Анатомия Белого Дома

ГЛАВА 10 Красное солнце уже опускалось над вечерним городом, принося с собой вожделенную прохладу. По узкой улице, поднимавшейся крутыми ступеньками вверх от моря, Трюдо и Макрон шли рядом, периодически заливаясь смехом. На безопасность они наплевали полностью, что ни французской, ни канадской делегации явно не понравилось. Но им было все равно. В живом и бушующем городе снующие туда-сюда люди даже и не замечали кто рядом с ними идёт. Вот Эрдогана тут бы заметили, а они кому сдались? – Я боюсь, что ещё одна встреча с Лукашенко и Фриланд мне всерьёз предложит засадить наши поля картошкой, – Джастин пересказывал Макрону все события минувших дней. Им не часто удавалось видеться друг с другом, все-таки работа не предполагала наличия свободного времени. Даже на переговорах пересечься удавалось чаще всего только в рамках двусторонней встречи. А Джастин этой дружбой очень дорожил. В политике нет места дружбе, Макрон же был исключением. Собственно, Трюдо так до конца и не понимал какие мотивы вели его друга по такой карьерной лестнице, да так, что довели до президентского кресла. Хотя в связи с последними событиями на лидерские качества Макрона он посмотрел с другой стороны. И хотя внешнее сходство уже не оставляло никаких сомнений, общих черт в характере он не замечал от слова совсем. Джо Байдена он знал как человека всеми силами, цепляющегося за власть, а знал он его очень хорошо и надо сказать очень давно. Тот хорошо знал его отца Пьера Трюдо, тоже кстати премьер-министра Канады. Двадцать два года прошло, а у Джастина тупая боль в сердце не проходит до сих пор. Вы когда-нибудь видели человека, умирающего от рака? Джастин уже оставшись в одиночестве в номере сидел на кровати и думал. Он прокручивал в голове разговор с Эммануэлем. … – Джас, я все понимаю, – Макрон смотрел ему прямо в глаза, – Но вы все что-то от меня скрываете – Эми, – Трюдо постарался взять себя в руки, – Неужели ты думаешь, что я буду от тебя что-то скрывать? – он ухмыльнулся, – После всего что между нами было?! – и, не дождавшись ответа Джастин сгреб Макрона в объятия. … «Я не хочу врать! Неужели Байдену ни раз в голову не приходила гениальная мысль поинтересоваться жизнью этой женщины?» – Джастин не представлял себе, как отреагирует на эту новость Макрон. Самое страшное что может случится – слив материала какой-то газетой. И все. Дальше этот поток будет уже не остановить. Отношения между странами намного теснее, чем кажутся на первый взгляд, вон у Лукашенко с Путиным уже и копия теста ДНК появилась. Джастин прекрасно знал каким методом заставили молчать французскую агентуру. Хотя на тот момент с Байденом он был, в принципе, согласен, то сейчас считал себя предателем, а главу Национального совета по разведке Франции ему было чисто по-человечески жаль. За окном стемнело окончательно. Джастин Трюдо вышел из своего номера и быстрым шагом направился вперёд по коридору. ГЛАВА 11 Шел второй день проживания... Слежка за новоявленными отцом и сыном продолжалась. Теперь уже за ними внимательно наблюдали шесть пар разных, но объединенных одной целью, глаз. Все ждали, когда вскроется правда. Ибо доносить об этом Макрону, кому-то из знающих, было бы подло и грязно. Всё же отец сам должен поговорить с сыном. Но Джастин Трюдо, лучший друг президента, так не думал. После посещения Мраморного моря и их мимолетного разговора его нервы не выдержали. Бар отеля был опустошен наглухо, как во времена «сухого закона». И это все в одну комнату – премьер-министра Канады. Мужчина не пересекался с Эммануэлем с момента разлуки и до самого утра. Они даже не созванивались, хотя это было их ежедневным, чуть ли не ежечасным ритуалом. Всё это время он сидел в комнате и пил бутылку за бутылкой, заглушая свою, никому неизвестную горечь, которую ничем не вылечить, не растворить и не убить. Это яд, который травит его жизнь уже много лет. Рак. Внезапный удар, сразивший всю семью, погрузивший ее в беспробудный траур. И он старался помочь. Но не смог. А сейчас Джастин видел, как его лучший друг, живший все это время без отца, смог приобрести его, сам того не подозревая, но это молчание…. Оно угнетает. Друг не должен повторять его судьбу. Не должен… А если он скажет?! Это наверняка вызовет шквал и бури. И с самого вечера до утра он сидел, мучимый этими мыслями. Комната погрязла в перегаре. … Александр Григорьевич и Владимир Владимирович разговаривали в другом корпусе: – Вы не видели Трюдо? – побеспокоился президент Беларуси. – С вечера он не дал о себе знать. Что такое… – Может случилось что-то страшное, о чем мы не знаем. Может нужна наша помощь? – Александр Григорич, не суетитесь. Всё уладится, может быть, у него появились неотложные дела.  – Может быть, может быть, – президент задумчиво потер ладони. … Эммануэль всё время ходил то где-то в своей комнате, то по корпусам. Обживал местность. Трюдо не выходил на связь и это его беспокоило. Какая-то внутренняя ментальная связь подсказывала ему, что всё очень странно и страшно и, скорее всего, его друг нуждается в помощи. Президент пытался дозвониться, но аппарат был выключен. Он стучал в двери, но ему никто не открыл. Лишь к вечеру появились какие-то признаки жизни. Из комнаты вынесли приличное количество бутылок и несколько пакетов с выкуренными сигаретами, упаковками от закусок и прочего мусора. За клинингом вышел и Трюдо. Он был полон решимости и уже придумал, как всё должно быть. Ему стоило выйти за пределы отеля. Ибо у стен тоже есть уши. Мужчина выглядел немного помято, но бодрился. На нем были легкие выглаженные вещи, сам только из душа. Он был из того ряда людей, которые ни при каких условиях не ударят в грязь лицом. Несмотря на всю красоту картинки и накрахмаленность, Макрон понял всё, но не стал тревожить друга. – Добрый вечер! – своей обаятельной улыбкой он пытался скрыть следы вчерашнего вечера. – Добрый! – Пойдем, пройдемся до вчерашнего рынка? – Пойдем. И мужчины направились туда. Их снова встретили палатки, запахи специй, говорливые продавцы. Они оставались незамеченными уже второй день. И это прекрасно. В этом шуме и запахах можно было потеряться от суеты политики и отвлечь воспаленный тревогами мозг. Как все-таки колоритна и красива эта страна. Но жить здесь на постоянной основе они бы не смогли. Каждый был рожден в своем месте и каждый привык к своему уделу. Но, тем не менее, здесь прекрасно. Они шли, разглядывая палатки, уличных певцов и танцоров. Эммануэль внимательно шарил глазами по каждому закоулку, ища ту самую, которую он при большом желании готов был забрать с собой. Такая красота достойна иных мест. И он ее нашел. Мужчина повернулся к ней. Сегодня она была на противоположной стороне. Так близко и так далеко. Девушка всё также танцевала под волшебные восточные мотивы, играя блестящими лентами и очаровывая его все больше и больше. «Божественно!» – думал про себя Эммануэль. Голову Джастина в этот момент занимали другие мысли – как начать разговор?! И он всё не мог. Словно признающийся в любви юнец, теряющий из головы все ранее выстроенные предложения. После долгой заминки он решился, повернувшись он произнес: – Знаешь… Их обоих напугал резкий звук. Это был выстрел. За ним последовали следующие. Мужчины растерялись. Никто не смог понять откуда они исходили. Люди завопили и засуетились. Из толпы выскочила танцовщица. Та самая. В своем красном бесподобном костюме. В её черных бездонных глазах читался испуг. Губы застыли, не успев произнести ни звука. Эммануэль остановил взгляд на ней. Глаза невольно зацепились за костюм. На её груди зияло большое темно-бордовое пятно, со стекающей горящей кровью. Девушка прерывисто дышала. Для него всё вокруг остановилось. Мужчина смотрел только на неё, не слыша ничего вокруг. Она дошла до президента, протянула перепачканные кровью руки и упала навзничь. Эти глубокие, некогда обжигавшие его душу, глаза устремились в небо. По её щеке медленно и холодно стекла последняя слеза. – ЭММАНУЭЛЬ! ЭММАНУЭЛЬ!! Но президент не слышал своего друга. Он тянулся к ней. Тогда Джастин, не тратя ни секунды больше, выдернул его из толпы и побежал к выходу. Перед глазами Эммануэля стояла эта жуткая картина – смертельно-прекрасная девушка, протянутые руки и последняя слеза. Рынок в срочном порядке эвакуировали и оцепили. Велось расследование. Вечер друзья провели в молчании. ГЛАВА 12 В номере Макрона они сидели уже целый час. Хотя за дверьми номера не прекращалась суета. Джастин перещелкивал турецкие каналы на огромном телевизоре, механически и бездумно. Наверное, гулять без охраны все-таки не самая лучшая идея. Кому предназначалась эта шальная пуля? Самый страшный вариант из возможных Трюдо старался отвергнуть сразу. Эммануэль сидел на полу, перебирая какие-то документы. Неожиданный стук в дверь вырвал Макрона из состояния показного безразличия ко всему. – Войдите! В дверной проёме показался один из помощников президента. Правда сказать он ничего не успел, его оттолкнули. В комнату вошёл Эрдоган, чем-то явно недовольный. – Добрый вечер, господа, надеюсь с вами все в порядке? - спросил он. – Добрый вечер, да, – Макрон покосился на Трюдо. – Да, стрелка нашли? – Джастин старался говорить как можно спокойнее. – Работаем над этим, – Эрдоган посмотрел на Трюдо, а затем перевёл взгляд на Макрона, – Эммануэль, мне нужно показать Джастину пару документов. Макрон развел руками, мол забирайте без проблем. Трюдо посмотрел на Макрона взглядом полным отчаяния, но спорить с президентом Турции не стал. Они шли по коридору. Эрдоган молчал. – Куда мы идём? – Да вот уже пришли, – Эрдоган толкнул дверь и указал Джастину на вход. Ладно, если его решили грохнуть, то деваться все равно некуда, размышлял Джастин, поглядывая на стоящих вокруг охранников. – Джастин, добрый вечер! – Путин вышел из глубины комнаты, которая оказалась конференц-залом. – Этот вечер сложно назвать добрым, – Байден явно был чем-то недоволен. – Ну по крайней мере вот он стоит на своих двоих, а так мы могли иметь два трупа, – Путин развел руками. Эрдоган захлопнул дверь так, что она почти слетела с петель. Быстрым шагом он подошёл к уже совсем ничего не понимающему Трюдо. – Для начала ответь мне, какого хрена ты себе позволяешь? Джастин посмотрел на него в упор: – То, что я напился это моё личное дело. – Мне плевать на твои ночные подвиги. Вы с Макроном почти сорвали совместную операцию ЦРУ и ФСБ. – Нас предупреждали? – А надо было сигнальную ракету выслать? – Путин усмехнулся, – Вообще-то членам всех делегаций было разослана рекомендация не покидать отель без сопровождения, ну хотя о чем я говорю, – сказал он обращаясь уже к Байдену, – Вон Александр Григорьевич тоже со словами "я очень аккуратно" тоже куда то смылся. Джастину было явно не до смеха. Он посмотрел на каждого из присутствующих поочерёдно и яростно выплюнул: – А чего это я здесь один? Похоже, когда я вернусь назад, моего лучшего друга уже не будет в живых. Великолепно! – Джастин уже с мокрыми глазами похлопал, – Похоже, мистер Байден, вы все-таки решили убрать незаконнорожденного сына! А че удобно! И самое главное очень трагично. От рук террористов. Самое главное героически. Да и ещё и компанию какую подобрали! Вам же всем троим такое не впервой! Все трое смотрели на него. Никто не знал, что сказать. Президенты остолбенели. – Прости, что? – Байдена окатила нервная дрожь – ВЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ СОБСТВЕННОГО СЫНА! ВАШИ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРИЩА ЕЩЁ СТАНУТ ВАМ ПОПЕРЕК ГЛОТКИ, ПОПОМНИТЕ МОИ СЛОВА! Немой шок. Глаза округлились. И всё взгляды были устремлены на Джозефа. Он дрожал. Дрожал, как осиновый лист, никак не сумев подобрать слова. Мужчина хотел было встать из-за стола, чтобы собственными руками придушить этого мальчонку. Но, встав с кресла, его пошатнуло. Сердце. В срочном порядке вызвали скорую. Тихо, так чтобы никто не узнал. Джастин вернулся в комнату, Эммануэль смотрел в окно. – Что-то важное? – Нет, какая-то очередная ерунда. – Понятно… Перед его глазами все ещё умирала эта девушка. Какая она была красивая. Даже в агонии. Прекрасный цветок смерти. – Давай посмотрим что-то отвлекающее? День был тяжёлым… – Да, да, конечно. В дверь постучали. – Войдите? – О, коллеги, а вы неплохо здесь устроились, – Александр Григорьевич заносил за собой полные чем-то клетчатые сумки. – Проходите, проходите, – премьер-министр помог донести их до столика, – Чего такого вы набрали? – Ой, ребята, не поверите… И перед ними были выложены – пахлава, чучхела, лукум, хельва (она же халва), затем уже пошли мясные и рыбные закуски. Если бы президент вытащил из этой сумки ещё парочку танцовщиц, то мужчины вовсе бы не удивились. – А вот и самое главное, так сказать, наше убранство к иностранному излишеству. И по столу звякнула огромная стеклянная бутылка самогона. За ней были выставлены и рюмки. – На картошке и зёрнах ячменя, сам делал, – сказал Александр Григорьевич не без удовольствия. И мужчины решили занять вечер в алкоголе, закусках и задушевных беседах. Парой дней позже… Пока сын был занят праздными делами, его отец лежал в белом вылощенном кабинете под строгим наблюдением врачей. Джозефа смогли откачать и пока что ему предстояла небольшая реабилитация. В палату пришли двое – президенты России и Турции. На плечах накинуты халаты, лица хмуры. С собой в руках символические фрукты и вода с сиропом. – Как вы себя чувствуете? – начал разговор президент России. – Хорошо, Владимир. Поправлюсь. – Думаю, все будет хорошо. – За вами хорошо наблюдают? – поинтересовался Реджеп Эрдоган. – Да, коллега, все в лучшем виде. – Если что-то будет не так всенепременно обращайся. – Безусловно. И президент будто ожил. Ему было приятна забота. Любая. Что он был не безразличен и важен для кого-то. – Послушай, Джозеф, ты не хочешь случаем обсудить один вопрос? – присев на гостевое место, произнес Эрдоган. – А именно? – По поводу твоего сына. – Так, хорошо. Хоть это и волнительно для меня, но я готов. – Прекрасно. Ты не хочешь наконец донести до своего ребенка, кем ты ему приходишься? – Не хорошо быть безотцовщиной при живом родителе, – подкрепил слова президента Владимир Владимирович. – Знаете, коллеги, это довольно сложно. Вы не представляете, какой шквал обрушится со стороны общественности. Много лет жили, не подозревая о подобном, а здесь нате. Получите. Развернётся огромный конфликт. Я бы не хотел такого поворота событий. – Ах, боги! Что вы такое говорите! – О, нет, нет. Лучше пусть все останется так. Тайным. Хотя тайным это уже не назвать. Тем не менее. – Ты глубоко не прав, Джозеф. Так нельзя. Владимиру Владимировичу позвонили. Это была бывшая канцлер Германии Ангела Меркель. Немецкая леди. Прекрасная и выдержанная женщина. Одна из немногих, кто правил в своем государстве достойно. Сперва президент вышел за дверь. Затем вернулся.  Они о чём-то переговорили и вскоре президент протянул трубку Байдену. – Здравствуйте, Джозеф, как ваше здоровье? – на том конце послышался приятный располагающий голос. – Прекрасно, Ангела, все в норме. Я… – Я знаю о том, что произошло и хотела бы с вами поговорить. – Но… – Никаких «но». Это важно, мистер президент. – Хорошо, мадам. Я слушаю внимательно. – Все мы когда-то имели конфликты с родителями. И не важно, какого масштаба. Главное – мы никогда не отрекались от них, и они от нас. Вы меня понимаете? – Да, да, безусловно. – Конфликт поколений будет существовать всегда, но ваша ситуация особенна. Вы должны поговорить, Джозеф. Это будет благородно с вашей стороны. Ведь вы подаете пример и, я уверена, вам ответят тем же. – Возможно. – В моей жизни произошла подобная ситуация. Мы не очень ладили с моей матерью. Когда я была юной, то мечтала о карьере журналистки. Но она была против. Помню, как страшно мы переругались, я собрала вещи и ушла из дома. С того момента мы не разговаривали. Никогда больше. Человеческая гордыня убивает. И вот я уже не юная леди, а леди Германии, гордо вышагиваю по карьерной лестнице, дела идут в гору. Но от моей матери ни весточки. Какое-то внутреннее чутье говорило мне – нужно поговорить, нужно связаться, простить и покаяться. Но гордыня душила и сметала все разумные убеждения. Прошло ещё несколько лет. Однажды утром почтальон принёс мне конверт. Без обратного адреса. Открыв его, я нашла одну лишь фразу «Я очень сильно тебя люблю». Меня будто разразило громом, я подбежала к телефону, чтобы позвонить. Трубку никто не взял. Тогда я сорвалась и поехала домой, к маме. Но было уже поздно. Письмо задержалось. Моя мама уже как неделю скончалась от обширного инфаркта. И я всё же покаялась. Холодной могильной плите…. Поэтому, Джозеф, будьте разумнее, совершите этот шаг. Уверена, что все получится. – Я понял вас… – Прекрасно. Главное, помните – вы пример! – Безусловно. – А сейчас разрешите попрощаться с вами. До свидания. – До свидания, Ангела. И президент передал трубку Владимиру Владимировичу. – Этот разговор был достаточно полезен для вас, Джозеф? – спросил президент России. – Да, он дал мне мотивацию к действию. Спасибо, коллеги. – Обращайтесь! А сейчас нам пора. Они пожали друг другу руки на прощание, и главы государств покинули больничную палату. Небо потемнело. Начинался дождь. ГЛАВА 13 Вечерняя прохлада занесла в Стамбульский госпиталь ещё одного посетителя. Джастин понуро шёл по коридору с пакетом апельсинов в руке. – О! Да ты посмотри кто до нас снизошел! Прям ангел во плоти! – Эрдоган картинно поклонился, – Чем обязаны? – Редж, не перегибай, – Путин положил руку своему турецкому коллеге на плечо. Они стояли посреди прохода. Джастин остановился в полуметре от мужчин, поднял голову. Откровенно говоря, эти два дня он старательно пытался избегать их общества, прячась то за Шольца, то за Макрона, то за Лукашенко, но сейчас отступать было некуда. – Добрый вечер. – Вау, а я думал ты с убийцами здороваться не будешь, – парировал Эрдоган, – Мы же все настолько бесчеловечные, что именно моему агенту ты и твой дружок обязаны своими жизнями – Спасибо, – Джастин попытался продолжить свой путь, но Путин остановил его, взяв за плечо. – Мы на разборки не позвали Макрона, чтобы случайно не вскрылась семейная драма, он то живой, а вот Джозефа ты чуть не убил. – Да как вы смеете меня обвинять! – Джастин опять почти срывался. Путин посмотрел на Эрдогана. Тот кивнул и подошёл к ним вплотную. – Джасси, ты хороший парень. – Только нервы у тебя не к черту, – Путин улыбнулся, – Иди, все хорошо будет. Он хлопнул Джастина по спине, и подхватив под руку Эрдогана поторопился к выходу. Джастин посмотрел им вслед, затем развернулся и побрел дальше. Джастин сидел на подоконнике и пил отвратительный кофе из бумажного стаканчика. Рядом валялся пакет с апельсинами. Чувствовал ли он себя виноватым? Да. Кофе обжигал небо, а за окном сверкали молнии. Произошедшее на рынке все ещё отчётливо стояло перед глазами, как и произошедшее в конференц-зале. Трюдо никогда бы себе не простил смерть ни одного из них. Хотя в обоих случаях ему бы все твердили, что он ничего бы не смог изменить, и что он не виноват ни в чем. Какие-то парни в штатском с любопытством поглядывали на него. – Какого хрена пялитесь? – бросил он в сторону, те скрылись за углом. Джастин спрыгнул с подоконника и подошёл к двери палаты. Он долго не мог войти. Стоял и мялся, как мальчишка, но собрав все (коих осталось немного) силы, мужчина открыл дверь. Перед ним открылась прекрасная сияющая белая палата, по центру которой стояла широкая кровать с лежавшим на ней Байденом. Он прищурился. – О, никак сам Джас Трюдо пожаловал?! Входи! – Благодарю Джастин затворил за собой дверь, поставил на тумбу очередной пакет апельсинов (как на этом фоне не открыться аллергии) и начал свой задушевный разговор: – Ну, Джозеф, как вы себя чувствуете? – Неплохо, мой друг, неплохо. – Это прекрасно. – Вы по тому же поводу? – спросил президент, кивнув на входную дверь. – Можно сказать и так, – Джастин вздохнул, – Понимаете…. – О, Трюдо, как же вы все вскружили мою голову за день! Просто невозможно! – Будьте терпеливы. Последовало удивлённое молчание – Я в своё время был молод и горяч. Рубил с плеча. Но таким я был не всегда. Воспитание! Рос в полной семье, если понимаете, о чём я говорю. У меня были мама и папа. Которые дали мне всё, что необходимо. Больше всех отец. Именно благодаря ему я добился таких высот в карьере и жизни, именно он сделал меня вот таким. Я двигался вперёд по жизненному пути и был счастлив, что у меня такая прекрасная семья. Но, поймите, ничто и никто не вечен. Абсолютно. Однажды мой отец серьёзно заболел. Рак. И я бросил все силы, чтобы ему помочь. Мы страдали долгие годы, я понимал, как мучительно отцу, как его выкручивает от боли. Но он держался стойко и мужественно, несмотря ни на что. И я ничем не мог помочь, никак не мог облегчить эти мучения! Тратились последние средства, чтобы хоть как-то вернуть его к жизни. И вроде бы стало получаться. Но болезнь коварна и в один из дней ему стало хуже, положили в стационар. Так совпало что мне необходимо было ехать на учебу. Честно, я хотел остаться. На что мой отец сказал: – Если ты не поедешь, я перестану считать тебя своим сыном! Слышишь?! После обсудим всё это. И я уехал. Однажды вовремя лекции я нервничал, внезапно что-то прогудело в кармане, и я не мог посмотреть. По окончании, выйдя из аудитории, увидел сообщение – «Джасс, я горжусь тобой!» Дальше все как в тумане. Я истерично набираю номер матери, звоню и слышу ее дрожащий голос. Отец умер, – губы Трюдо задрожали, – Это было последнее его сообщение. Прошло уже много лет, а я помню всё, будто это произошло вчера. Поэтому, Джозеф, пока вы живы, пока жив ваш сын, наладьте с ним контакт, я вас умоляю. Я не смогу вернуть своего отца, но и не могу спокойно смотреть как человек живёт в незнании о живом родителе. Прошу, просто по-человечески. Не как премьер-министр, не как какое-то официальное лицо, призывающее к госдолгу. К черту эти политические прения! Мужчина не выдержал. Упав в адское исступление, как в черную зловещую бездну, он рыдал. Рыдал, сжимая в руках больничное одеяло. – О, Джастин, какие страшные вещи вам пришлось пережить! – Джо был шокирован таким поведением коллеги и не знал, как поступить и утешить его. Президент привык видеть Джастина весёлым, язвящим, способным наладить контакт с любым человеком. Очень импозантным и харизматичным мужчиной. А сейчас он бился в агонии словно умалишённый и вот-вот готовился отдать душу богу. – Послушай, Джастин. Я сопереживаю твоему горю и учту эту историю. Отдышись, пожалуйста, возьми воды, – мужчина протянул стакан с больничной тумбы. Джастин, трясясь, взял его в руки, сделал несколько глотков: – Джозеф, я прошу вас, будьте благоразумнее! УМОЛЯЮ! – Безусловно, я постараюсь. Вы открыли мне глаза! После они беседовали на какие-то более отдаленные темы. И, когда премьер-министр полностью пришел в нормальное состояние, он попрощался с президентом и в спокойном расположении духа покинул кабинет. Джо бросил взгляд в окна на затихшую улицу. Сколько людей, столько историй. И, наверное, стоит прислушаться к совету. Ради своего же блага…. ГЛАВА 14 Шольц и Джонсон сидели в баре отеля. Дел особых уже не было. Оставалось несколько дней до отлета. Из официальных мероприятий оставался только банкет, и все гадали появится ли на нем Байден, но это конечно был не самый насущный вопрос. Макрона было жалко уже всем, но рассказать ему не решался никто, да и что уж тут говорить, лучше бы это навсегда осталось тайной. Шольц рассказывал Джонсону о новом газопроводе, когда рядом с ними приземлился на стул Джастин Трюдо. Борис заметил воспаленные глаза и общий безрадостный вид, но спросить ничего не успел. Впрочем, все дальнейшие события он предпочёл бы забыть. Борис после этого разговора раз и навсегда уяснил две вещи. Во-первых, выпившему Шольцу лучше вообще не разговаривать с людьми, во-вторых, Джастину лучше не попадаться на глаза выпившему Шольцу. – Опа, Джасси, - Шольц улыбнулся и посмотрел на Трюдо. – Я Джастин! – Что, прости? – Меня зовут Джастин, – выделяя каждое слово ответил Трюдо. – Правда? Так может тогда и вести себя будешь как взрослый человек? – Что вы имеете в виду? – Хватит ходить хвостом за Байденом, – Шольц посмотрел Джастину в глаза. Джастин отвернулся. И не обращая никакого внимания на поступившее от Бориса предложение заткнуться, Шольц продолжил: – Если бы ты знал, что он говорил про твоего отца, когда тот был ещё у власти, ты бы не стал изливать ему душу. – Откуда вы блять знаете? – Всё очень просто, о ком вы еще могли говорить? У тебя глаза красные. – А вы за мной следите? Может я в госпиталь не ходил. – А давай у Джонсона спросим куда еще вечером можно нести пакет с апельсинами? – Олаф, я тебя прошу, – Борис сделал ещё одну попытку сохранить канадско-немецкие отношения на прежнем уровне. – Всё понятно, Путин и Эрдоган рассказали вам что я там был? – спросил Джастин равнодушно. – Да, – Шольц пожал плечами, – ты вон тоже особо секреты хранить не умеешь, нам про Макрона и Байдена выложил все и сразу. – Мне надо было изобразить показное удивление? Вы все всё прекрасно понимали, и знали, что если кто и видел тест ДНК, то это я! – Тише. Да, знали, для тебя же Белый дом место можно сказать родное. – И? Господин канцлер, к чему вы клоните? – Ты состоявшийся человек, у тебя есть семья и должность, не позволяй эмоциям брать верх. – Я с этим сам разберусь. – Вся эта история перекликается с твоей и тебе больно, и это нормально. Но боюсь, что утешения ты ищешь не там. – Мне его у вас поискать? – Ты можешь язвить сколько угодно, но не ври хоть себе, ты просто боишься, что все повторится заново, и Макрон тут абсолютно не при чем, ты испугался что Байден умрёт из-за тебя. Боишься его потерять? Тогда задай себе вопрос, стал бы он горевать, если бы тебя на рынке застрелили? Ты же допустил в своей голове мысль что он способен убить даже собственного сына? Джастин встал и буквально вылетел из бара. Он стоял на улице и вдыхал свежий воздух. Его трясло. После нескольких минут нахлынувшей истерики, он остыл. Пришёл в себя. Отец учил его многому. Джастин знал достаточное количество способов отвлечения, дабы сохранять спокойствие и светлый ум. Ум был крайне важен в его нелегкой работе. Да, бывали и расстройства, и депрессивные наклонности. Все люди и каким бы крепким ты ни был, эмоции нужно выливать. Иногда минутная слабость спасает от отравления какой-то мерзкой эмоцией, воспоминанием или мыслью. Мужчина это знал. Собравшись с силами, он вошёл во внутрь. Внизу уже были президенты России и Беларуси, Шольца увели в номер, ибо он был чертовски пьян и вовсе потерял человеческий облик. – Дорогой друг, как вы? – поинтересовался Владимир Владимирович. – Все хорошо, коллега. Решил выдохнуть суету этого дня. Вы не видели Эммануэля? – Да, видел на обеде. Сейчас он должен быть в своей комнате, но это не точно. – Знаете, не слушайте этого пьяного поганца! – заговорил Александр Григорьевич, положив свою руку на плечо Трюдо, – Чтобы он не наговорил, не воспринимайте всерьез. Его еле увели отсюда несколько человек персонала, о какой связной мысли здесь можно говорить. Пойдемте лучше выпьем чаю. Я как раз обнаружил здесь хорошую коллекцию, – президент Беларуси улыбнулся. – Да, конечно. И втроём они направились в гостиную комнату. Им подали чай. Стол украшали роскошные, источающие лёгкий аромат белые лилии. Всё в тон роскоши отеля. На самом столе были поданы уже испробованные ранее лакомства – пахлава, рахат… Президенты вели какие-то задушевные разговоры и Джастин тоже подключился к ним. Вспоминали прошлое, говорили о настоящем и загадывали малость на будущее. Классика всех разговоров – сельское хозяйство. О нем можно было выслушать часовые лекции. – …. А я смотрю и думаю: «Господи боже!» и говорю ему: «Да посмотри же на эту скотину! Она же вся ОБОСРАНАЯ!» Трое коллег залились смехом. Суровая российская реальность – это вам не выглаженные анекдоты про кисейных барышень. Она не поддаётся ни этикету, ни цензу. Именно так закаляется сталь. Уже потемнело за окнами. К мужчинам спустился Реджеп Эрдоган. Он находился в приподнятом настроении. Казалось, его нисколько не утомляют гости, напротив, он им очень рад. В принципе, так и было. Такие съезды бывают крайне редко и часто их ждут с благоговением. Ведь президенты не только важные люди в строгих костюмах, но и такие же простые смертные, которые хотят хоть на пару дней забыть о работе. Он подошёл к тройке отдыхавших: – Я к вам с новостями, коллеги. – Так, так, – переключившись с коровы на президента уточнил Александр Григорьевич. – Первая, Джозеф пошел на поправку и завтра его выпишут. Вторая, в скором времени состоится большой банкет в Соединённых Штатах, на который мы все приглашены. – Вот так новости, – удивился президент России, – Ну, что ж, будем рады и будем ждать. Реджеп удалился по мраморной лестнице, а мужчины продолжили своё заседание. ГЛАВА 15 – В Соединенных Штатах? – Лукашенко удивлённо посмотрел на Путина. – А ты когда заселялся название отеля не заметил? – Путин улыбнулся, – Ходят слухи что тут и отель «Беларусь» есть. Лукашенко посмотрел совсем уж удивлённо. А Путин и Трюдо рассмеялась. Джастин попрощался, пожал обоим президентам руки и спустился по лестнице вниз. Эрдоган, который уже должен был быть на пути в свою резиденцию, стоял у окна и курил. У Джастина настроение было все ещё паршивым, слова Шольца не выходили из головы. Разговаривать с Эрдоганом не хотелось, но президент Турции заметил его, бросил окурок в открытое окно, и пошёл к нему навстречу. Он обхватил Джастина руками за плечи, тот растерялся, от этого человека нежностей он явно не ожидал, но обхватил руками спину Эрдогана в ответ. Пару секунд спустя тот отпустил его, но продолжал держать за плечо. – Тогда в коридоре я наговорил лишнего, – проговорил Эрдоган в ответ на удивлённый взгляд Джастина, – Извини. – А рынок? Нашли кто стрелял? – Не беспокойся, он уже мертв. Джастина от этих слов слегка передернуло. – Там девушка была, танцевала с кинжалом. – Её имя я тебе не назову, уж прости, но она была одной из лучших, – президент задумался, – Я видел пьяного Шольца, а потом тебя на улице. Судя по тому, что ему орал Джонсон вы повздорили? – Всё нормально, правда, – Джастин улыбнулся. – Когда года два назад Шольц пил с канцлером Австрии, все закончилось высылкой немецкого дипломата на родину, – Эрдоган усмехнулся. Джастин Трюдо скрывать эмоции не умел от слова совсем, поэтому добиться от него чего-либо не составляло труда. Он пересказал разговор с Шольцем, сам не зная зачем. А теперь смотрел в окно. Гроза закончилась, уступив место тропическому ливню. – Ну что тут скажешь, – Эрдоган прервал затянувшееся молчание, – Тебе 40 лет, мальчик уже не маленький, не думаю, что тут будут уместны мои советы. Трюдо упорно молчал. – Я думаю он скажет Макрону скоро, скорее всего до отъезда, – Эрдоган посмотрел на Джастина. Тот упорно рассматривал пол под своими ногами, потом все-таки поднял голову и посмотрев на президента спросил: – Что Байден говорил про моего отца? – Я думаю тебе лучше узнать самому, в интернете найдёшь. Эрдоган отправился было к выходу. – Стойте! Он обернулся. – Вы же не расскажете никому о нашем разговоре? – Нет, я обещаю, нет. – Тогда до встречи! И… спасибо? Эрдоган кивнул на прощание и главы государств разошлись. Трюдо вошёл в свою комнату, приоткрыл окно. Ливень закончился, пахнуло свежестью и холодком. Джастин включил торшер и сидел, глядя на ночной Стамбул. Его завораживали эти виды и была какая-то своя особенная атмосфера. Забитая тысячами мыслей, голова освобождалась от груза, который тяготил ее так долго. Он сходил, принес к себе в номер ещё чая и уселся смотреть какое-то кино. Премьер-министры тоже люди. Прошел час, другой. В комнату постучался Эммануэль. – Добрый вечер, не помешал? – сказал он почти шепотом. В руках его были коробочки со сладостями. Ментальная связь?! – О, нет, друг, заходи, – Джастин обрадовался ему как никогда. Мысль о том, что его товарища могло не стать из-за шальной пули, разливала холод и нервную дрожь по всему телу. Друзья утроились на ковре возле огромной плазмы и продолжили просмотр кино вместе. Уютно, по-домашнему. Восточное гостеприимство. Они просмотрели несколько фильмов подряд и глаза уже слипались. Трюдо дремал, облокотившись на край кровати. – Джастин, я пойду. «Отдыхай!» — прошептал Макрон, тихонько похлопав коллегу по плечу. – Да, да, конечно, доброй ночи! Премьер-министр подскочил, отойдя от минутной дремоты, проводил друга. Кое-как поместив свое ватное измученное тело под душ, смыв горечь и дорожную пыль, он упал на постель, готовясь вот-вот погрузиться в царство Морфея. Вдруг его посетила мысль. Как внезапная вспышка. Молния. «Я думаю, тебе лучше узнать самому. В интернете найдешь…» Он схватил в руки мобильник, вбил запрос и уставшими раскрасневшимися глазами принялся искать ответы на давно его волновавшие вопросы.   Он провел за поисками около часа, но так и не найдя ничего толкового, хотел было лечь, но любопытство не дало ему покоя. Он набрал Шольца.   – Черт побери, Трюдо, чего тебе не спится в такие часы?   – Вы говорили о конфликте Джозефа и моего отца. Где я могу найти информацию?   – У черта на куличках! Идите спать!   – Олаф, где я могу найти информацию?   – О, чёртово отродье. Хорошо, если вам это так важно, ждите письмо на почте.   Он выждал около часа-полутора. Мужчина устало дремал. Как вдруг его пробудила вибрация мобильного.   Перед ним высветился файл с какой-то жёлтой прессой. Судя по всему, это отсканированная версия, не попавшая в публикацию. BND постарались. Заголовок как всегда красноречиво гласил – «Столкновение Канады и США».   Джастин ждал каких-то политических прений, но тут всплыло, что-то более личное.   На обложке красовалась фотография неизвестной ему журналистки – Айлин Джонс. Белокурая с большим голубыми глазами, больше похожая на ангела в строгом костюме. Она приветливо улыбалась. Но на этом всё прекрасное закончилось. В статье говорилось, что политические деятели не такие уж чистые и справедливые. Весь выпуск был посвящен тому, что якобы Пьер Трюдо крутил в своё время шашни с первой женой Байдена. Там же упоминалось как всё начиналось, как проходили встречи, была прикреплена фотография переписки и прочая дрянь. Джастин читал, скрипя зубами от гнева.   На одном из совещаний произошел скандал, на котором Джозеф Байден и Пьер Трюдо крупно повздорили из-за этого. Дело дошло чуть-ли не до рукоприкладства, но мужчин вовремя остановили. С тех пор, они были в состоянии невидимой войны и ненавидели друг друга.   По прочтении, Джастина знобило, как при лихорадке. Как? Его отец, уважаемый человек, семьянин, преданный своей стране человек мог сделать такое? Как человек воспитавший его на благородных началах, занимавший такую высокопоставленную должность мог опуститься до таких подлостей? Как?? А его мать? Как она себя чувствовала? Молчала и терпела? Он ложился спать с ужасными мыслями. Его и без того измученный мозг отказывался что-либо воспринимать. Но кое-как ему все-таки удалось уснуть.   Джастин очнулся позже обычного. Около 10. И увидел, что на почте его ждёт ещё одно письмо. Что это? В теме указано – «Совершенно секретно». Несмотря на свой уже приличный возраст, мужчина боялся открывать и читать его. Что ещё рухнет в этот раз? Какой из столпов, на которых держалось его моральное равновесие?   Дрожащей от волнения рукой он поднес чашку к губам, сделал глоток горячего кофе, нажал на кнопку «открыть» и принялся читать. Здесь были отсканированные документы с полной подноготной Джонс. По происхождению канадка, училась вместе с отцом Джастина, Пьером Трюдо, отчего была хорошо с ним знакома. Позднее, поступила на факультет журналистики и построила неплохую карьеру. Эта дива вела черную игру. Айлин, добившись высот в карьере, стала международной проституткой. Была вхожа в любые желаемые спальни. Добираясь, она копалась в грязном белье, собирала какие-то факты. Чтобы очерняющие слухи не поползли дальше, неразумные мужчины платили за молчание довольно приличные деньги. Одним из немаловажных фактов являлось то, что Айлин была влюблена в Пьера ещё со времени учебы в университете и каждый раз добивалась его расположения. Но к тому моменту Пьер уже повстречал Маргарет, маму Джастина, и они мечтали о совместном будущем, в котором для Айлин Джонс не было места. Девушка обозлилась и вылила в прессу очередной ушат дерьма. Позднее, выяснилось, что все материалы были сфабрикованы. Ей в этом помогли высшие покровители. Айлин Джонс пропала с арены. Что с ней стало – неизвестно.   Джастин впал в ступор. Утреннее кофе помогало слабо, но он все осознал. Раскрытие Айлин никто не видел. Ни его отец, ни сам Джозеф. Если бы не какая-то там журналистка, все бы построилось совершенно иначе.   О, боги! ГЛАВА 16 В районе 12 часов дня Шольц открыл глаза. Из окна светило ядреное солнце, усиливавшее и без того невыносимую головную боль. Вообще вчера он перебрал, но это ладно. Вот документы отправленные Трюдо ночью были явно лишними. Оставалось только надеяться на благоразумие канадского политика. Найдя в дорожной сумке аптечку и закинув в себя пару таблеток, Шольц задумался. Все-таки события сорокапятилетней давности не должны так сильно ударить по Джастину. Хотя хрен его знает. – Олаф! – Джонсон ввалился в номер с бутылкой минералки в руке. Шольц схватил вожделенную жидкость и, окинув Джонсона благодарным взглядом, начал жадно пить. Дверь номера снова открылась, явив миру Эрдогана и Макрона. Последний захлопнул дверь так, что грохот отдался в и без того больную голову Шольца. – Я вас не приглашал, – решил все же уточнить Шольц, обхватив голову руками. – Мы сами пришли, – Макрон улыбнулся. – У нас серьезное дело, - Эрдоган пихнул Макрона в бок, - Олаф, дорогой, тебе спокойно жить скучно? – Вот скажи мне, в чем конкретно я не прав? Или у нас созависимые отношения между главами государств стали нормой? – Шольц осекся, вспомнив о присутствии Макрона. Эрдогана, впрочем, это не смутило: – Может ты и прав… Хотя почему может? Это правда, но ты прекрасно знаешь, что для Джастина эта тема болезнена. – Зачем? – влез в разговор уже Макрон, - и вообще, что там такого страшного произошло? – Это всё, потому что не надо мешать коньяк с пивом, – задумчиво произнес Джонсон. – Да ничего страшного, вроде отец Джастина сходил налево с первой женой Байдена, с тех пор они оба наговорили друг про друга много весёлого, – Шольц зажмурился от головной боли. – А потом Пьер Трюдо стал премьер-министром, а Байден не стал президентом, и они вроде даже стали изображать нормальные отношения, так ведь? – Эрдоган посмотрел на Шольца – Да, но неприятный осадок то остался, и не зря после всей этой интрижки, одна крупная американская корпорация продала весь свой бизнес в Канаде, чтобы затем разместить его в Германии. – Немецкая разведка помогла замести следы? – спросил Макрон. – Да, мой милый друг, а ещё помогла поймать одну очень проницательную журналистку, как жаль, что все это я знаю лишь по архивам… – Так измена реально была? – Джонсона этот вопрос интересовал больше всего. – Борис, блять, мне на момент событий восемнадцать лет было, я откуда знаю? Да вон Макрона и Трюдо ещё даже в помине не было. – Олаф! – Эрдоган подошёл к Шольцу вплотную, – Если у Джастина будет нервный срыв виноват будешь ты! – Ты преувеличиваешь! – А ты преуменьшаешь! – Мог бы ему сам рассказать! – Конечно, во всех подробностях обсудить личную жизнь бывшего премьер-министра Канады и нынешнего президента США. Это же политкорректно! – Я от Реджепа Эрдогана слышу о политкорректности? – Господа! – взмолился Макрон, – что делать то будем? – Вот только тебя для полного пиздеца не хватало, - подумал Шольц. – Байден и Трюдо, это как Путин и Лукашенко. Они всегда рядом, чтобы не происходило, – Джонсон явно не хотел терять оптимизма. В это же самое время в комнату ввалились Лукашенко и Путин. И Шольц с больной головой вводил вновь прибывших в курс дела. Даже документы показал, а что прятать то теперь? – А измена правда была? – спросил Лукашенко. Шольц только вздохнул. Джонсон заржал. На Джонсона с укором посмотрел Эрдоган. Макрон с круглыми глазами смотрел на все происходящее. – Ну я знаю человека, который точно знает, – спокойно сказал Путин. Все взоры устремились на российского президента. – Давайте Трампу позвоним. – Нет! – заорали все хором. – Что делать будем? – спросил отчаянно Макрон. – Давайте рассуждать логически, – предложил Путин, – Что самое страшное может случится? – Убийство, – совсем уж мрачно сказал Эрдоган. – Убийство, Редж, это по твоей части, – парировал Шольц. – Тихо всем! Все уставились на Эрдогана. – Эми, где Джастин? –  уже спокойнее спросил турецкий президент. Макрон растерялся. – Я заходил час назад, он в номере был. – Так, быстро дуй к нему в номер и объясни своему лучшему другу, что мне международный скандал не нужен! – А ты чего командуешь? – влез Шольц – Ну вы же у меня в стране сейчас. Минут через десять Макрон сообщил Эрдогану, что Джастина Трюдо в номере нет. Эрдоган посмотрел на Путина, Шольца, Лукашенко и Джонсона и решив, что для выслеживания одного человека их слишком много, предложил разделиться. Мужчины обходили комнату за комнатной, корпус за корпусом. Но Джастин Трюдо будто растворился в воздухе. – Да черт возьми, где он? – злобно вопил Олаф. – У вас надо спросить! – не без укора процедил Борис. Шольц осекся, замешкался: – Продолжаем поиск. В комнатах и корпусах все ещё было пусто. Как вдруг в одной из них послышался разговор. Двое мужчин обсуждали какие-то важные вопросы. Все шестеро затаились, вслушиваясь в каждое слово. – Вы понимаете, что ваш отец – тщедушный и жалкий человек?! Последняя дрянь! – Как вы смеете так говорить? – Имею полное право, Трюдо. Само воплощение чистоты и правоты крутит романы при живой жене направо и налево. Где это видано? – ЗАМОЛЧИТЕ! – Я ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО ОН ПОСЛЕДНЯЯ ЗАКОНЧЕННАЯ СВОЛОЧЬ, ДЖАСТИН! Я ВСЕГДА ЗНАЛ ЭТО! – ДЖОЗЕФ, ВЫ НЕ ПРАВЫ СОВЕРШЕННО! – МНЕ НИ К ЧЕМУ СЛУШАТЬ ОПРАВДАНИЯ, Я ЗНАЮ ВСЁ САМ! – АХ, ТААААК! Послышался звон бьющегося стекла. Президенты влетели незамедлительно. Джастин, багровый и разгорячившийся, вылетел вон из номера. Его рука была окровавлена. Президент США склонился над кровавыми осколками, обхватив голову руками. Эммануэль, Владимир Владимирович и Александр Григорьевич побежали вслед за канадцем, а остальные вошли в номер Джозефа Байдена. – Что вы творите? Взрослые люди с богатым политическим опытом, а не можете договориться! Как дети, ей богу! – вопил Джонсон. – Я не хочу слушать этого поганца! Этот ублюдок несёт чушь, пытается обелить своего никчёмного папашу! Тьху, паршивец! – Зря вы так, мистер президент, очень зря… Шольц протянул в руки президента мобильник со сканом. Он, сбросив яростную дрожь, принялся внимательно прочитывать строку за строкой. Всё вокруг будто остановилось в напряжённом молчании. Ни одна, даже мелочная тварь на этой земле и в этом номере не должна была потревожить Джозефа. Дочитав статью, он побелел как зимний сад. Затем покраснел. Затем снова побледнел. На глаза навернулись слёзы: – Боже правый, что же я наделал! – О том и речь, мистер президент. Вы натворили очень много дел! У премьер-министра и без того крыша скоро съедет от потока информации, а ещё вы здесь! – О, боже… Боже…. – Так вот, – Эрдоган на минуту задумался, – Успокойтесь, придите в себя и разрешите этот конфликт, как взрослые люди. Президент молчал. Он много лет вёлся на удочку какой-то интердевочки, даже не зная истинных вещей. … В это время президенты настигли Трюдо в приемном зале. Он сидел, откинувшись в кресле, закрыв лицо здоровой рукой, а раненную положив на колено. Джастин тяжело дышал. Видно, что его переполняли злость и отчаяние. Но выплеснуть это гадкое чувство он никак не мог. – Джастин, ради бога, спокойно, я здесь! – прокричал, задыхаясь Эммануэль. В этой безумной погоне он смог прихватить аптечку. Полоснуло неплохо, так, что пришлось все забинтовывать. – Я спокоен… Я спокоен! – голос друга срывался и дрожал в исступлении. – Хорошо, если ты спокоен, объясни, пожалуйста, что произошло? – Я…. Я… – видно было, что от бега и крика в горле премьер-министра образовалась Сахара. – Вот, возьми водички, – Лукашенко протянул хрустальный стакан. Выпив целительной воды, Джастин продолжил: – Я пытался доказать ему, что всё это миф, что в этой войне нет виноватых. Есть только деньги, кровь и выгоды. Он не захотел меня слушать… Я не выношу, когда оскорбляют кого-то из моей семьи! – Джастин, дорогой, – президент России наконец озвучил мысли всех собравшихся, – Ты премьер-министр Канады, высокопоставленный человек, тебе уже сорок лет, это не пятнадцать, чтобы выяснять отношения или сложившиеся проблемы криком. Это некорректно. Нужно уметь договариваться. Остынь и после, когда посчитаешь себя готовым, поговори с президентом снова. Я уверен, всё пройдёт намного разумнее и спокойнее, чем парой минут назад. Хорошо? – Да, прекрасно… Ещё какое-то время они разговаривали. Оттого, что рядом сидел Макрон на душе Джастина становилось теплее. Несмотря на то, что они рядом, со дня обстрела рынка он видел его редко. Сошлись на том, что здоровым переговорам быть. Просто сейчас необходимо прийти в покой и остыть. Начавшийся так сумбурно день продолжался. ГЛАВА 17 – Ну все Американско-канадским отношениям хана! – в зал вошел Джонсон. За ним понуро плелся Шольц с бутылкой минералки. – Последние пару дней у меня стойкое ощущение, что я живу в дурдоме! – зашёл Эрдоган, – Завтра отъезд, мы тут коллективно посовещались, и не смотря на одного воздержавшегося, – он с укором посмотрел на Шольца, тот лениво поднял руку вверх, – Пакт о ненападении нужно подписать сегодня. — Ну это же просто как-то не по-людски получается, Джастин, – вставил Лукашенко. – А обо мне кто-то думает? – Джастин сидел на софе, поджав под себя ноги, Эммануэль сидел рядом, обхватив друга руками и поглаживая его по спине. – Ну ладно, надеюсь вы друг друга не поубиваете… – заговорил Путин, увидев Байдена в дверном проёме. Первую минуту все молчали. – Я спать, – бросил Шольц и скрылся за дверью. – Какой спать? Два часа дня! – удивился Лукашенко. – Александр Григорьевич, помните я вам обещал устроить встречу с министром сельского хозяйства Турции? – Путин подхватил под руку своего белорусского коллегу, и кивнув всем на прощание президенты удалились. – Я пойду, надо газовые контракты обсудить с Шольцем, – Джонсон показал сжатый кулак Джастину, мол держись друг, и вышел. – Они газовые контракты во сне обсуждать будут? – Байден улыбнулся. – Джозеф, я скажу прямо, – Эрдоган тоже улыбнулся, – Эммануэль, отцепляйся от Джастина и пошли. Макрон посмотрел на них растерянно, затем посмотрел на вцепившегося в него Джастина, но спорить не стал. Джастин ничего не сказал, просто вздохнул и уставился на забинтованную руку. На белоснежном бинте расплылось кровавое пятно. Когда Эрдоган и Макрон вышли, Байден присел на кресло. Джастин отвернулся. Он сидел, сжавшись в углу, прижимая к себе больную руку. Если тогда в госпитале Джастин был подавленным, то сейчас он выглядел как самый несчастный человек в этом мире и изо всех сил пытался не разрыдаться снова. – Джасси… – Байден пытался говорить мягко. – Я – Джастин! И вообще убирайтесь отсюда! – Я не думаю, что твой отец одобрил бы такой тон на переговорах, он был отличным дипломатом… – Мы не на переговорах! – Встреча двух глав государств у нас теперь по-другому называется? Ты премьер-министр чёртовой Канады, подними голову! Джастин вспыхнул, вскинул голову вверх, и посмотрев Байдену в глаза сказал то, что в данной ситуации никто из них не ожидал услышать. – Мой отец был во всем лучше, чем вы, мистер президент, – когда до Джастина дошло что именно он сказал, было уже поздно. – Ты абсолютно прав. Джастин посмотрел на него удивлённо. – Не смотри на меня так, Джастин, – президент придвинул кресло, – Я прочел статью. Ошарашен. Готов извиниться за сказанные слова. Трюдо продолжал смотреть на президента с неподдельным удивлением. Впервые за столетие происходит такое, как бы метеорит не обрушился на без того пострадавший Стамбул. – Знаешь, Джастин, твой отец хороший человек. Он справедливо и честно исполнял свои обязанности. Он воспитал прекрасного сына. Любил свою жену. А скандалы… Что ж, везде они бывают. Тогда мы были моложе, горячее и не особо задумывались о том, что делаем. Спешили куда-то. А сейчас… – Отчасти, Джозеф, вы правы… – Верно. Моя первая жена… Нейлия. Да, поначалу было трудно, я все ещё любил мать Эммануэля. Как мальчишка бегал, искал её. Но, когда осознал, что это нечто несбыточное, призрачное, стал держаться за свою жену. И всё вроде бы получалось. Кроме детей. Мы лечились, правда. Проходили кучу специалистов, а черные языки плескали ядом направо и налево, говоря крамольные вещи. Мы старались. Когда появилась эта жёлтая пресска, которая порушила отношения Канады и США, я пришёл в ярость. Нейлия плакала, мы очень серьёзно поругались в тот день. Она прокричала что-то вслед и вышла из дома. Я закурил, попросил забраковать прессу. Прошло какое-то время, но она не возвращалась. Я, почуяв что-то неладное, ринулся за ней, – Джозеф вскинул голову к мраморным потолкам отеля, – Проезжая перекрёсток, я увидел искорёженный синий металл. У неё была синяя машина – Ford Maverick. Сперва думал, что это чья-то схожая… Но, когда подошёл ближе…. Я опоздал, Джастин. Я опоздал. Вокруг неё кружили врачи, полиция. Дальше помню все вспышками. Белые халаты. Обломки. Ее прекрасное бледное лицо, которое я обхватил руками. Серые печальные глаза широко распахнуты, по уголкам губ струится кровь. Нейлия вздохнула, желая что-то сказать, но смолкла навечно, – Президент закрыл лицо руками. Они дрожали. Джастин был ошарашен. Впервые в своей жизни он видел Джозефа вот таким. Беззащитным, голым, без всяких дипломатов, костюмов, речей и политической волокиты. – О, Джозеф, я очень сочувствую вам. Это большая трагедия! После нескольких минут молчания, Байден произнес: – Я провёл в больнице очень долгое время. Часы тянулись как свинцовые. Я спал и ел там. Готов был лежать на полу рядом с ней. Я чувствовал себя убийцей. Я чувствую себя убийцей. Я убил не только её… Джастин на минуту задумался. «Пострадал кто-то ещё? Идущий мимо человек? Женщина? Мужчина? Ребёнок? Кто?» После небольшого промедления президент продолжил: – Позже мне сообщили, что она была беременна. Беременна, Джастин. Счастье, к которому мы так долго стремились, ускользнуло от нас, забрав с собой ещё и Нейлию. Президент встал, подошёл к окну. Мужчина не привык, чтобы кто-то ещё видел его таким. Он не хотел показывать свои слезы и огромную боль, которая до сих пор гложет его. – А сейчас выясняется, что её жизнь была загублена из-за какой-то мировой журналистки-шлюхи…. О, боги! – с дрожью в голосе произнес мужчина. Трюдо встал, подошёл к президенту и здоровой рукой приобнял его за плечо. – Вы знаете, мы оба неправы. Весь этот конфликт вышел зазря. Я тоже прошу у вас прощения. Это было некорректно с моей стороны... Они стояли и смотрели на Стамбул. Каждый думал о своем, не решаясь говорить что-либо ещё. Они были откровенны сегодня. Как никогда за эти годы. В городе по-прежнему кипела жизнь… ГЛАВА 18 Байден пришёл в себя достаточно быстро. Обнажать свое нутро перед Джастином в его первоначальные планы не входило. Хотя что уж тут говорить, эту историю он не рассказывал лично никому. Никогда. Он посмотрел на Джастина, тот смотрел в окно, поджав губы. Он тяжело дышал, ветер из окна обдувал его раскрасневшееся лицо и влажные глаза. Байден растерялся ровно также, как тогда в больнице. – Джастин, ты чего? Ты плачешь? Трюдо отрицательно помотал головой. А потом, в подтверждение слов Байдена, всхлипнул. – Ну и что мне теперь делать? – подумал Байден, а вслух сказал – Джастин, ты прекрасный человек, твой отец тобой бы гордился. Он раскинул руки, позволяя Джастину буквально повиснуть у себя на шее. – Мистер президент? – спустя некоторое время Джастин успокоился и остыл, но отпускать его похоже не собирался. – А чего так официально? И вообще, не хочешь отцепиться уже? — спросил Байден, поглаживая его по голове. – Как думаете это подняло бы ваш рейтинг? – Джастин рассмеялся. – Всё сказал? – Ну а что? Это же мило! – Паршивец! – Байден улыбнулся, – Пойдём, а то там за дверью все уже заждались! … – Американский и канадский английский – это издевательство над языком! – Джонсон стоял, прижавшись ухом к двери. – Слушай ты, филолог хренов! – Шольц сидел под дверью, грустно смотря на пустую бутылку минералки в руке. – Орите громче, давайте, чтоб весь отель слышал! – Эрдоган стоял посреди коридора, скрестив на груди руки. Путин с Макроном ходили вдоль коридора, чем изрядно раздражали Шольца. Лукашенко стоял у стены, разглядывая узор на потолке. Именно такая картина открылась перед Лиз Трасс – министром иностранных дел Великобритании. – Вы тут все решили наклюкаться за два часа до банкета? – Лиз, дорогая моя? – Джонсон попытался слиться с дверью. – Борис, где тебя черти носят? – Хватит на меня при иностранных коллегах наезжать! Трасс подошла к двери, взялась за ручку. – НЕЕЕЕЕТ!, – запротестовали все хором. Она окинула взглядом всех собравшихся: – Вы что американский ядерный чемоданчик спёрли? – Лиз, пожалуйста, эту дверь не стоит открывать сейчас, хорошо? – процедил Борис Джонсон. – Боже, как скажете, – вздохнула женщина, закатив глаза.  И министр отошла подальше от дверной ручки. В эту же минуту дверь распахнулась и оттуда вышли Джастин Трюдо вместе с президентом США. Было видно (а кому-то и слышно), что они разговаривали о чем-то очень серьёзном. Увидев это поприще, мужчины пришли в небольшое (мягко сказано), недоумение. И каждый из присутствующих президентов и глав хотел бы сейчас стать прозрачным или превратиться в предмет интерьера. Но не Элизабет. – Что это здесь за совещание? – возмутился Джозеф. – О, не обращайте внимание, мистер президент! – Элизабет Трасс как всегда обаятельна и хитра. Несмотря на свои внешние данные, она могла расположить к себе любого человека. Эта неказистая женщина, в строгом костюме была наделена природной харизмой и сейчас преисполнена решимости. – Мистер президент, мне необходим ваш совет! Одним ловким движением она подхватила Джозефа под локоть и повела за собой, о чем-то сумбурно говоря. Перед тем, как скрыться в коридорах, она на миг обернулась и моргнула присутствующим. Стук каблучков стих. Попавшиеся на слежке следопыты выдохнули. – Сам Аллах послал нам её сюда! – Реджеп вскинул руки к небу. – Я моментом хотел притвориться вон тем торшером, – Александр Григорьевич указал пальцем на обтянутое кремовым бархатом изваяние и засмеялся. Засмеялись все присутствующие. – Предлагаю спуститься в «комнату переговоров», – мигнул Путин, и все последовали за ним. … Пару минут все с интересом поглядывали на Джастина, видимо ожидая, что он заговорит первым. – И как много вы слышали? – спросил Джастин абсолютно беззлобно. – Зато теперь мы знаем что у Байдена есть сердце… – задумчиво произнес Шольц, – Честно, не думал я что у него кто-то на плече рыдать будет. Джастин густо покраснел. Макрон кинулся держать Джастина. В голову Шольца прилетел...ботинок. Пока немецкий канцлер под общее безудержное веселье искал виновника происшествия, Джастин покатывался со смеху наравне со всеми. – А как же презумпция невиновности, господин канцлер? – сквозь смех спросил Макрон. – А как же следы от слез на пиджаке? – Шольц развернулся. Эрдоган стоял со вторым ботинком в руке наготове. – Не смей обвинять человека в проявлении эмоций! – Эрдоган пытался сохранить напускную серьёзность. – Я ненавижу людей, которые звонят мне в пять утра! – Я в следующий раз в четыре позвоню! – отозвался Джастин, за что получил пинок от Макрона. – Иди делай Байдену мозги, дорогой, мне не надо, – парировал Шольц. – А шо там происходит? – спросил Лукашенко, указывая на дверь. Все мигом затихли и прислушались. Борис Джонсон и Владимир Путин прильнули к входной двери, и судя по выражению их лиц за дверью могло произойти все что угодно. – Может все-таки посмотрим? – предложил Макрон. – Кстати, Шольц, ты проспорил! – Джонсон отвлёкся от происходящего за дверью и посмотрел на Шольца. – Вы на это ставки делали? – возмутился Джастин. – Джасти, спокойно, спор закончился не начавшись, – вставил Путин. – Они не смогли определится в какой валюте спорить, – проговорил Эрдоган, задумчиво теребя в руках собственный ботинок. – Правильно, спорить в евро – себя не уважать! – согласился Джонсон, – Может все-таки посмотрим? Путин кивнул и открыл дверь. Все разом ринулись в дверной проём, чуть не раздавив президента России. – Скотина! – Я бы вас попросил так не выражаться! Госсекретарь США Энтони Блинкен стоял, вжавшись в стену и озираясь по сторонам. Все его состояние указывало на то, что он долго бежал, но Элизабет Трасс, стоявшая перед ним с шваброй в руках (откуда она у неё взялась?) указывала на то, что далеко ему убежать не удалось. – Ну ты посмотри какова! –  Джонсон явно гордился. – Борис, она же его сейчас убьёт, – Путин в способностях этой женщины никогда не сомневался. – А что случилось? – спросили хором Трюдо и Макрон – О, Аллах! – вздохнул Эрдоган. – Как я вас понимаю, – посочувствовал своему турецкому коллеге Лукашенко. – Че вы все пялитесь? Отберите кто-нибудь у этой женщины швабру! – взмолился Блинкен. Энтони дрожал как осиновый лист, а Лиз, железная леди Англии, полыхала от гнева, готовая разорвать этого ничтожного мужчинку на части. На его месте никто не хотел бы оказаться. – Элизабет, положите швабру, она ещё нужна, – спокойно проговорил президент России, – Ну… И Энтони тоже! – О Аллах, я прошу вас послушать президента! – Эрдоган уже не надеялся ни на что. Сначала рынок, потом ваза, а сейчас… О, боги… Ещё что-нибудь! – Если он ещё раз посмеет! Я..Я! – Элизабет, положите швабру и отойдите на метр от неё! Женщина долго не решалась, но отошла. От неё можно было зажечь сотни коробок спичек.  Блинкен, уже давно слившихся со стеной, отлынул и выдохнул. Костюм леди уже не был так идеален. Он измят. Она стала поправлять рукава и на руках блеснули красные следы. Президенты переглянулись. Всё стало понятно. Мало того, Энтони был пьян. Поняв всю непристойность ситуации, Элизабет увели в сопровождении Шольца и Джонсона, а оставшиеся наблюдали, как Блинкен жадно пьет воду из графина. Когда жажда была утолена, президенты окружили мужчину. Они были обозлены. – С какого это момента вы возомнили себя богом, господин Блинкен? – спокойным тоном произнёс президент России и придвинулся к нему, – С какого это момента вы решили распоряжаться жизнью людей? – Кто позволил вам такое поведение? – продолжил Реджеп Эрдоган, – Вы случайно не понимаете, что это карается законом? Любым. – Послушайте, над всеми нами есть кто-то более сильный и властный. Я бы посоветовал вам протрезветь и очень хорошо подумать, дабы не оказаться на обочине жизни, – Путин смахнул бумаги, лежавшие на столе, на пол. Энтони Блинкен тяжело сглотнул, побелел и быстрым шагом покинул кабинет. Если бы не условности, придушил собственными руками... – думал каждый, покидая злосчастный кабинет. ГЛАВА 19 – А вы можете вообще всеми бросить пить? – спросил Эрдоган задумчиво. Путин, Лукашенко, Макрон и Трюдо переглянулись. – Это вы называете пьяный? Эта сволочь полностью отдает отчёт своим действиям, – ответил Путин. – Ну а что вы тогда стояли? Могли бы ему в рожу дать! – выкрикнул Джастин. – Ну хорошо, Джастин, подойди врежь со всего размаху госсекретарю Штатов. Я, конечно, не могу сказать понравится ли это Байдену, но так ты бы хоть отдалённо стал напоминать настоящего мужчину, – из-за двери выглянул Шольц. Эрдоган, не замешкавшись ни на секунду отправил в полет свой второй ботинок, который на сей раз цели не достиг. Лиз Трасс вышла следом за Шольцем. Борис Джонсон шёл за ней, пытаясь хоть как-то контролировать ситуацию. – Это просто изумительно! Позвать даму выпить виски, а затем просто вообразить себе, что может быть продолжение! – Лиз, дорогая, – Борис шёл за ней по пятам, – Ты как? – А он мне казался таким галантным мужчиной! Эммануэль, скажи мне, вы, американцы все такие? Холодный пот прошиб всех. Борис замер на месте, Шольц с паникой во взгляде смотрел на Путина, Путин закашлялся, Лукашенко схватился за Путина, Эрдоган схватил за плечо Джастина, просто на всякий случай. Осознав, что виски неплохо развязал ей язык, Лиз, впрочем, не смутилась, и не такое в её карьере бывало. – Не знаю, я вроде француз. – А по-английски говоришь прекрасно, практически без акцента. Она подошла и провела ладонью по его щеке. Макрон смутился. Угроза миновала и все выдохнули. – Где Блинкен? – спросила Лиз. Все охотно указали на дверь. – Даа, прошли времена рыцарей, – она окинула взглядом всю разношерстную компанию, –Что ж дело все равно нужно доводить до конца… – Хотите я его в тюрьму засуну? – к ней подошёл Эрдоган. – Воот, на востоке настоящие мужчины! Энтони Блинкен, собственно говоря, уйти далеко не успел. Для того чтобы дойти до лифта, нужно было обогнуть коридор. В конце этого коридора стоял кулер с водой. Мимо такого в данной ситуации он пройти не мог. Блинкен жадно пил, затем стоял, сжимая пластиковый стаканчик в руке и думал. А подумать было о чем. Он все испортил, алкоголь и желание притупили в нем всякую эмпатию. Так мерзко и грязно он себя не чувствовал никогда. Он готов был в ногах у неё валяться, только вот она не такая. На любое его слово он получит пощёчину в лучшем случае. Написать заявление об отставке, наверное, лучше сразу? Это же все равно дойдет до Байдена. Там свидетелей хоть отбавляй, и каждый готов набить ему рожу. В конце коридора послышались голоса, Блинкен прислушался, и на всякий случай прислонился к стене за поворотом. … Джо Байден и китайский президент Си Цзиньпин шли по коридору и активно обсуждали международную торговлю, пока не дошли до большого зала, тут уже было не до обсуждений. Компания не удивила, как всегда все в сборе. Си Цзиньпин посмотрел на своего американского коллегу удивлённо. Тот хотел сказать, что все происходящее в порядке вещей, но оно было не совсем так. Посреди комнаты стоял Энтони Блинкен, его госсекретарь, это понятно, непонятно откуда у него синяк на пол лица. – Я серьёзно говорю в США не выдам не проси! У меня сидеть будешь! – орал Эрдоган, стоя на полу почему-то в одних носках. – Я ему сейчас ещё раз врежу! – Не надо пожалуйста один раз хватит! – Шольц пытался оттащить Джонсона подальше от места происшествия. Лиз стояла рядом с Блинкеным и что-то яростно орала ему прямо в лицо, тот стоял с понурым видом. На заднем плане Макрон и Трюдо, под чутким руководством Путина и Лукашенко пытались собрать осколки от вазы шваброй. Про банкет все благополучно забыли. – А что тут происходит? – Байден и Си Цзиньпин спросили хором. – Я подам в отставку, мистер президент, – понуро ответил Блинкен. – Слабак! – Трасс ударила его со всей силы по лицу. – Я заслужил! – Ой, блять, Тони, хватит делать из себя жертву! Он твою отставку не примет! Будешь мучиться до конца жизни, я тебе обещаю... Президенты Китая и США опять переглянулись. – Коллега, я предлагаю закончить обсуждение вопросов, – Джозеф неловко улыбнулся и попросил одного из присутствующих проводить президента Китая. Борис Джонсон взял на себя эту ответственность. Как только Си Цзиньпин скрылся за коридорами отеля, Байден обернулся к этому обезумевшему сборищу: – Что здесь происходит? Что за цирк средь бела дня? – О, Джозеф, здесь происходят интереснейшие вещи! – воскликнул Эрдоган. – Я думаю, мистер президент, вам стоит это услышать, – произнес Владимир Владимирович и отвёл коллегу в сторону. Они простояли в отдалении около минуты, после чего оба вернулись на место. Глаза Байдена налились кровью, но он старался держать себя в руках: – Энтони, позволь пройти за мной в комнату. – Да, мистер президент… Они отдалились, дверь в комнату захлопнулась. Повисло неловкое молчание. – Друзья, я предлагаю пока уйти отобедать. Ни к чему это, – сказал Эрдоган, направляясь к лестнице. – Да, вы правы, пойдемте! – поддержал президент России. И за ним чередой направились все. Все кроме одного – Джастина Трюдо. Ему было интересно услышать, что будет дальше. Что скажет великий Джозеф. Он подкрался к двери и стал вслушиваться. В это время посередине комнаты стоял Энтони Блинкен, тысячу раз пожалевший, что появился на этот свет. Перед ним стоял Джозеф Байден, раскрасневшийся и злой как дьявол. – Вы вообще осознаёте, что творите? – начал он было спокойным тоном. – Я… Я… – Правильно! ВЫ НИЧЕРТА НЕ ОСОЗНАЁТЕ! Вместо того, чтобы работать или по крайней мере стать тише и незаметнее, вы возомнили себя черт знает кем! Блинкен, вы вообще понимаете, что творите? Это преступление! Энтони стоял, опустив глаза в пол. За это время жизнь его пронеслась перед глазами. – Это преступление против неприкосновенности и личности. Такое карается смертной казнью, Энтони.  Как вы вообще смели коснуться этой женщины? Как? – Я был пьян и не владел собой, а она привлекла моё внимание… Её костюм... – Да вы последняя мразь! Лицо госсекретаря обожгла сильнейшая пощёчина. – Вы мерзкое животное, Блинкен. Не думал, что когда-либо скажу подобное. Представьте хоть на миг, чтобы какой-то урод начал приставать к вашей жене только лишь потому, что пьян и на ней надет, по его нескромному мнению, слишком привлекательный костюм? Как думаете, каково это ощущать грязные похотливые руки на себе? Это до тошноты отвратительно! Тем более, вы позволили такое не просто в отношении женщины, что само по себе преступление, а хуже – в отношении самой Элизабет Трасс! Да её весь мир не стоит, не то, что вы, подлая и грязная тварь!  Ваше место не на посту госсекретаря. Это точно. Сегодня же с минуты на минуту вы исчезнете отсюда. Поняли меня? Джастин, стоящий по ту сторону, чуть не упал вместе с дверной ручкой. Вот это да! В ответ на гневные тирады последовало молчание. Джозеф в последний раз взглянул в глаза Энтони. Перед тем как покинуть комнату он проронил последнее: – Сукин ты сын! И хлопнул дверью. Джастин, который слышал всё от слова до слова, успел спрятаться в углу коридора и остался незамеченным. «Шпион», – подумал он про себя и, когда шаги на лестнице утихли, стал потихоньку пробираться к выходу.