He Once Was Young

Сюэ Яну исполнилось семь. Маленький ребёнок в старой, поношенной, льняной рубашке стоял посреди дороги, преграждая путь повозке, запряжённой волами. Уверенный, что справедливость на его стороне, он смело крикнул: — Ты обещал мне сладости! Собираешься нарушить собственное слово? Человек в повозке уже кипел от ярости, не зная, куда выплеснуть скопившийся гнев. Ему не хотелось спорить с каким-то бродяжкой, так что он выхватил кнут из рук возницы. Ребёнок, который совсем недавно стал жертвой пинка, в ужасе расширил глаза. Он мог лишь бессильно наблюдать, как хлыст высоко взметнулся в воздухе и безжалостно обрушился на него. Однако как раз в момент, когда тот был так близко, что у него не было и шанса избежать удара, мальчик почувствовал, как тело стало лёгким. Мир закружился перед глазами, когда его тело отбросило в сторону рывком за воротник; хлыст ударился о землю, где он стоял недавно, с такой силой, что послышался раскат грома. Сюэ Ян был до смерти напуган тем, как обернулись события. Руки и ноги внезапно ослабли, заставляя осесть на пол. Только благодаря тому, что кто-то всё ещё удерживал его за воротник, он не рухнул на землю. Мальчик застыл на несколько мгновений, слишком ошеломлённый и испуганный, прежде чем, наконец, сообразил повернуть голову и посмотреть назад. Но как только Сюэ Ян сделал это, он почувствовал, как сердце дрогнуло. Открывшееся зрелище было поистине удивительным. Незнакомцем, который сжимал его воротник, оказался двенадцатилетний или тринадцатилетний юноша, красивый и чистый. Он держал в руках белоснежный меч, на котором были выгравированы нежные морозные цветы, — поистине, сокровище. На нём была белая даосская мантия, одежда слегка развевалась от порывов ветра. Сюэ Ян подумал, что черты его лица будут такими же холодными, как снег и мороз. Думал, что те окажутся святыми и далёкими, как у нефритовой статуи Бога. Возница, воспользовавшись их замешательством, немедленно скрылся за поворотом. Сяо Синчэнь нахмурился, глядя на клубящуюся пыль, что подняла повозка, и слегка покачал головой. Затем, он наклонился к испуганному Сюэ Яну: — Ты в порядке, дружок? Не ранен? Увидевший внезапно столь изящное лицо так близко, Сюэ Ян не смог издать и звука, когда открыл рот для ответа. После того, как дрожь утихла, он, наконец, выдавил: — ...гэгэ... Гэгэ — Бог! Одетый в белые одежды даос на мгновение замер, но после не смог сдержать короткий смешок. Присев перед Сюэ Яном на корточки, он протянул руку и стер пятна с его лица, серьёзно объясняя: — Я не Бог. Меня зовут Сяо Синчэнь. Я ученик Баошань Саньжэнь. Сегодня я покинул гору, чтобы разобраться со злыми духами в деревне рядом. Всё ещё немного смущенный, Сюэ Ян наклонил голову: — Ты даос? — Верно, — ответил Сяо Синчэнь. — Значит... Ты человек? Сяо Синчэнь не совсем понял, что он имел ввиду, но попытался следить за ходом мыслей мальчика, как мог. — Да, я человек. — Жаль, — Сюэ Ян вздохнул, садясь прямо на землю; казалось, даже волосы в смятении поникли. — Я подумал, что Бог пришёл, чтобы забрать меня на небеса. Сяо Синчэнь, всё ещё юный и оттого наполненный детским любопытством, спросил: — Почему ты хочешь попасть на небеса? — Я слышал, как люди говорили, что моя мама умерла и попала на небеса. Я хочу найти её, но никто не отведёт меня туда. Случайно коснувшись больной темы, Сяо Синчэнь почувствовал себя несколько виноватым. Невинность и незнание ребенка заставили его растеряться. Как раз когда он перебирал в голове хоть какие-нибудь утешительные слова, мальчик вскочил, отряхнул штаны и формально поклонился со словами: — Благодарю за спасение, даочжан-гэгэ. Я последую за тем человеком! Он всё ещё должен мне сладости! Сяо Синчэнь быстро остановил его: — Не следуй за ним. Он нехороший человек и, возможно, причинит тебе боль, если увидит ещё раз. Сюэ Ян растерянно моргнул большими глазами. Длинные ресницы, похожие на мягкие птичьи перья, медленно опускались и поднимались. — Но он обещал мне награду. Я заслужил сладости. Разве можно нарушать обещания? Сяо Синчэнь с трудом подбирал слова, не зная, как объяснить наивному ребёнку зловещие опасности и непостоянные настроения людей. Он мог только мягко попытаться убедить его: — Я куплю тебе сладости, так что не ищи его, ладно? — Нет. Я ничего не сделал для тебя. Я не могу просить награды, — сглотнув слюну, Сюэ Ян выпятил грудь и серьёзно посмотрел в глаза Сяо Синчэня. — Я подслушал лекцию учителя. Он говорил, что это была бы "незаслуженная награда". Несмотря на юный возраст, отсутствие близкого человека рядом, многочисленные невзгоды и страдания... Он обладал на редкость сильным чувством собственного достоинства и гордостью, что очень нравилось, и что очень уважал Сяо Синчэнь. Он был самым старшим учеником на горе: у него были шиди и шимэй, поэтому забота о других вошла в привычку. Этот маленький мальчик, который из раза в раз становился жертвой ударов и который каждый раз терпел их, был похож на его обиженного шиди, — большие глаза также вспыхивали, когда он пытался сдержать слезы, не собираясь сдаваться. Сердце растаяло, превратившись в лужицу воды. Уголки губ невольно приподнялись. — Как насчёт того, чтобы ты мне помог? Я впервые спустился с горы, и не знаю дороги в деревню Се. Можешь отвести меня туда? После того, как мы закончим, я куплю тебе сладости в знак благодарности, ладно? Это был первый раз, когда Сюэ Ян видел такого красивого человека, который был так добр и нежен к нему, говорил так мягко. На щеках мальчика вспыхнул румянец. Решительно поджав губы, он торжественно кивнул. Он надеялся, что его счастливый вид не выглядел нелепо.

&

Злой дух в деревне Се оказался лишь старым буйволом, превратившимся в призрака. Однако Сяо Синчэнь был ещё молод и это был первый раз, когда он работал в одиночку. Так что он не смел недооценивать противника и использовал каждую крупицу внимания. Сюэ Ян, свернувшийся калачиком поодаль, прикусывал пальцы и время от времени выглядывал из укрытия. Он боялся. Во-первых, того, что даочжан получит травму. А во-вторых... Ещё больше он боялся, что если даочжан погибнет, то никто не купит ему сладости. Бесконечные мысли проносились в голове, но как только из ножен был вынут Шуанхуа, он больше ни о чем не мог думать. Разум внезапно опустел. Сюэ Ян был в состоянии лишь широко распахнутыми глазами смотреть, задержав дыхание. Чистый, спокойный снежный свет сиял, когда одетый в белое юноша сжимал меч в руке. Он опустил глаза, чтобы прошептать заклинание. Длинные пряди чёрных, как смоль, волос, танцевали, развевались на ветру, подобно белоснежному журавлю, стремительно падающему с горизонта. Аура меча окружала его тело, красивое лицо отражалось в лезвии светло-голубого сияния. Длинные ресницы опустились. Этот бездонный взгляд был полон света. Красивый, сильный, благородный... Если и существовали в этом мире Боги, они, без сомнения, должны выглядеть так. Сюэ Ян прикусил нижнюю губу. Незнакомые чувства переполняли, бушевали в маленьком сердечке. Впервые за свою короткую жизнь, он почувствовал сильное желание к кому-то. Желание догнать, поймать крылья этого журавля, выпрямить спину и встать плечом к плечу. Когда он отошёл от оцепенения, Сяо Синчэнь уже разобрался с духом. Всё ещё освещённый сиянием, он с улыбкой протянул руку: — Идём? Сюэ Ян застыл на мгновение. Затем принялся активно вытирать маленькую, грязную руку об одежду. Как раз в момент, когда он собирался протянуть руку и сжать ладонь Сяо Синчэня, тот уже оказался окружён благодарными жителями деревни, которые подошли к нему, услышав новости. Сяо Синчэнь даже отступил на несколько шагов. Измученные люди, изначально не слишком доверявшие какому-то ребёнку, во время битвы попрятались в домах. Но к их удивлению, он действительно решил проблему, мучившую деревню уже долгое время, так что они поспешили поблагодарить его. Сяо Синчэнь ещё не был высок: толпа легко несла его вперёд и зажала в себе. Всё, что он слышал в этой давке, это восторженные благодарности. Он почувствовал, как щеки бессознательно окрасились в алое от потока комплиментов. Когда Сяо Синчэнь, после долгих трудов, смог выбраться из осады жителей, его белоснежная мантия оказалась помята. Изначально тщательно закреплённая гуань ослабла, и опасно накренилась; казалось, ещё секунда и мягкие чёрные волосы заструятся по плечам подобно атласу. Разбитый и взволнованный, он сжимал в ладонях Шуанхуа. Смущенно улыбнувшись Сюэ Яну, который наблюдал за всем действом со стороны, он протянул ладонь. Несмотря на то, что одежда помялась, а волосы растрепались, с этой улыбкой он всё ещё был ясным и мягким, как облака в небе. Юноша стоял напротив ветра; тело было похоже на молодой бамбук, прямой, высокий, по неземному красивый. Это был первый раз, когда мальчик узнал, каково это, когда тебя любят, когда о тебе заботятся. Оказалось, что любить и быть любимым — сладко, что это вкуснее, чем выпечка. В этот момент ребёнок впервые понял, что его можно любить, что он не просто пылинка, до которой никому нет дела. Он был одинок, грязен, над ним издевались и его унижали; он был плохим, ужасным, но юноша перед ним всё ещё улыбался и, как всегда, протягивал ему ладонь в немом предложении прогуляться под солнцем. Сморщив нос, мальчик едва не расплакался. Боясь, что Сяо Синчэнь будет смеяться над ним, он быстро перенял инициативу и взял его за руку. Он сладко рассмеялся, показав два небольших тигриных клыка, и крикнул: — Сяо-гэгэ, пойдём купим поесть? Сяо Синчэнь, которого никогда раньше не называли так, почувствовал, как уши вспыхнули от обращения. Он держал мальчика за руку, пока они шли из деревни. По дороге мальчик перечислял на пальцах все самые красивые сладости, которые только видел, в то время, как Сяо Синчэнь не смог сдержать смешка: — Ты правда сможешь съесть так много? Не жадничай, выбери что-нибудь одно. — Тогда я выберу самое дорогое, — искренне ответил Сюэ Ян, — Я никогда не пробовал ничего дорогого. Может быть, и никогда не смогу позже, так что я хочу попробовать. С лёгким смущением Сяо Синчэнь коснулся кошелька. Это был первый раз, когда он покинул гору, спустившись в мир смертных, поэтому он не знал даже банальных вещей. Он не получил никакого вознаграждения за то, что помог жителям деревни, так что не был уверен, хватит ли у него денег для покупки сладости. Сюэ Ян подпрыгивал, не обращая никакого внимания на смущение Сяо Синчэня. Но когда они все-таки подошли к витрине с выпечкой, мальчик прикусил пальцы, оглядывая десерты. В конце концов, сглотнув слюну, он указал на засахаренные ягоды, которые продавал торговец у входа, всего один медяк за палочку. — Ты можешь выбрать что-то подороже, — неуклюже предложил Сяо Синчэнь. — У меня есть деньги. — Мне нравятся ягоды. Это вкусно. Сюэ Ян опустил глаза, сосредотачиваясь на слизывании сахарной глазури, будто сладость была центром всего мира. Сяо Синчэнь не любил сладости, так что сидел в стороне, подперев подбородок рукой. На губах играла лёгкая улыбка, когда он смотрел на маленького мальчика. Вкус был сладким, очень. Достаточно сладким, чтобы сгладить всю боль, которую он перенёс в прошлом. Ребёнок поднял глаза и, наконец, улыбнулся Сяо Синчэню. Его глаза ярко сияли, волосы будто слегка приподнялись, как у хищной маленькой лисы, а в улыбке были заметны маленькие тигриные клыки. Через несколько лет он обязательно превратится в сильного и красивого юношу. После того, как он доел сладость, прошло уже много времени. Увидев, что солнце садится, Сяо Синчэнь понял, что ему нужно спешить обратно. Он мог только прикоснуться к макушке Сюэ Яна и попрощаться. Ребёнок неохотно потянул его за край мантии, показывая, что хочет, чтобы он остался, но не решаясь заговорить. Такое действие смягчило сердце Сяо Синчэня. Он присел перед ним на корточки и сказал: — Не грусти. Давай пообещаем друг другу, что через несколько лет, когда мы станем важными людьми, то вместе отправимся в странствие и будем убивать демонов и монстров, хорошо? — Давай поклянемся друг другу на мизинцах! — глаза Сюэ Яна загорелись, когда он поднял мизинец левой руки. — Сяо-гэгэ, пусть тот, кто нарушит обещание, проглотит тысячу игл. С детской непосредственностью, Сяо Синчэнь протянул руку в ответ. Их мизинцы соединились в соглашении между мальчиком и юношей. — Хорошо. Пусть тот, кто нарушит обещание, проглотит тысячу игл.

&

Это была одинокая глубокая ночь в давно заброшенном, необитаемом более городе И. Единственное, что было слышно — это тихий стук капель дождя и поток воды с карниза. Сюэ Ян резко проснулся и открыл глаза. Шуанхуа лежит рядом с подушкой, испуская слабый снежный свет в бескрайней тьме. Ему приснился сон. Во сне ему не пришлось терпеть издевательства и унижения. Пальцы не были раздавлены колесом; ему не снились кошмары по ночам, когда он уставал плакать и терял сознание. Он встретил Сяо Синчэня в момент, когда был больше всего беспомощен и нуждался в ком-нибудь. Все страдания, горечь и обида едва коснулись его плеч и прошли мимо. Его трагичная жизнь ещё не началась. Ненависть не охватила сердце. Он и не думал поднимать свой меч против мира. Улыбка была яркой; глаза смотрели вверх, в бескрайнее широкое небо. Сюэ Яну исполнилось семь. Его жизнь только началась и была полна возможностей.