассказать Цукасе всё-таки стоило.       Утро Саки началось с нечеловеческих хрипов под смежной дверью, ведущей в комнату брата. Что-то скреблось в неё и выло жалобно, но довольно тихо — Саки показалось вначале, что её беспокойный сон ещё не закончился. Но стоило ей раскрыть глаза и вынырнуть из-под нагретого одеяла, как холод реальности набросился на неё, заставив замереть подле кровати. Хрипение не прекращалось. Более того, когда сонливость отступила, Саки с ужасом расслышала в этих чудовищных звуках своё имя. — Са-ки! — Девушка отступила назад, испуганно поёжившись и подняв плечи. — Саки, открой дверь! Мне нужна твоя помощь! Саки, я не достаю до двери! Саки! САКИ! — И-ик! — взвизгнула принцесса, поджимая то одну, то другую ногу и не решаясь сдвинуться с места. Позвонить в колокольчик? Позвать служанок? Набраться смелости и открыть дверь?       Переполненная невесть откуда взявшейся отчаянной решимостью, Саки в два особо опасливых прыжка оказалась возле двери и резким движением распахнула её, крепко зажмурив глаза. Хрипы прекратились тотчас же. Никакая угрожающая тень не нависла над принцессой, никто не собирался хватать её и похищать, не было никого, кто напал бы на неё сию же секунду, — и Саки нерешительно приоткрыла один глаз, затем другой… И никого не заметила. И в следующий же миг подпрыгнула на месте, застанная врасплох унылым кряхтением снизу. — Я здесь!       Девушка отшатнулась и опустила глаза. Прямо перед ней, едва доставая ей до пояса, стоял… гоблин. Грязно-зелёный, замотанный в белую простынь с головы до ног так, что видно было только одно уродливое, сморщенное не то природой, не то эмоциями лицо. Клок светлых волос торчал из-под двух слоёв наволочки, обмотанной вокруг головы. И только благодаря нему Саки смогла сделать один-единственный, но до бездны неправдоподобный вывод. — Ц-цукаса?!

***

— Блин! — раздосадованно бросил Цукаса, откидываясь на выставленные назад руки. — Руи! Почему гоблин? За что? И почему вообще я? Что я тебе сделал? Я же написал, что хочу быть героем! Отважным рыцарем! Откуда вдруг гоблин?! — Слу-ушай, если бы мне не выпало 16 на грани, с тобой бы уже разбиралась королевская стража! — Саки весело показала брату язык. — Так что смирись! — У-у-у, Саки! — У вас с сестрой такие же отношения? — хихикнула Айри, покосившись на Шизуку.       Та с улыбкой покачала головой. — А по-моему, очень весёлое начало, — несмело улыбнулась Минори. — Хотя… Если то, что узнала Саки, вскоре настигнет всех нас… — Тс-с! — вдруг зашипел Руи, прикладывая палец к губам. — Нельзя портить впечатления тем, кто ещё не знает, в чём дело. Спойлеры — последняя вещь, которую любят читатели сюжета.       Харука кивнула. «Пока мы разделены, будет сложно уследить сразу за пятью сюжетными линиями, — подумалось ей, когда она обвела взглядом игровое поле, подмечая расположение фигурок. — Но наверняка у них будет нечто общее, что позволит им сплестись. Я не знаю друга Цукасы, но что-то подсказывает мне, что история, которую он для нас написал, будет насыщенной. Превратить Цукасу в гоблина на первом же ходе… — Киритани невольно хмыкнула, украдкой взглянув на насупившегося блондина. — Это что-то уж совсем неожиданное. И всё-таки… почему?» — Итак… — Она поправила свою фигурку, стоящую на площади. — Чей сейчас ход?       Руи с видимым удовольствием расплылся в улыбке и кивнул на разомлевшую в кругу друзей Шизуку. — История переносит нас в эльфийский лес, — продолжил он, с видом офисного клерка делая новую пометку на странице. — Но не в лазарет или скромную обитель одарённого лекаря по имени Шизуку Хиномори. Место, в котором мы оказываемся — это… — Как, уже? — выдохнула Шизуку, взволнованно наматывая пряди волос на длинные пальцы. — Надеюсь, я ничего не испорчу… — Не думаю, что в этой истории можно что-либо испортить, — мягко заверила её Айри. — Но если что-то пойдёт не так, то мы обязательно придём на помощь.       Если бы Цукаса не был так сосредоточен на несправедливости, навалившейся на него, то он смог бы заметить странный блеск, на секунду мелькнувший в узких жёлтых глазах Руи, однако сейчас его волновало только будущее его героя, перечёркнутое всего за один миг. И всё же такой поворот событий его ничуть не удивил. В конце концов, его опасения по поводу назначения Руи ведущим вполне оправдались. — Так куда мы всё-таки попадаем? — уточнила Минори, устраиваясь поудобнее и расправляя бежевую юбку.       Руи обвёл рукой часть поля, выделенного под эльфийские земли, и указав на одну из декораций в виде раскидистого дерева, глубоким голосом произнёс: — В самое сердце леса.

***

      За одну лишь ночь эльфийский лес лишился умиротворённой тишины. Безмятежность, прежде льющаяся сладким мёдом среди деревьев, к утру истончилась и иссякла. Каждый эльф был на ногах ещё до восхода живительного солнца — однако на сей раз брызг его лучей не сумел согреть ничьих сердец.       Всё началось с первого свернувшегося трубочкой листа золотого древа. Деревья эти украшали эльфийский лес круглый год, сверкая своей пышной огненной листвой, а на месте опавших листков тут же прорастали новые. Цикл обновления этот мог длиться веками: ни разу не вяли те листья. Однако за одним поблёк и другой лист, и неведомая слабость охватила и прочие деревья. Разбуженные протяжным стоном природы, будто сигналом о приближающейся опасности, эльфы проснулись как один и, ведомые узами, поспешно направились к Священному древу.       День, о котором не помышлял ни один из них, настал.       Прелестная эльфийка, облачённая в длинное нежно-голубое платье с широкими рукавами, опустилась на корточки у самого ствола Древа. Нездоровым был его цвет: тёплый свет жизни, питавший его, сейчас едва-едва тускнел в его недрах. Основания корней похолодели — эльфийка коснулась их бледными пальцами и прошептала исцеляющее заклинание, однако чуда, на которое она рассчитывала, не произошло. Тепло не заструилось под бурой корой. Ветви, казалось, вздохнули — издали синхронный вздох и ропчущие эльфы за спиной девы. Весь лес вторил ему.       Священное древо болело. — По силам ли Вам излечить Его, Шизуку? — раздался робкий голос из толпы. — Вы известны своими целительными способностями и помогли многим эльфам… Можем ли мы рассчитывать на Вашу помощь и сейчас? — Ох, я… — Шизуку неторопливо поднялась и провела ладонью по шероховатому (и всё ещё такому холодному) стволу. Ветви Древа качнулись в её сторону, словно утешая,       и одинокий серебристый лист, затрепетав в воздухе, спустился на плечо девушки. Она опустила ресницы. — Я сделаю всё, что в моих силах, я обещаю вам! — Ряды эльфов всколыхнула печаль — и Шизуку нежно стиснула в пальцах несчастный листок. — Это мой долг не только как целительницы, но и как эльфа, который любит свои земли. Я… — Это невозможно.       Звонкий и чистый женский голос разбился о речь Шизуку, как кристалл льда. Девушка тут же полуприсела, приложив руку к груди, и склонила голову — и вместе с тем тревожный ропот в толпе стих. На его место опустилось тяжёлое поражённое молчание. Плавным, размеренным шагом по тропке, оставленной чинно расступившимися эльфами, к Древу подошла юная дева, облачённая в платье, длинный подол которого напоминал золотые колосья пшеницы. Её пышные светлые волосы украшала диадема из янтарной облепихи и цветков груши, а грудь сверкала мелкими плодами ягод, как драгоценными камнями. Только эльф невооружённым взглядом мог заметить, что чёрная шелковица, нанизанная на шёлковую нить, сморщилась, словно солнце беспощадно выжигало её своими лучами. В эльфийских землях это было невообразимо — и каждый собравшийся в сердце леса знал, в чём же крылась настоящая причина. — Моя королева… — Шизуку подняла полные надежды глаза и встретилась с потускневшим взглядом напротив. Сочно-зелёные прежде, теперь увяли и эти глаза. — Разве в самом деле нельзя ничего сделать? Священное Древо поддерживает жизнь всего леса, включая и нас… — Невозможно спасти Его лишь твоими силами, Шизуку, — устало вздохнула королева. — Священное Древо питает гармония, но сейчас эта гармония нарушена. Что-то усугубило ситуацию, из-за чего сейчас Древо страдает. — Гармония? — послышался шёпот из толпы. — Может ли это быть… гармония между эльфами и людьми? — Эльфами и людьми? — повторила Шизуку, разглаживая поблекший лист Древа. — Вы хотите сказать, что для исцеления недостаточно одной лишь эльфийской магии?       Королева кивнула и безмолвно подошла к стволу. Кончики её бледных пальцев могли ощущать болезненное дыхание Древа, когда она провела по шершавой коре ладонью, вкладывая в этот жест всю свою печальную любовь. Давным-давно, когда границы между королевствами не были ещё такими строгими, соседи нередко навещали друг друга — и эльфы не были исключением. Их раса не была препятствием для общения. Она помнила, как тёплыми ночами люди-музыканты и эльфы собирали светлячков и пели, сидя у самых корней Древа. Песни их — сладкие и нежные — поднимались ввысь, уносимые светящимися брюшками крохотных созданий… И Древо помнило это. С тех пор, как песня людей и эльфов разделилась на две диссонирующие голоса, Оно хранило воспоминания об этих днях. Оно первое начало скорбеть о согревающем душу прошлом — когда воспоминания эльфов уже совсем размылись, как облака, разметаемые бездумным ветром там, вдали от эльфийских земель. О единстве давно уже никто не вспоминал…       Но почему сейчас? Что произошло?       И, что сейчас более важно, согласятся ли люди помочь эльфам после стольких лет? — Священному Древу можно вернуть его магию, если люди и эльфы объединят усилия, — твёрдо проговорила королева, поворачиваясь к Шизуку. — Твои целительные чары и песня человека — вот что может спасти Его. Оно помнит связь, что установилась между всеми нами, Оно понимает, что с каждым годом она становится всё слабее. — Она неслышно вздохнула, отпуская горечь в груди. Могла ли в самом деле тоска о прошлом спровоцировать болезнь Древа? — Вероятно, — она сделала краткую паузу, — ощущение безнадёжности и болезненная ностальгия иссушили Его силы. В таком случае помочь нам сможет только такой музыкант, чьи песни способны пробудить надежду в сердце любого, кто услышит их. И…       Сердце Шизуку вздрогнуло. Человек… Песня… Земли музыкантов… Если она верно поняла, то… — …я поручаю тебе, Шизуку, как преданному, добросердечному лекарю со светлой душой, отыскать такого музыканта и спасти Священное Древо.

***

      По опустевшей площади с хрустящим шуршанием тащились подгоняемые ветром высушенные листья. Харука смотрела на то, как они застревают в щелях между бурыми булыжниками, и подталкивала их мыском высокого сапога. Необычайная тишина сонным туманом легла на всё вокруг — и лишь этот безжизненный шорох помогал девушке не сойти с ума. Закравшийся в душу холод то и дело кусал её изнутри, и она невольно содрогалась, прижимая к голове белые кошачьи уши. И вновь помогала листьям продолжать свой бессмысленный путь.       А какой смысл теперь в её пути? Каков он, этот путь?       Вместе с площадью молчала и она сама. Не издавала и звука и её мандолина. Разве что неосторожный порыв ветра залетал в резонатор и несмело гудел в нём. Впрочем, у мандолины всё ещё было право голоса. А было ли оно у самой Харуки?       Девушка остановилась и подняла глаза к серому небу.       Неужели она больше никогда не сможет петь?