Лиса, молния и сакура

      — Прекращай это.       Эи не отрывает от неё взгляда. Яэ смотрит на неё в ответ и глупо и невинно хлопает ресницами.       — Прекращать что?       Пальцы Яэ — алые, в птичьей крови, на щеке остатки перьев, за щекой — Эи уверена — останки молодого птенца, которые лисица ещё не успела прожевать. Эти птицы — почтовые вестники, маленькие и пушистые зяблики размером с её ладонь. Их работа — таскать короткие весточки, любовные письма и важные бумаги, но точно не быть перекусом лисы.       — Птицы, — кротко вздыхает, — хватит… есть их. Это не еда.       Яэ слегка приподнимает брови, будто бы спрашивая в ответ: "А что тогда еда?" Весь её внешний вид так и сквозит недовольством: слегка вздёрнутые уши, сложенные руки на груди и слегка надутые губы.       — Тебе ведь нравится рамэн, да? Лучше питайся им, и…       — Человеческая еда, — начинает Яэ, — пряная, сладкая, кислая и горькая. Она нравится мне точно также, как и еда ёкаев. — Яэ прикрывает глаза на пару секунд. Эи думает, что она вспоминает вкус еды, которую ела давным-давно, когда ещё Сайгу угощала её лакомствами. — Но мне мало.       — У тебя достаточно возможностей, чтобы наесться досыта, — теперь пришла очередь Эи не понимать. Для неё человеческая еда — приятное времяпрепровождение, легкое сладкое воспоминание о днях прошедших. — Я не понимаю.       Яэ с шумом вздыхает, приподнимает концы хакамы, и из-под тонких полов показывается хвост: пушистый, розовый, лисий.       — Эи, — Яэ обнажает звериные клыки, — кто я? Человек?       Осознание приходит неожиданно: Яэ не человек и никогда на человека похожа не была; облик её — фальшивка; показная слабость и набожность — прикрытие. Яэ — ёкай, все человеческое для неё — развлечение.       И человеческая еда всего лишь специи на чувствительном языке.       — Я ёкай, Эи, — смеётся — Эи кажется, что Яэ рычит, — хищник. Мне нужно мясо и кровь. Но ты запретила мне убивать: других ёкаев, людей, крупных животных. Мне умереть с голоду?       — Яэ…       — Что? Ты резко разрешишь мне охотиться? Ради птиц?       — Нет, но…       Яэ довольно скалится:       — Но?       — Но, — Кивает. — Организуем тебе… м-м, скажем, птичью ферму?       — Во главе с Кудзё тенгу? — спрашивает с наигранной надеждой, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех.       — Во главе с Кудзё тенгу, — соглашается, сама не понимая с чем именно. Главное согласиться, остальное может подождать — Эи уверена.       Яэ смеётся — от лёгкой обиды нет и следа. Эи уверена, что этот смех — самый искренний и благодарный из тех, что ей уже удалось слышать.