Анатомия Белого Дома

ГЛАВА 20 Джастин посмотрел на свою правую руку и снял с неё бинт, усеянный кровавыми пятнами. Рана уже высохла и красной полоской тянулась вдоль ладони. Бросив бинт в урну, Джастин обернулся. Энтони Блинкен сидел на полу рядом с дверью, закрыв лицо руками. Эмпатичный от природы Джастин уйти не смог. Ведь настоящие преступники никогда не раскаиваются? Он подошёл к Блинкену, даже не подумав, что тот поймёт, что Джастин стоял под дверью и подслушивал. Энтони поднял голову, затем поспешно поднялся сам. Пару минут они просто стояли и молча смотрели друг на друга. – Господин премьер-министр, если вам нужно что-то, я боюсь, я не в состоянии сейчас обсуждать рабочие дела, – сказал Блинкен, проведя рукой по лицу. – Больно? – Меня не надо жалеть. Ей сейчас намного больнее. – Вы ведь не хотели? – Получается, что хотел, – Блинкену хотелось развернуться и уйти, но приставучий Джастин был все-таки премьер-министром, субординацию нужно соблюдать. – Вы за неё переживаете, значит вам не все равно. – Я теперь даже руку ей пожать не смогу, вы хоть это понимаете? – Вы извинитесь перед ней, и ваша жена… – Я разведен, – перебил его Блинкен, – Господин премьер-министр… – Называйте меня Джастином. – Послушай, Джастин, есть вещи, которые оправдать нельзя, все те нелепые оправдания, что ты услышал сейчас, – он осекся, но увидя, что Джастин не разозлился, продолжил – Все это не имеет смысла, важен сам факт случившегося. – Если бы Путин не рассказал бы об этом Байдену. – Тогда рассказал бы я и подал в отставку сам. – Есть ещё шанс все исправить. – Даже если я на коленях буду умолять её меня простить, она не простит. – Может стоит попробовать? – Джастин посмотрел в сторону. По коридору шла Лиз Трасс. – Так, и напоследок! – она залепила Блинкену ещё одну пощёчину. И схватив его за локоть потащила вперёд по коридору. – Лиз, мы куда? – Блинкен растерялся. – Возвращать тебя на работу, привыкать к другому госсекретарю я не собираюсь, и впредь будешь трогать меня только спросив разрешения! Джастин стоял с широко раскрытыми глазами. – А это идея! – посмотрев на него проговорила Лиз, – Джастин, найди Байдена и скажи ему, что я и вот это недоразумение, – она указала на Блинкена, – Хотят с ним поговорить. Ты на него благотворно влияешь. Джастин испуганно посмотрел на нее. – Давай, милый, поторопись, я ещё хочу на банкет успеть. Джастин побежал вперёд по коридору. – Честно говоря, если бы не это сборище внизу, я бы тебя просто прибила шваброй и все… – она обернулась, – Встань с колен, идиот, тут люди ходят! – Прости меня пожалуйста! – Впредь не допускай таких глупостей, Энтони. Пойдем, я лучше постараюсь договориться. – Да, дорогая… И Элизабет одним ловким движением дернула измученного мужчину за собой. «Да, вот это женщина!» – подумал про себя Джастин и решил присоединиться к остальным. Главы государств пили чай и о чем-то мирно разговаривали. – О, сам Джастин Трюдо! Где вы пропадали? – поинтересовался Шольц. – Не вашего ума дела, Олаф. Канцлер увидел запекшуюся багровую рану на руке и осекся. – Как ваша рука, коллега? – поинтересовался президент Америки, помешивая сахар в фарфоровой чашке. – Все прекрасно, немного побаливает, но ничего, пройдет. – Заживёт до свадьбы, – посмеялся Владимир Путин и его смех подхватил Александр Григорьевич. Джастину выделили место, чашку чая и небольшой обед. – Вот, кушай, тебе надо поднабрать сил, – проговорил Александр Григорьевич, пододвигая разномастные блюда ближе к Джастину, – Уверяю вас, готовят они отменно! – Спасибо. Премьер-министр переглянулся с Макроном. За долгое время проживания здесь, он ещё больше стал походить на своего отца. Эх, знал бы он… Его мысли нарушил женский голос. – Джозеф, можно с вами поговорить? – произнесла Элизабет, ворвавшаяся как вихрь в залу. На ней красовалось простое, разлетающееся платье. Рядом стоял заметно нервничавший Блинкен. – Да, безусловно. – Попрошу вас пройти за мной. – Да, конечно. И Байден последовал за этой прекрасной леди. Они скрылись за лестницей второго этажа, подальше от посторонних. Их не было порядка 15-20 минут. Обед подходил к концу и только тогда фигура Джозефа мелькнула вниз по лестнице. Он выглядел сконфуженно. – Мистер президент, все в порядке? – выразил любопытство Борис Джонсон. – Да, вполне, коллега. Он улыбнулся, допил свою чашку чая и вернулся в номер. Джастин переговорил о чем-то с Эммануэлем, мужчины посмеялись и тоже решили разойтись на обеденный отдых. Проходя мимо номера Энтони Блинкена, мужчина услышал разговор. Ему стало до боли любопытно и осмотревшись, он стал подсматривать в дверную щель. В комнате, зашторенной и залитой приглушённым коричневатым светом сидели двое – Энтони и Лиз. Он стоял перед ней на коленях, а она сидела, закинув ногу на ногу и искала что-то в куче цветных тюбиков – Если бы ни я, ты уже давно почил в мир иной! Впредь думай, что делаешь! Да где же эта чертова мазь… – лепетала она, пытаясь найти нужный флакон. – О, Элизабет, моя дорогая! Энтони поцеловал ее руку. Джастин невольно улыбнулся. – Давайте без этих нежностей, мистер ходячая неприятность! Посмотри на меня, – произнесла она полушепотом. – Ай, щиплет! – А когда вы были пьяны, вам не щипало! Будете знать! Энтони виновато опустил голову, но Лиз приподняла ее и поцеловала его. – Теперь не больно? – Вовсе нет… Этот взгляд Джастин не видел ещё никогда. Так смотрят на женщину, которую действительно любят. Блинкен положил голову на колени прекрасной леди, а она гладила, глядя на этого страдальца с улыбкой. Джастин, решив не нарушать идиллию, прошел до своей комнаты на цыпочках. ГЛАВА 21 – Нет, возможно с драматизмом мы переборщили, но, привлекательная одежда? Ты ему серьёзно так сказал? – Да. – Мда, какая пошлость, – Лиз задумалась, – Зато теперь мы в относительной безопасности, теперь точно никто не подумает… – Джастин? – Ой, – она махнула рукой, – Нашел проблему! – Как теперь объяснить почему меня не уволили? – С этим я справлюсь. Блинкен поднял голову и посмотрел на Лиз, она рассмеялась. – Я даже не могу сказать, везёт тебе в жизни или нет. – Лиз, покажи руки, пожалуйста. – Ты дурак? – она расстегнула манжеты и продемонстрировала ему следы, оставшиеся от слишком узких рукавов, – Если бы ты взял меня за руки, а не за задницу, ничего бы не случилось. – Ты пойдешь на банкет? – А у меня есть выбор? – она продолжала гладить его по голове, – И у тебя его нет, ты тоже пойдешь. – Я бы сидел с тобой в этой комнате всю жизнь. – Ещё чего! – она, улыбаясь, спихнула его голову со своих колен, встала, оправила подол платья. Он поднялся тоже. Блинкен выглянул из номера, в коридоре было абсолютно пусто. – Все спокойно, – проговорил он, вернувшись. – Не задерживайся! – она подошла и поцеловала его в щеку. – И да, – Лиз обернулась, уже выходя из номера, – На! Хоть на человека станешь похож. Блинкен поймал тюбик тонального крема. *** – Олаф, гони тысячу долларов, ты проспорил! – Он может сказать сегодня или завтра, это тоже считается. Джонсон и Шольц стояли в углу банкетного зала. Тема для обсуждения была актуальной, хотя в связи с последними событиями как-то отошла на второй план. Лиз Трасс влетела в банкетный зал как лёгкий морской бриз. Дойдя до двух друзей, обменялась приветствиями с Шольцем, и, схватив Джонсона за локоть, потащила в сторону. – Значит так, любую ситуацию можно истолковать по разному, поэтому я настоятельно прошу тебя, Борис, просто на просто забыть о том что произошло, мы оба взрослые люди, коллеги и, – она говорила, тщательно взвешивая каждое слово, – Все уладили и никто не пострадал! Ясно? И всем остальным передай тоже самое! Она развернулась и ушла, оставив Бориса стоять в недоумении. К нему подошли Шольц и откуда-то взявшийся Макрон. – Что-то произошло? – спросил французский президент. – Да нет, все в порядке. – Как мисс Трасс? – Уже все нормально, правда. Макрон кивнул и посмотрел по сторонам ища глазами Джастина. – Интересно, а отец Трюдо, который сделал все чтобы Канада была независима от Америки… Вот какого ему щас такое видеть? – Шольц влез в разговор, указывая на Джастина и Байдена, те стояли в отдалении и о чем-то разговаривали. – Ну чем он вам так не нравится? – Эммануэль, не обращай внимание, это он так злится, потому что обещал своей делегации сегодня на банкете не пить, – Джонсон показательно сделал глоток из своего бокала, – Ваше здоровье, господин канцлер! – Сволочь! – Шольц поморщился. *** – Ну и когда вы ему собираетесь сказать? Джастин смотрел на него в упор, а Байден искал глазами того, кто может его спасти от этого разговора. – Джастин, позволь, я сам решу, – президент начал подкипать. – Хорошо, дело за вами. Помните о том, что может стать поздно. Они разошлись в разные стороны зала, Джастин составил компанию Эммануэлю. Вот в отдалении засияла Элизабет с загримированным Энтони, Шольц, нервно перебирающий галстук и Борис, подстрекающий его. Все в сборе. Время торжественных речей. Первым по традиции начал хозяин. За ним присоединились главы других государств. Банкет был действия роскошен, составлен со вкусом и гости подобали ему. Всё было как в сказке, играла красивая живая музыка. Маститые лидеры сбились в кучку, обсуждая какие-то вопросы, а те, кто моложе, сдвинулись к инкрустации из винных бутылок. – Вечер сегодня поистине прекрасен, – вздохнул Трюдо. – Да, Джастин, ты прав. Здесь красиво! – Скоро предстоит отлёт домой. Засиделись мы здесь. – Честно, я буду скучать по городу и по тому, что пережил здесь. Это все станет воспоминанием… – Да, ты прав… К их компании присоединился Джозеф. Шестеро из всего этого хохочущего, блестящего, скопища примкнули к данному действу. – Как вам банкет, коллеги? – проговорил с улыбкой президент. В его руках сияло и шипело шампанское. Он немного нервничал. – Отлично! – Прекрасно, со вкусом! – Я рад, что вы довольны. Эммануэль, позвольте отвлечь вас на несколько минут? – Безусловно! И мужчины направились в сторону одного из балконов. Была бы воля остальных президентов, они бы тоже прокрались туда, но так нельзя. Остаётся ждать. Все их внимание было приковано туда. Они стояли и любовались закатом. Алый и спокойный. За ним на город легла долгожданная прохлада. После нескольких минут молчания, Эммануэль произнес: – Ну, что же, Джозеф, я вас слушаю. – Ах, да. Хотел бы обсудить с вами пару рабочих вопросов… – Джозеф занервничал ещё больше. Ведь в данный момент решалась его судьба. Сорок лет его жизни. Их разговор прервали внезапные крики. Люди побежали кто куда, сбивая и давя друг друга. В здании вооруженный человек. Глав государств экстренно эвакуировали. А Эммануэль и Джозеф успели лишь вбежать в какую-то каморку, находящуюся на этаже. Небольшая комнатка с шкафчиком и небольшим квадратным окошком под самый потолок. По комнате рассеивался багровый свет. Дверь мгновенно захлопнули и закрыли изнутри на щеколду. – Главное спокойно, сидим тихо, – прошептал Эммануэль Макрон. – Да, конечно. Слышно было как бегут люди и за ними следует звук выстрелов. Как вышло, что в здание прокрался преступник? Уму не постижимо! Несмотря на то, что в каморке спрятались двое взрослых мужчин, дрожь бежала по телу неумолимо. Выступил холодный пот. Когда на минуты все стихло, Джозеф, тяжело сглотнув, продолжил: – Может быть это последний наш разговор… Последовала череда выстрелов, оглушительная и очень близкая. Сердце на минуту перестало биться, пульс загудел в висках. – Но ты должен знать, Эммануэль. Ты мой сын! Макрон на миг потерял дар речи. Каким образом этот мужчина может быть его отцом? Он, верно, шутит. – Не может быть! Вы пьяны? – возмущённо прошептал Эммануэль. – Никак нет. И президент достал из внутреннего кармана пиджака две сложенные бумажки – копию выпуска и тест. В считанные секунды на глазах Эммануэля выступили слезы. – Я всё ещё не верю… – Я тоже не верил, мой мальчик, но это так! И новоявленный сын обнял наконец отца. Через сорок лет своей жизни узнать, что он у тебя есть… Это великое счастье! Даже сейчас, когда их жизни висят на волоске. ГЛАВА 22 Минутное потрясение прошло, оставив после себя отчаяние без привкуса надежды. Макрон отстранился и посмотрел на Байдена таким взглядом, что тот невольно поежился. Сквозь эти небесно-голубые глаза на него смотрела его собственная совесть. – Merde! – выплюнул Макрон яростно, – Знаете, мистер президент, говорят лучше поздно чем никогда, но в нашем случае лучше никогда. – Знаю, прости меня. – За что? Вы мне абсолютно чужой человек, вам на меня было сорок четыре года абсолютно наплевать! – Да я даже не знал, что ты есть! – Байден осекся, поняв, что это прозвучало слишком грубо. – Вы любили мою мать? – Да… – Для вас, наверное, не составляло труда привезти её в Америку, но вы выбрали путь проще! Переспали и бросили? – Эммануэль, послушай. – Хей, если кто-то есть, можете выходить! – послышалось из-за двери. Макрон криво улыбнулся: – Как я понимаю в скором времени об этом узнает широкая общественность. Он посмотрел в потолок и зажмурился, пытаясь сдержать подкатившие слезы: – Хотя, вам все равно плевать. – Мне не все равно, правда. – Можете сказать это вашим избирателям, – Макрон открыл дверь, – И да у вас внучка есть. Фигура французского президента скрылась за поворотом. Байден растерянно смотрел ему в след. Когда дверь в комнату закрылась второй раз, дверь мирно стоявшего шкафа отворилась. Сначала показалась лохматая голова Бориса Джонсона, а затем и весь премьер-министр целиком. Поставив на пол бутылку виски, с которой он эвакуировался, Борис засунул руку вглубь шкафа, помогая выбраться Шольцу. – Вот это да… – Ну когда-то это должно было случится. – Грустно… – Олаф, ты плачешь? О боже! А ведь кто-то только-только стебал за это Джастина! – Заткнись, – Шольц вытирал глаза рукой, – и гони тысячу! … – Всё в порядке, дамы и господа, преступник обезврежен силами бравых спецслужб Турции, никто не пострадал, это просто пьяный дебош в исполнении одного из работников отеля, – пытался перекричать всех стоявший посреди зала Эрдоган. Хотелось бы верить, – подумал Путин, вылезая из-под стола, – Ой блять! – на голову президента России посыпались апельсины, стоявшие на краю стола. – Владим Владимыч, вы живы! – к столу со всех ног несся Лукашенко. – Хотелось бы верить, – подумал Путин. *** Сергей Лавров – министр иностранных дел России стоял на лестнице и курил. Пробежавшие мимо ЦРУшники сказали, что погибших и пострадавших нет, значит президент России жив и здоров, значит можно с чистой совестью покурить. Элизабет Трасс и Энтони Блинкен шли рядом, старательно делая вид, что между ними нет ничего кроме деловых отношений. – Все живы, – Лавров бросил окурок в урну. – Это радует, – проговорил Блинкен. Трасс хотела тоже что-то сказать, но увидев спускающегося по лестнице Макрона, передумала. – Мистер президент… – начал Блинкен. – Где вы прятались? – решил поддержать некое подобие беседы Лавров. – С кем я работаю? – подумала Трасс и вздохнула. Она подошла к Макрону. То, что он почти плачет она поняла сразу. – Эммануэль, что у вас случилось? – Вы все и так уже знаете, наверное… – проговорил он, опустив глаза в пол. – Я знаю, – Лиз говорила почти полушепотом, взяв его за плечи, – Я не буду этого скрывать. – Спасибо за честность. Она приобняла его и погладила по спине. Трасс посмотрела на своих коллег из-за спины Макрона, те сразу все поняли и поспешили ретироваться. – Я столько лет хотел найти отца, и ради чего? Что бы им оказался чертов Джозеф Байден? – у Макрона уже текли слезы – Тише, из песни слов не выкинешь, ты его сын. Не мы выбираем себе родителей. – Он мне не отец! – Ты лучшее что есть в его жизни, Эми, и я думаю он это прекрасно понимает. – Ему было плевать на меня все это время. – Мы все совершаем ошибки, – Лиз вздохнула, дипломатией тут явно не поможешь, во всяком случае сейчас Макрон не президент, а просто обиженный ребёнок. – Я надеюсь ты потом не пожалеешь ни о чем, – сказала она напоследок. *** Джастин чистил апельсин, сидя на полу, когда в банкетный зал влетел Макрон. – Ты знал! Джастин вскочил на ноги и попятился к стене. – Откуда у твоих людей такие деньги чтобы купить молчание моей разведки? Джастина окатил холодный пот. – Можешь не отвечать, я и так знаю, кстати, можешь не переживать за директора, вы его запугали хорошо, но теперь он в безопасности будет сидеть, в тюрьме! – Эми… – Замолчи! Ты последняя дрянь, а не друг! Ты не премьер-министр, ты прихвостень президента США! Как же ты жалок, Джастин! Макрон развернулся и ушёл. Джастин стоял, яростно сжимая кулаки. Дальше всё как в тумане. Он прошел в одну из зал, где сидел, обхватив голову руками, Байден. – Вам тоже досталось? – спросил он, скривившись в улыбке. Джастин лишь промолчал. Бить и крушить нельзя. Это как минимум несолидно. Хотя душа его просила и желала. Он схватил лежавший на кресле пиджак и опрометью вылетел оттуда. Президенты встали за его спиной, словно мраморные, не в силах что-либо сделать. Никто даже не окрикнул. Премьер-министр пересчитал в секунды ступени и вырвался наконец из змеиного клубка. Здесь он стал чужим. На улице тем временем ходили люди и мужчина замешался в пестрой толпе. Как хорошо отвлечься от всего этого, выдохнуть и разгрузиться. Он шёл погруженный в свои мысли за какой-то восточной дамой. В её корзине шуршали бумажные пакеты. Идя за ней, набрёл на какую-то улочку. Грязные страшные убогие домишки и лишь в окошке одного из них горел свет. Туда и направилась женщина. Он подсмотрел в маленькое окошко. На голом, чисто выметенном полу, сидели два маленьких голодных ребенка. Мальчик и девочка. А заботливая мама развернула и положила перед ними немного еды. Какое-то мясо и рис. Премьер-министр был тронут этим зрелищем и решил помочь. Найдя в карманах приличную часть сбережений, он достал 500 лир в несколько купюр и оставил под дверью. Постучав, он скрылся за колючим барбарисовым кустарником. Женщина вышла, испуганно озираясь по сторонам, крикнула в пустоту – kim burada? (Кто здесь?). Очевидно, что никто бы не ответил ей. Она хотела было закрыть дверь, но обратила внимание на нечто цветное, лежащее внизу. Увидев купюры, на глазах её выступили слезы, она прижала их к сердцу, поблагодарила Всевышнего и вернулась в дом. Трюдо пошёл дальше. Брел он долго и вышел наконец к пустынному берегу. Вокруг ни души, тихо и спокойно. Ему было уже наплевать на дорогую одежду, поэтому, подстелив свой пиджак для пущего удобства, премьер-министр стал слушать море. И оно говорило с ним. О, нет, он не болен и не сошел с ума! Оно говорило с ним по-особенному. Шумные, сверкающие под вечерними лучами, волны неслись, набирая свою мощь где-то там, далеко за горизонтом и теряя её у песчаного берега. «Вода – безудержная и мощнейшая стихия». И её лепет успокаивал. Если бы душу можно было вынуть и выполоскать в этой синей солёной воде, то он без колебаний бы это сделал. «Почему говорят – Не сыпать соль на раны? Почему?» И, отпрянув от потока мыслей, Джастин засучил рукав на раненой руке. Багровое, уродливое напоминание. Подошёл и зачерпнул немного воды, которую вылил на рану. Она защипала и загорелась, но ему стало так легко. Вся дрянь, которая копилась в нем всё это время выплеснулась в эту хоть и маленькую, но боль. Мужчина всё сидел и сидел, а тем временем стало совсем темно. Возвращаться не хотелось и тогда он решил, что останется в каком-нибудь отеле на одну ночь. А почему нет? Вряд-ли кто-то захочет видеть прихвостня Байдена и вряд ли он кому-то понадобится. Спасибо провидению, что у него остались деньги в карманах. Связь ему бы не понадобилась. И отряхнувшись от золотистого песка, он побрел на поиски. Найдя прекрасное место, совмещавшее кафе и отель, премьер-министр остался там. Хозяин угощал его мадерой, виски. Хорошенько выпив, Трюдо радушно распрощался с хозяином и занял место в комнате. Маленькая, чистая, уютная. Не королевские палаты, но и на том спасибо. Смыв с себя остатки этого тяжёлого вечера, он лег спать. ГЛАВА 23 Никто не окрикнул Джастина, все стояли в немом шоке. – Что это с ним? – прервал молчание Эрдоган. – Я думаю стоит найти Макрона и спросить у него, – предложил Путин. – Не надо! – в зал ввалился Джонсон. За ним шёл грустный Шольц. – Борис, объяснишь? – Байден старался держать себя в руках – Да пожалуйста! – Борис плюхнулся на ближайший свободный стул, – Твой сын только что назвал Джастина последней дрянью и твоим прихвостнем. – О, боже… – Вот именно, Джозеф, и в этом виноваты все вы! Ты чужими руками решил убрать французскую разведку из игры! Пьяный Шольц тогда в баре чисто ради развлечения решил подразнить Джастина. Наши друзья из Турции и России, когда Джастин пришел к тебе в госпиталь, решили разыграть из себя обиженных и обвинить его в твоём инфаркте, – Джонсон развел руками, – А Макрон просто в одном предложении объединил всё, довольны? – Реджеп, Владимир, можно вопрос? – Байден встал из-за стола и направился к коллегам. – Можно, – Путин остался невозмутим. – Мы все перегнули, – проговорил Реджеп, – Давайте признаем, мы все старше и должны быть умнее. – Прошу заметить, именно Шольц сказал, что Джастин бегает за тобой хвостом, – проговорил Лукашенко. Шольцу захотелось врезать белорусскому коллеге. – Раз уж сегодня день откровений, Джозеф, признайся, ведь удобно иметь рядом ручного премьера Канады? – Шольца не смутило ничего из сказанного. Байден нервно сглотнул: – Это не даёт вам всем право его оскорблять. – О, значит ты признаешь! – Заткнись, Олаф! – Эрдоган вскипел, – Ты прекрасно знаешь почему Джастин себя так ведёт, и тут дело не в деньгах и не в международной политике! Шольц попятился к двери. Путин взял со стола стопку водки и опрокинул в себя. – Что ты так переживаешь? Он тебе, что, сын? – спросил Путин, – В конце концов он уже взрослый человек. – Нет, не сын. Это меняет дело? – Да, Джозеф, подумай лучше о том, как налаживать отношения с Францией. – Спасибо за совет, - процедил Байден сквозь зубы. Путин пошёл к выходу, за ним поспешил Лукашенко. Джонсон потащил за собой Шольца. Эрдоган посмотрел на Байдена: – Мне жаль, что так получилось… – Я не хотел, чтобы Эммануэль узнал об этом из доклада спецслужб, но каким же я был идиотом… – Ты хотел как лучше, сам знаешь, в нашем деле совсем без пострадавших нельзя. – Джастин не должен был выслушивать это. – Да, честно говоря, я тоже относился к нему пренебрежительно, но, когда он рассказывал мне стоя у окна про разговор с Шольцем в баре… – Эрдоган провел рукой по лицу, – Преданнее друга и соратника найти нельзя, он доверял тебе, а ты этим доверием воспользовался, но…если есть еще хоть одна тонкая нить, не рви её, а постарайся сохранить. *** Когда Макрон вышел из банкетного зала, его встретила все та же троица. Лавров смотрел на него укоризненно, Блинкен сочувственно, а Лиз Трасс с яростью. – Я, конечно, все понимаю, но ты решил раз тебе больно, то можно добить ещё и Джастина? – она сделала шаг вперёд и подошла к Макрону почти вплотную. – Он виноват! – Ты прекрасно знаешь с чьей подачи он это сделал. – Он согласился сделать это за моей спиной. – Ты наивно полагаешь что у Байдена не нашлось бы другого варианта? – Не знаю! – Так иди и предъявляй претензии по адресу! Или там не так просто? Макрон вскипел. Он посмотрел на Лаврова и Блинкена ища поддержки, но те продолжали упорно молчать, тогда он развернулся и побежал вверх по лестнице. – От проблем нельзя убежать! – крикнула Лиз ему вслед. – Что теперь думаешь делать? – спросил у Блинкена Лавров. – По крайней мере, постараюсь не попасться Байдену на глаза до завтрашнего дня. – Разумно. Подниматься в банкетный зал никому не хотелось, поэтому они прекрасно устроились под лестницей, найдя где-то бутылку шампанского и вазу с апельсинами. – Я никогда не думала, что буду сидеть под лестницей и пить шампанское из бутылки с двумя мужчинами… – смеялась Лиз. Идиллию нарушила Мелани Жоли – министр иностранных дел Канады, увидев своих зарубежных коллег она явно обрадовалась. – Вы не видели нашего премьер-министра? – тяжело дыша спросила она. – Вы серьёзно потеряли премьер-министра? – спросила Лиз. – А ты не думаешь, что после тех слов Макрона, он мог серьёзно уйти в закат? – посмотрел на Лиз Блинкен. – Я абсолютно согласен со своим американским коллегой, – задумчиво проговорил Лавров – есть предложения, где он может быть? – Да мы уже весь отель обыскали, – Мелани села на пол. Лиз протянула ей шампанское. – Спасибо. *** После того, как бутылка игристого была пригублена, легендарная четверка продолжила поиски. Туфли натирали ноги Элизабет, но она стоически переносила это. Они снова обошли отель, заглянули в каждый коридор и уголок. Пусто. – В его номере остался мобильный… О боги!.. – Мелани всплеснула руками. – Спокойно, дорогая, всё будет хорошо! – подбодрила коллегу Трасс. Тогда они решили покинуть отель и пройтись по окрестностям. Нельзя чтобы кто-то узнал об этом и придал широкой огласке. Единственное, что они помнили и знали – в тот вечер на Джастине был черный костюм, белая рубашка и бабочка. На улице была глубокая южная ночь. Тепло, сумрачно. Светят звезды. Прямо как в сказках про Аладдина. Лидеры прошли несколько километров, обыскивая и окликивая премьер-министра в каждом закоулке. Бесполезно. Как в воду канул. – А если он решил утопится? – глаза министра округлились. – Мелани, перестань в самом деле! Джастин не настолько сумасшедший, – говорила Лиз, но в душе начинали скрести кошки. Они потратили уже несколько часов, а на горизонте ничего. Ни ответа, ни привета. Компания бродила по всему Стамбулу, заглядывая даже в самые злосчастные улочки. Ничего. Абсолютно. Использовать мобильный было бесполезно, так как Джастин оставил его в номере. Как не вовремя! Они остановились около моря. Оно было спокойным и тихим. К тому времени ноги Элизабет превратились в месиво, но её это не останавливало. – О, Лиз, твои ноги сущий кошмар! Позволь обработать рану и снять их к чертовой матери! – воскликнул Блинкен. – Энтони, не сейчас! – Я бы не спорила с госсекретарем. Лучше прислушаться, Лиз, – вторила его словам Мелани, – Пока не стало ещё хуже! Леди Англии тяжело вздохнула, сняла с себя злосчастные туфли. Ноги её действительно напоминали Данкальскую битву. Жоли была женщиной прагматичной, поэтому в её сумочке нашлось пару лейкопластырей и влажные салфетки. В полевых условиях самое то. Энтони усадил Лиз на ступеньку, убрал кровоподтёки и наклеил пластыри. Элизабет встала, но силы покинули стальную английскую леди, она чуть не упала. Несколько часов на ужасно неудобных каблуках дали знать о себе. Госсекретарь подхватил её: – Пойдем вот так! – Ну, что ж, пойдемте. Энтони с Лиз пошёл впереди, а министры позади. Они переглянулись, поняв друг друга без слов. Между ними очевидно что-то было… Время близилось к утру. Рассветало. Когда они уже вовсе устали, остановились у какого-то кафе. – Может наконец обратиться в какую-то службу? Весь город ни за что не обойти! – Жоли начало трясти. – О, Мелани, сохраняй спокойствие. Всё наладится! – Трасс пыталась успокоить коллегу. Они обошли кафе-отель вокруг. Сзади открылась неприглядная картина – грязь, мусор, тело… Тело? Бездыханное, в черном костюме на завалах какого-то мусора. Они застыли в ужасе. – Убили… – прошептала Мелани. На её глазах навернулись слезы. Она закрыла рот руками, чтобы сдержать крик. Сергей Викторович обнял коллегу за плечи: – Мелани, дышите на четыре счёта. Дышите, дышите, спокойно. Я сейчас всё проверю. Жоли не хотела отпускать министра. Ей было жутко. Все тело дрожало. Элизабет побелела от ужаса и сжала руку Энтони настолько сильно, что та побагровела. Лавров шел медленно, измеряя каждый шаг. Лицо его выражало спокойствие. Виски пульсировали, сердце стучало как бешеное. Не хотелось, чтобы уважаемый человек встретил свою смерть вот так. В куче мусора, словно последняя мразь. И та, казалось бы, заслуживала лучшего угла. В этот момент затихло все. Даже ветер ни разу не пронесся мимо этого злачного места. Страх комом встал в горле, но Сергей Викторович мужественно пересилил его. Вспомнив всех святых и грешных, мужчина осмотрел неизвестного… Им оказался турист, которого сгубил зелёный змей. Он спал. Какая мерзость. Мелани, не выдержав волнений, заплакала. Сергей Викторович протянул ей платок. Министры отчасти выдохнули, но это всё равно не облегчило их поиски. – Я предлагаю пойти на отчаянный шаг, – проговорил задумчиво Блинкен. – Что же вы предлагаете? – спросил, закуривая, Лавров. – Спросить у владельца отеля. Может быть, Трюдо остановился где-то здесь, неподалеку. Может он его просто видел. Чудо, если он остановился именно в этом отеле! – Энтони, я бы назвала вас сказочным идиотом, но в этой ситуации… Ах, черт, делайте, что вам угодно! – выпалила Трасс. Выйдя из этого темного угла, они сели на ступени впереди и терпеливо ждали. Голодные, сонные, измученные долгими поисками. А что, если они не найдут премьер-министра? Тогда спецслужбы. И это все равно не даёт стопроцентной гарантий, поскольку могло произойти всё, что угодно. Они обошли не мало темных и грязных во всех смыслах улиц. Может быть там, где-то затерялся Джастин… Дверь зазвенела. Это была «музыка ветра», которую часто любят вешать на входе за её приятное звучание. На пороге стоял, потягивая свежий кофе, хозяин заведения. Энтони подошёл к нему. – Что вам нужно молодой человек? – Вы не видели случайно похожего мужчину? Он протянул телефон с фотографией премьер-министра. После недолгих раздумий владелец ответил: – О, да, он заселился сегодня поздно вечером! – Прекрасно. Можете сообщить как он появится. Нам важно его видеть. – Да, безусловно! – Очень вам благодарен! И Блинкен пожал мужчине руку: – Мы переждём здесь, на террасе? – Конечно, конечно! И великолепная четверка расположилась с комфортом в креслах. Наступал новый день. ГЛАВА 24 – Да я уже готов извиниться перед ним, лишь бы это чудо нашлось! – А толку? Один хрен ты так думаешь. – Да так все думают, только один я говорю это без обтекающих формулировок. – Олаф! – И вам доброе утро, если его можно так назвать, – влез в разговор Шольца и Джонсона Эрдоган. – Что, там, ЦРУ на всех парах уже ищет Джастина? – спросил Шольц. Эрдоган развел руками. В дверном проёме показались Путин и Байден. – Ты давно Лиз видел? – спросил у Бориса президент России. – Эм, не знаю, вчера? А что? – Вообще нам сегодня уезжать, а Лаврова, Блинкена, Трасс и Жоли сегодня никто не видел, – развел руками Байден. – Да что вы так переживаете они пошли Джастина искать, – махнул рукой Борис и, взял телефон набрал Лиз. Ответа, впрочем, не последовало. – Ладно, теперь можно паниковать, – вздохнул Борис. – Я могу приказать прочесать город, – предложил Эрдоган. – Идея плохая, - ответил Путин невозмутимо. – У вас есть лучше? – спросил Байден. – Да, – Путин отвел своего американского коллегу в сторону, и окрикнул президента Турции. Шольц и Джонсон остались стоять вдвоем. – Мы получается в клуб президентов сверхдержав не входим, вскипел Борис. – Джастина не нашли? – Боже, ты то откуда тут? – неожиданное появление Макрона за спиной напугало Шольца. – Нет, – Джонсон не скрывал своего раздражения. Когда Путин, Байден и Эрдоган вернулись, Макрон, не сказав не слова развернулся и ушёл. – Детский сад, – подумал Эрдоган. – Ну, зато теперь он знает, довольны? Легче всем стало? – Джозеф! Спокойно, дай ему время, – проговорил Путин. *** Террасу заливал золотистый солнечный свет. Лиз вытянула уставшие от ходьбы ноги. – А если он откажется с нами разговаривать? Трасс посмотрела на Лаврова. – Я не для того шла сюда, не жалея свои ноги, чтобы его величество отказалось с нами разговаривать. – По крайней мере он жив. Ой, здравствуйте! – Мелани улыбнулась появившемуся в дверном проёме хозяину отеля. – Доброе утро, гости не желают кофе? – Было бы неплохо, – Лавров оживился. Минут через десять они в месте с радушным хозяином пили кофе и ели что-то похожее на бублики, только несколько большего размера и обильно покрытые кунжутом. Госсекретарь США, впрочем, в этом не участвовал. Его уставший от дневных переживаний и ночных приключений организм окончательно дал сбой. Он спал, практически свернувшись калачиком в кресле. – Он же не разогнется, – сказала Мелани, указывая на него рукой. – Ну что поделаешь, – задумчиво произнес Лавров, – Годы уже не те. Хозяин отеля, пожилой турок по имени Мехмет, общаясь с этой компанией удивлялся все больше и больше. Он не говорил по-английски очень хорошо, но суть разговора улавливал. – Он правда премьер-министр Канады, а вы все министры иностранных дел? – спрашивал он ошарашенно. – Все так, – улыбалась Мелани. – Он же такой…молодой? – И такой глупый, – Лиз смотрела задумчиво в свою чашку кофе. – А вот, собственно, и он. После слов Лаврова все обернулись. На террасе появился Джастин. Вид у него был так себе. Взъерошенные волосы, мятая рубашка. На премьер-министра он сейчас был похож меньше всего. Увидев все сборище, он растерялся. – Джастиин! – Мелани вскочила на ноги и кинулась его обнимать. – Ну слава богу, – Лавров закурил. – Я думала в России активно с этим борются, – посмотрев на него, сказала Трасс. – Ну так мы и не в России. Лиз Трасс терпеливо выдержала паузу. Нужно дать Мелани время успокоиться. Она во всяком случае не в чем не виновата. – Никто не против если поговорю я? – спросила она наконец. Лавров кивнул. – Ладно, – Мелани отошла в сторону. – У кого-нибудь есть неразряженный телефон? – Лиз потрясла своим мобильником, – Мой умер. – Мой тоже, – Лавров повертел в руках старенький кнопочный телефон. – Держи, – Мелани протянула ей телефон в чехле с кленовым листом. Спорить с Элизабет Трасс себе дороже, именно поэтому Джастин сейчас послушно шёл за ней в свой номер. Когда они зашли, она указала ему на кресло, стоявшее у кровати. Он сел, так и не проронив ни слова. – Вот телефон, звони жене! Джастин выдохнул и набрал номер. Пока Джастин разговаривал с Софи, Лиз решила выйти на балкон. Подслушивать семейные разговоры недопустимо. Она стояла и смотрела на лазурный берег моря. На узких улочках постепенно пробуждалась жизнь. Джастин вернулся минут через пятнадцать и молча протянул ей телефон. – Послушай, как ты считаешь, это нормально никого не предупредив, не взяв с собой телефон, уйти ночевать непонятно куда? – Я... – Ты государственный деятель на тебе ответственность и определённые полномочия, ты свою делегацию бросил! – После того что случилось... – А что случилось? Джастин повторить слова Макрона не смог, лишь сжал плотно губы. – Я не буду ничего говорить про Макрона и ту ситуацию, сами разберётесь, за свои поступки нужно отвечать. – Тогда зачем все это? Я извинюсь перед своей делегацией и все в порядке будет. – Нет, не в порядке. Ты хоть себя не обманывай. – Все в порядке будет. – Кому ты пытаешься доказать? Мне? Джастин сник, опустил голову. – Я не прихвостень и не за кем не бегаю, - проговорил он себе под нос. Лиз взяла его за плечо: – Ты не прихвостень, ты бегаешь за ним не из соображений выгоды. – Я не за кем не бегаю! – завопил Джастин отчаянно. Лиз закрыла рот ему рукой: – Не ори! Пошли в номер, живо! Лиз вздохнула. На тумбочке в номере стоял кувшин с водой. Женщина подошла к нему, налила воды в стоявший тут же стакан и протянула Джастину, сидящему на кровати. Тот выпил его залпом. – Хорошо, продолжим, – она придвинула кресло поближе, – Итак, стоит капнуть немного дальше, сколько лет ты знаешь Байдена? Джастин пожал плечами. – Ладно, буду считать за ответ, но давно явно, – она взяла его за руку и посмотрела на затянувшийся порез, – Раны на теле затягиваются и превращаются в шрамы, а раны на душе затягиваются лишь для того, чтобы со временем начать кровоточить ещё сильнее… Джастин посмотрел на нее слегка ошарашенно. – Честно говоря, когда ты стал премьер-министром, я долго не могла понять природу новых канадско-американских отношений, но прочитав твою биографию. Поняла, поэтому ты не подхалим. Шольц был не прав, обвиняя тебя в этом, ты абсолютно искренен. – Нет! Это не то, это не так! – Сейчас я перед собой вижу ребёнка, пережившего утрату и подсознательно ищущего... – Нет! – Джастин, - она положила руку ему на шею и притянула его к себе, – Не ври себе. Пару минут они просидели в молчании. – Иногда, мы приписываем другим людям чувства, которые те не испытывают по отношению к нам, – Она гладила его по волосам, – Он не самый хороший человек, но я знаю, что с тобой он будет предельно честен, поговори с ним, Джастин, другого выхода нет... – Что-то она долго, – проговорила Мелани. – Надеюсь она его не убила. – Сергей, ну вы скажете тоже! Они сидели в креслах и коротали время за разговорами. Периодически появлялся Мехмет и спрашивал не желают ли достопочтенные гости чего-либо. Вот и сейчас он вышел на террасу с тарелкой сладостей в руках: – Моя жена сама готовит! – Спасибо, – улыбнулась Мелани – Смотрите кто пожаловал! – Лавров показал на узкую улочку, ведущую к отелю. По ней визжа колёсами ехала вереница чёрных бронированных автомобилей с дипломатическими номерами: русскими и американскими. Мехмет стоял растерянно с тарелкой сладостей. Лавров и Мелани переглянулись и пошли тормошить мирно спящего Блинкена. Перед сонными глазами госсекретаря предстала вся свита Воланда, только кота Бегемота здесь для полной картины не хватало. Помятые, провонявшие табаком. Энтони инстинктивно выпрямился. Президенты сели за стол, а ошарашенный Мехмет буквально на цыпочках удалился. Не каждый день на твоей террасе сидят президенты и представители стран. – Каким образом вы нашли пристанище беглеца? – удивился Путин. – Как сказали бы у нас на Родине: С божьей помощью, Владимир Владимирович, – проговорил Сергей Викторович, – Это стоило нам потерянного времени и избитых ног Элизабет Трасс. Предвидя вопрос Байдена о том, где сейчас Трюдо и Трасс, министр подвёл: – Да, кстати, сейчас коллеги ведут содержательный диалог, я думаю, стоит немного подождать. – Сколько потребуется, - сказал, как отрезал Джо. На ожидание ушло не более 10 минут. Хотя казалось и часа не хватит. Блинкен сидел и думал: – Не убила ли его избранница и без того пострадавшего Трюдо?! Как только дверь распахнулась, Байден подскочил как заведённый. – Доброе утро, коллеги! – Лиз, как всегда, была неотразима, – Джозеф, я вижу, что вы желаете поговорить с премьер-министром. Можете подняться в его комнату. – Спасибо, леди. И президент покорно поднялся на второй этаж. Перед ним открылся небольшой коридор, четыре двери, одна из которых была приоткрыта. Он заглянул туда. На стуле перед окном сидел Джастин и о чем-то думал. – Доброе утро, коллега. – Доброе утро, мистер президент, – проговорил он нехотя, – Вы что-то хотели? – О, да, я бы хотел обсудить и разрешить это недоразумение. – Уж постарайтесь! – Ну, что ж… Джастин, пойми, ты обязан вернуться. Всё, что сейчас происходит похоже на побег подростка из дома. Это неправильно. Какая бы ситуация не произошла, ты должен держаться спокойно. – Кто бы говорил мне о спокойствии. Джастин обернулся. В его взгляде читался укор. – Согласись, мы оба в этот вечер получили по заслугам. – А точно ли по заслугам? Меня записали в ваши пажи и прихвостни, что может быть лучше! Просто великолепно, Джозеф. А ещё лучший друг отвернулся от меня и считает самым законченным ублюдком. И всё это из-за вас, мой дорогой коллега! – Джастин, я все прекрасно понимаю, – президент был настолько спокоен, что, казалось бы, в нём ящик успокоительного, не меньше, – Но проблема не решится, если от неё сбегать. Напротив, если объединить силы, то что-то из этого должно получиться. Вы понимаете, о чём я? – Понимаю, – проговорил Джастин после минутного молчания. – Поэтому, для начала я предлагаю вернуться в отель и там уже разработать план для решения проблемы. – Хорошо, я согласен вернуться. Ибо больше переговоров я не выдержу. Мне хватило Элизабет с головой, снится будет. Президент усмехнулся, похлопал коллегу по плечу, и они вместе вышли из номера. Внизу их уже ждали. – Держим путь в отель? – поинтересовался Эрдоган. – Да, коллега, – ответил Байден. – Слава Аллаху! Все хорошо закончилось! И, рассевшись по машинам, политические деятели покинули террасу. Вслед уносящимся черным машинам смотрел Мехмет, который до сих пор не мог понять, сон это или явь. Так много событий слилось в один день. ГЛАВА 25 День был в самом разгаре, когда делегации одна за другой покидали гостеприимную Турцию. Взлетали великолепные самолёты с государственной символикой на фюзеляже, впрочем, находились и те, кто смирно ждали в аэропорту регулярный рейс. Не было доподлинно известно рада ли была делегация из Бразилии, но президент страны был непреклонен. Джонсон проводил в аэропорт Шольца, и смотрел вслед уезжающему кортежу с грустью, хотя уже знал, что самое малое через неделю найдет повод приехать в Германию. С разницей минут в пятнадцать отбыли домой Путин и Лукашенко. Блинкен и Трасс уединились в номере, чтобы напоследок провести время вдвоем. Хотя ему и вечности с ней будет мало. Потом он смотрел в окно на уезжающий кортеж британской делегации и чуть ли не плакал. А затем начал прикидывать в голове всевозможные поводы для поездки в Великобританию. Жизнь для Эрдогана постепенно возвращалась в привычное русло. Его напрягало только одно. Делегации из Канады, США и Франции разъедутся только ближе к ночи, но он надеялся на благоразумие хотя бы одного из этой троицы. Эммануэль Макрон перещелкивал каналы на экране телевизора. Все помощники, все члены французской делегации твердо уяснили, что президента трогать не стоит. На телевизионных каналах вездесущие журналисты обсуждали только одно. Макрон бросил взгляд на лежащий рядом телефон. С матерью он уже успел поругаться. Хотя с кем он сегодня не успел? Ему стоило держать себя в руках, но все эти сравнения с Байденом выводили его из себя. На этого человека он хотел быть похожим меньше всего. Да кто угодно был бы лучше! Президент закрыл лицо руками. Но знаете кто раздражает больше новоявленного отца? Джастин! Если бы Джастин Трюдо знал, насколько он не вовремя, он бы все равно пришёл. Иначе это был бы не Джастин. Дорогу к номеру французского президента ему преградил министр иностранных дел Франции – Жан Дриан. – Вот так значит? – спросил Джастин со вздохом. – Вы всё ещё можете зайти, но я бы не советовал. Впрочем, Макрон разговор в коридоре услышал. Он вышел из номера и остановился напротив Джастина, скрестив руки на груди. – Мы можем поговорить наедине? – спросил Джастин, покосившись на всех собравшихся в коридоре людей. – Боюсь, что нет, – покачал головой Макрон. – Ладно. – Что хочешь сказать? – Я не хотел. – Если бы не хотел не сделал бы! Ты за моей спиной… – А ты бы правда хотел это узнать от своих спецслужб? – Я бы не хотел этого знать в принципе. – Ты сможешь меня простить? – Я не знаю, – честно ответил Макрон, задумчиво сделав пару шагов по коридору, – Ты вообще на чьей стороне? Джастина вопрос ошарашил. Энтони Блинкен хотел просто увидеть Жана Дриана и обсудить с ним новые обстоятельства французско-американских отношений, но попал в самую гущу не самых приятных событий. Жан его окликнул, и они вместе, стоя за углом наблюдали за тем, что будет дальше. Молчание Джастина злило Эммануэля. Он был уверен, он называл его своим лучшим другом, сколько они пережили рядом, сколько грустных и радостных событий. – Что молчишь? – Разве этого достаточно чтобы разрушить все? – Джастин совсем сник. – Да. – Ты хотел найти отца! Радуйся тому, что он жив! Хрена ли ты ноешь! Есть те, кому намного хуже! – Тебе например? – Макрон подошёл к Джастину вплотную, – Ты хоть понимаешь, что он тебя использует? – Ты ничего про него не знаешь. – Ты ещё заплачь! Макрон развернулся и собрался было уходить, но все же напоследок решил задеть Джастина ещё сильнее. – Иди к нему, поплачься! Это было ошибкой. В тоже мгновение президента Франции впечатали в стену. Джастин держал его за горло. – Джастин! Трюдо обернулся. Эрдоган и Байден стояли посреди коридора, их привели сюда крики, раздававшиеся на весь второй этаж. – Отпусти и отойди от Эммануэля, живо! – Байден старался сохранять спокойствие. Джастин отпустил Макрона и тот рухнул на пол. Поднявшись и отряхивая брюки, Эммануэль произнес равнодушно: – А говоришь не прихвостень. Джастин сжал кулаки. Блинкен и Дриан выскочили из-за поворота. Для полного веселья тут не хватало только драки. Трюдо вскипятился настолько, что под ним, казалось, расплавится паркет. Ему надоело терпеть эти унижения и оскорбления. Тем более, от близкого друга, который ему как названый брат. Сейчас ставший ему чужим. В нём кипела злоба. – Ах, ты, сукин сын! – прокричал премьер-министр в порыве гнева. И в эту же минуту по лицу Макрона прилетел сильнейший удар. Настолько сильный, что президента пригвоздило к стене, по которой он сполз на пол. Брызнула кровь. Светлая молочная рубашка в миг покрылась бордовыми пятнами. Трюдо, трясясь уже не от гнева, а от страха, стоял и не знал, что с этим всем делать. Его руки дрожали, он прерывисто дышал, глаза были полны леденящего душу ужаса. «Господи, что же я натворил…» Он бросился на пол, к Эммануэлю, обхватил лицо руками и смотрел в его глаза. Они на миг показались ему бесцветными прозрачными. В них застыл немой вопрос: «За что…» Байден подскочил к новоявленному сыну, а Эрдоган постарался унять Джастина. Энтони и Жан скрылись в номере, дабы остаться теневыми наблюдателями. Они были шокированы происходящим. – О, Всевышний! Джастин, что ты творишь? – Эрдоган не знал, как ещё достучаться до коллеги. – Я вскипел. Я устал слушать это. – У нас есть одна мудрость, коллега: «Не мечи таких стрел, которые ты не в силах отразить». Пока посиди, подумай. А я разузнаю, что происходит с Эммануэлем. Премьер-министр привел себя в надлежащий вид и, глядя на картину, стал обдумывать произошедшее. В это время внизу сидел Эммануэль. С ним рядом рядовой врач, куча окровавленных тряпок и взволнованный Байден. – Не беспокойтесь, все будет хорошо, - размеренным тоном рассуждал врач, – Вот возьмите эти мази и растворы. Они помогут снять отеки и быстрее заживить рану. – Спасибо, доктор. Вниз по лестнице уже бежал президент Турции. – Всё хорошо? – спросил он запыхаясь. – Скорее лучше, чем хуже, – криво улыбнулся Макрон. – Прекрасно! Реджеп отвёл в сторону Джозефа. – Послушайте, коллега. Так это дело оставить нельзя. Им нужно переговорить, пока из личностного конфликта это не переросло в катастрофу! – Вы правы, Реджеп, но как? Эрдоган всплеснул руками. – Я подумаю над этим, коллега, я подумаю… Президент США остался рядом с президентом Франции, Реджеп Эрдоган направился в свой кабинет. ГЛАВА 26 Пока демократы решали, что им делать дальше, а республиканцы – насколько наличие внебрачного ребёнка у действующего президента им на руку, французское правительство не решало ничего, они просто в перерывах между бегством от журналистов делились друг с другом последними новостями. Газеты расплодили уже множество слухов, конкуренты Макрона радостно потирали руки и рассуждали об американском вмешательстве во французские выборы. Журналисты заняли выжидательную позицию, разбив палаточный лагерь у Белого дома и Елисейского дворца, ну и в аэропорту Парижа на всякий случай, ведь из аэропорта Вашингтона всю разномастную толпу выгнали, пригрозив использованием водометов. В выигрыше осталась Россия, Путин не знал почему цены на нефть взлетели до 150 долларов за баррель, но, видит бог, при таком раскладе он был бы не против, найдись у Байдена ещё один внебрачный ребёнок. Самые обсуждаемые персоны сегодняшнего дня стояли в коридоре турецкого отеля. Один с разбитым носом, другой с нескрываемым беспокойством на лице. Говорить друг другу им было нечего. Блинкен и Дриан возможно могли бы предложить тему для обсуждения, но предпочли не вылезать из номера. Один из помощников французского президента, конечно, удивился, когда к нему в номер завалились министр иностранных дел и госсекретарь, но в положение вошёл. – Больно? – Байден не знал с чего начать разговор. – А вы как думаете? – огрызнулся Макрон, – Может скажете Джастину что распускать руки не стоит? – Не стоит, но и поносить своего коллегу, причём в присутствии своих подчинённых тоже не стоит. Макрон, может быть, и согласился бы, если ему это сказал бы кто-то другой. – Мистер президент, я, конечно, извиняюсь, но с нотациями вы запоздали лет на сорок. После этих слов он молча развернулся и ушёл. Байден, посмотрев ему в след, тоже развернулся и пошёл в другую сторону. Блинкен и Дриан вылезли из номера. – Переговоры зашли в тупик. – И не говорите, – вздохнул Блинкен. *** В Стамбуле небо затянулось тучами и началась гроза. Порывистый ветер ломал деревья и обрывал провода, по побережью летали пляжные зонтики. О том чтобы поднять самолёт в воздух не могло быть и речи, поэтому три оставшиеся делегации сидели на чемоданах. Байден и Эрдоган сидели в номере американского президента и разговаривали. Дверь открылась и в номер зашёл Джастин Трюдо. Выглядел он уже не злым, а скорее напуганным. – Как он? – спросил Трюдо без лишних прелюдий. – Нормально, – Байден подошёл к нему и положил руку ему на плечо. – Не трогайте меня! – дёрнул плечом Джастин. – Почему ты ведёшь себя как ребёнок? – спросил Эрдоган. – Чего ты хочешь, Джастин? – Байден опустил руку. Они оба смотрели на Джастина. Тот уже понял, что уйти от неприятного разговора не получится. Трюдо промолчал. Он злился, не зная, что говорить. Ему хотелось только одного – снести весь этот гадюшник к чертовой матери! О, если бы он был всесилен, то так, вероятно, и поступил. – Джастин, пойми, если вы будете бегать и лупить друг друга, как малые дети, ни черта из этого не получится! Здесь оба неправы. Взрослые люди решают вопросы переговорами. Премьер-министр молчал. Он не хотел вообще о чем-то говорить. Просто слушал. – Устроить переговоры было бы самым адекватным решением в этом вопросе… – задумчиво произнес Байден. – Вы правда не понимаете!? – вскрикнул Джастин после недолгого молчания, – Он не захочет со мной говорить! Вообще! Он за человека то меня не считает. О чём разговор! – Оооо, снова! – прошептал про себя Эрдоган. – Я вижу ты не в состоянии говорить, Джастин. Успокойся, приди в себя. А потом уже подойдём к решению вопроса. Помни, что от себя бегать долго не выйдет. Рано или поздно придется сдаться. Я очень хорошо уяснил этот урок, коллега… Не выжидая и минуты, Трюдо развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. – Да, вы правы, как дети, – проговорил Эрдоган. – Ещё бы… – усмехнулся Байден. Придя в номер, премьер-министр рухнул на застеленную постель. Ничего не хотелось. Вообще. Он огляделся по сторонам. За окном бушует непогода, в комнате приглушённый свет. О, эти стены повидали многое. И его страхи, и его пьянство, и смех, и…. Эммануэля. На миг его злоба переросла в грусть, ведь мужчины были близки долгие годы и почти сроднились. Вспомнился и случай на Стамбульском рынке. Как самоотверженно он тогда поступил. А мог ли поступить иначе? Никогда в жизни! И другие, черные мысли начали точить его сердце. «Ведь я для него теперь предатель, шкура продажная, чей-то мальчик на побегушках. Как же это уродливо». Глаза устремились в потолок. Он задремал. *** Внезапно его телефон прозвенел. Мужчина взглянул на часы. Он задремал где-то на полчаса, чего вполне хватило для поднятия бодрости и настроения. Для покоя, в конце концов. Его встретило сообщение следующего содержания: «Необходимо увидеться в коридоре третьего этажа, подробности позже. Эрдоган». Джастин удивился, ведь подобное не свойственно президенту Турции. Но да мало ли, что может статься. Стоит выйти. Он встал, размялся и направился на третий этаж. Что же там такого?! Меря ступень за ступенью он думал, что ему может сказать президент. Вряд-ли важное. А вдруг … В коридоре третьего этажа он увидел подсвеченный теплым свечением торшера силуэт. Он был повернут спиной и ждал кого-то. Он подошёл ближе… Эммануэль! Президент развернулся. Видно было, что он удивлен, но эта эмоция быстро сменилась на безразличие. – Что ты здесь делаешь? – безэмоционально произнес Макрон. – Судя по всему то же, что и ты. Он протянул ему телефон с сообщением Эрдогана. Глаза пробежались по синему экрану и подняв их на Трюдо, он сказал: – Ну, что ж. Раз так случилось, надо поговорить. Они расселись в кресла друг напротив друга. Оба нервничали, но вида не показывали. Разговаривали они долго. Начав холодно и сдержанно с каких-то поверхностных вещей, закончили спокойным и расслабленным обсуждением ситуации на Стамбульском рынке. Как это бывало прежде. Очевидно, переговоры удались, и прежняя вражда забыта. – Получилось! – воскликнул Джозеф. – Мистер президент, тише! Иначе нас обнаружат! — прошептал Реджеп Эрдоган, злобно глядя на своего коллегу. И так не мало работы было проделано для этого. А сколько ресурсов затрачено!.. О, Аллах! Зачинщики переговоров сидели в одной из комнат в полной темноте. Они спрятались там задолго до начала разговора. И кто ещё здесь маленькие дети? Как только лидеры разошлись, обняв друг друга на прощание, шпионы, аккуратно передвигаясь, покинули свой штаб. Оба были рады такому окончанию конфликта. ГЛАВА 27 – Я не хочу домой, – грустно произнес Макрон. Джастин и Эммануэль стояли на взлётно-посадочной полосе и наблюдали за тем, как самолёт французского президента готовили к предстоящему полету. Эрдоган позаботился о том, чтобы ни один журналист не проник в здание аэропорта, по крайней мере Байден и Макрон хотя бы улететь нормально смогут. – Я не хочу в ту реальность, где я сын Джозефа Байдена, – вздохнул Макрон. – А есть реальность в которой ты не его сын? – задумчиво произнес Трюдо. Макрон усмехнулся и посмотрел вдаль. Голубое, почти синее, небо. Ничего не напоминало о вчерашней непогоде. – Знаешь, Джасти, я был не прав вываливая всю свою обиду на тебя. – Хватит! Мы оба виноваты. – Но нос разбит только у меня! Они рассмеялась. Прохладный ветер обдувал лицо, даря ощущение спокойствия. – Он говорил что-нибудь тебе про меня? – спросил Макрон. – Как про президента да, как про сына нет – Понятно. – Я слышал, как Путин говорил, что лучшее, что сделал Байден в своей жизни – это ты. – Я думаю, что Байден так не думает. – Я видел его в тот момент как он узнал, Эми… – Это просто его удивило, не обрадовало же, – перебил его Макрон. – Может вам стоит поговорить? – Я не смогу сейчас, правда. Ещё долго они стояли и разговаривали, боясь спугнуть то хрупкое равновесие, установившееся между ними. Потерять такую дружбу было бы верхом безрассудства. – Мне пора, – Макрон указал взглядом на самолет. Джастин с какой-то надеждой в глазах протянул ему руку. Макрон притянул его в свои объятья. – Всё будет хорошо, Джастин, все будет. *** Посмотрев на то, как самолёт стремительно поднялся в воздух, Джастин вернулся в здание аэропорта. – Как он? – к нему подошёл Байден. – Смотря что вы имеете в виду, мистер президент, нос относительно цел, а вот моральное состояние оценить трудно. – Не смотри на меня так, он бы не стал со мной разговаривать, у меня было время чтобы свыкнуться с этим, а у него нет – Я не думал, что это будет так, – вздохнул Джастин, – он хотел найти отца, я это точно знаю. – Явно не меня. – Да какая к черту разница! Вы живы и это главное! – Тише, Джастин, я прошу не жди от Эммануэля тех эмоций, которые испытываешь сам. – Тогда в баре Шольц сказал мне что я не умею контролировать свои эмоции. – А Шольц не умеет контролировать себя, когда выпьет, у каждого свои недостатки. – Значит он прав? – Джастин понуро опустил голову. – Отчасти да, – Байден взял его за правую руку и провел большим пальцем вдоль шрама, – вот это и разбитый нос моего сына тому подтверждение. – Вы его сыном назвали! – у Джастина в глазах заплясали озорные огоньки. – А вообще Шольц слишком много говорит последнее время, что он ещё тебе тогда сказал? – спросил Байден серьёзно – Если бы тогда на рынке, – Джастин опустил глаза в пол, – Меня бы застрелили, вы бы расстроились? – Джастин, какие ужасные вещи ты говоришь? Это было бы трагедией не только для меня, но и для всей страны! Трюдо усмехнулся. Ему порой так не хватало этого. Чувства значимости. Со стороны могло показаться, что у Джозефа не один, а двое детей. Один из которых приемный. Они удалились со взлетной полосы по своим серебристым судам и разлетелись каждый в свой угол. Теперь эта долгая, полная событиями командировка останется лишь воспоминанием. Пусть и для кого-то не самым приятным. Между Великобританией и США шли напряжённые переговоры: – Вот это стоит нарезать мельче! Слышишь, Энтони, МЕЛЬЧЕ! – громко говорила Лиз, глядя в синий монитор ноутбука. По ту сторону копошился и летал по кухне Энтони Блинкен. – Я очень стараюсь, дорогая, – пробормотал госсекретарь, вытирая пот со лба белоснежным вафельным полотенцем. Сегодня на ужин должен быть грибной суп со сливками и сухарями. Любимый суп Элизабет. – Так подойдёт? – взволнованно спросил мужчина, показав нашинкованную для зажарки морковь. – Безупречно, коллега! – Лиз рассмеялась. Он очень любил, когда она улыбается. Во Франции в это время дождило, было серо и промозгло. Эммануэль заседал в домашней одежде на своем любимом диване. Уют и тепло – все, что сейчас ему было нужно. Поэтому на журнальном столике стояло блюдо с горкой сандвичей и кружка какао. Не чашка, а именно кружка. Поскольку она, на первый взгляд, могла показаться бездонной. Впервые за всё время президент чувствовал себя спокойно и расслабленно. Не зря у русских говорят: "В гостях хорошо, а дома лучше". Джастин Трюдо вернулся в Канаду, в свою квартиру. Его встретила жена, которая ждала и скучала. На столе его ожидал ужин. Это был великолепный гороховый суп, тонко нарезанное копчёное мясо и пудинг, который его возлюбленная готовила впервые. Надо признаться, он получился великолепным! Проголодавшись после полета, премьер-министр уплетал наготовленное за обе щеки. Вкуснее он, казалось, никогда и ничего не ел. Супруга с любовью и теплотой смотрела на эту картину. Путин и Лукашенко, неразлучные спутники, поехали вместе на отдых. Потому что после такого «отдыха» требуется ещё один отдых. Выбор был невелик и пал на ночёвку с палатками возле реки. Владимир Владимирович очень давно хотел порыбачить, а президентские заботы не позволяли этого сделать. Александр Григорьевич хоть и ничего не смыслил в рыбалке, но готов был составить компанию. С белорусским самогоном, бульбой и салом любые дела по плечу. И пока все обживались и входили в привычное русло, Джозеф Байден после прилёта всё никак не мог успокоиться. Он привез небольшие подарки жене, чему она, безусловно, обрадовалась. А обрадуется ли ребёнку? Мужчина привел в себя в порядок, переоделся и с небольшим перекусом поднялся в кабинет. Вечернее солнце мягко освещало окрестности. Это было безумно красиво. Перекусив, он всё хорошенько обдумал. «От себя не убежишь...» – заключил президент. И был прав. Раз судьба дала ему такое испытание, надо его пройти. ГЛАВА 28 Жизнь продолжалась, но необыкновенная история все ещё не сходила с первых полос газет. Вездесущие журналисты при любом удобном случае задавали одни и те же вопросы. Например, на следующий день после прилета Борис Джонсон проснулся от непонятного гула, а посмотрев в окно увидел толпу представителей прессы. Комментировать ситуацию отказывались абсолютно все, разве что Дональд Трамп в своём твиттере написал что-то вроде: «Как может управлять страной человек, который не мог в молодости удержать свой *** в штанах?», но твит быстро подтерли. Пресс-служба Белого дома хранила молчание, как и их коллеги из Елисейского дворца. Официальных заявлений не было. С прессой никто из президентов общаться не стал. Все застыли в некотором ожидании, предугадать как дальше развернуться события было невозможно. – Что он будет делать дальше? – Борис повертел в руках бокал и посмотрел на Шольца. Они сидели в кабинете немецкого канцлера в его великолепной резиденции в пригороде Берлина. Как и обещал Борис, не прошло и недели с момента отъезда, а он уже в Германии. – Не знаю. Может мы увидим импичмент нашего дорогого Макрона через месяцок. – Конфликт интересов штука, конечно, хитрая, но использовать сына можно и в своих интересах. – Это не Джастин Трюдо, Борис, этот сын явно с мозгами. – Вот ты не можешь не задеть Джастина, хотяя, – задумчиво протянул Джонсон, – Почему тогда ты отметаешь сразу идею с убийством? – Убить главу государства в центре Европы? По-моему, слишком даже для Байдена, да и сразу все поймут кто заказчик, – проговорил Шольц задумчиво. – В ЦРУ умельцы есть. – Борис, никто не поверит в инфаркт у здорового мужчины средних лет, да и потом любимый сыночек не одобрит. – Да хватит! Шольц засмеялся. – Теперь у него один вариант, – сказал канцлер сквозь смех, – Пытаться наладить отношения, но учитывая, что они оба молчат, мы скоро загнемся от таких цен на нефть. – Давай-ка позвоним этому нефтяному магнату, – Борис подскочил к телефону. Шольц кинулся ловить своего британского коллегу. После небольшой потасовки, Борис все-таки набрал нужный номер, а Шольц поплелся в другой конец комнаты к параллельной трубке. *** Солнце слегка тянулось к рассвету. На водах великой русской реки покачивалась надувная лодка. В лодке сидели трое. Владимир Владимирович Путин пристально смотрел на поплавок своей удочки. Сергей Кожугетович Шойгу просто сидел, посматривая в даль и откровенно не понимая, ради чего они в четыре утра здесь сидят. Александра Григорьевича Лукашенко укачало, но он изо всех сил держался. Безмятежность нарушил речной артиллерийский катер, подошедший на такое расстояние к лодке, что она чуть не отправила президентов и министра в неоговоренный заплыв. Шойгу долго возмущался, но Путин его остановил и спокойно взял телефонную трубку, катер отошёл ровно на всю длину телефонного провода. Президент России добрых полчаса слушал немного, как ему показалось, поддатых, Шольца и Джонсона. В начале договорились о дисконтах на нефть, закончили же обсуждением наболевшей темы. – А если он его правда убьёт? – хрипло спросил Джонсон. – Тогда Джастин ляжет рядом и умрет, а Байден этого не переживёт, – не унимался Шольц. – Гоголь какой-то, – подумал Путин, – «Я тебя породил, я тебя и убью», а вообще случай то в истории уникальный, какова вообще вероятность такого исхода событий? *** Джилл Байден, зайдя в кабинет, подошла к сидящему за столом Джозефу со спины и обняла его за шею. – И долго ты собираешься молчать? Он повернулся к ней. – Я не знаю, что сказать, – он коснулся губами тыльной стороны её ладони. – Мне нравится Эммануэль Макрон, – задумчиво произнесла Джилл после минутного молчания, – Хотя я вряд ли свыкнусь теперь с мыслью что он мой пасынок. Женщина усмехнулась и посмотрела на своего мужа. Тот уже встал и нервно ходил по комнате. – Да он не считает меня своим отцом! – А это, дорогой мой, зависит целиком и полностью от тебя, ладно, иди сюда. Он подошёл к ней, как-то виновато озираясь: – Я люблю тебя. – Я знаю, и люблю тебя тоже. *** – Я понимаю, мам, прости. Макрон вздохнул в унисон коротким гудкам, раздавшимся в телефоне. Этот разговор уже лучше, чем ничего. Чёрный бронированный автомобиль подъехал к неприметному, похожему на десятки таких же в пригороде Парижа, двухэтажному дому. Макрон вышел из машины, держа в руках плюшевого единорога. Дверь дома распахнулась. На пороге стояла женщина, держащая за руку девчушку лет десяти. Увидев Макрона, девочка заулыбалась и побежала ему навстречу. За дочерью к Макрону подошла его бывшая супруга. Эрин. Казалось, для неё время застыло. Такая же ослепительная блондинка с удивительными глубокими синими глазами. Как и прежде она была прекрасна. – Как дела? – спросила с небольшим холодком Эрин. Бывший муж появлялся редко, что не могло не разочаровывать. Женщина понимала, что он президент Франции, но даже из целой страны мог бы выделять время дочери. – Неплохо, – Макрон наклонился и, улыбаясь, вручил Мишель единорога. Глаза дочери заблестели, отец поцеловал её в маленький прелестный лобик. – Какой красивый! – девочка с восторгом смотрела на него, - Я назову его… Олаф! Эммануэль рассмеялся. Знал бы канцлер Германии, какое воплощение ему дала его прекрасная дочка. – Ситуация вокруг тебя накаляется, Эммануэль, – сказала женщина, ведя их за собой в дом. – Я наблюдаю за этим, Эрин. Я решу. Его встретил двухэтажный коттедж. Здесь сделали ремонт и стало ещё уютнее. Бывшая жена организовала небольшой обед, где они поговорили о чем-то далёком от политических прений, которые уже душили его. – Папа, пойдем я покажу тебе свою комнату! – Мишель сгорала от нетерпения. Ведь для неё он самый важный и самый нужный несмотря на то, что бывает нечасто. Папа должен знать обо всём. – Конечно, моя любимая! Президент взял ребёнка на руки. Она заметно подросла. В суете рабочих дней нет времени уследить за тем, как растёт его прекрасное чадо. Ангел с двумя пышными темно-русыми косами в голубом платьице. Мишель была очень похожа на своего отца. Точная копия. Пока женщина наводила порядок на обеденном месте, они поднялись по лестнице на второй этаж, где, собственно, находилась комната девочки. Из розовых тонов она перешла в светло-бежевые и шоколадные. Взрослые и благородные. Полочки, гирлянды, статуэтки. Всё это создавало атмосферу. А самое главное – вид из окна, который красив в любое из времён года. Эммануэль помнил, с какой тщательностью они, с тогда ещё беременной Эрин, выбирали комнату их доченьке. Конечно же, как и любым родителям, им хотелось дать самое лучшее. Отец и дочь рассматривали её рисунки, фотоальбомы, игрушки. Мишель с таким интересом рассказывала о них, что Эммануэль не мог сдержать умиления. Всё же она очень похожа на него. Всем. Мимикой, жестами, каким-то фразами. Его маленькая принцесса. Когда дочь показала и рассказала всё, что хотелось её душе, мужчина решил поведать, кем является дедушка девочки. Ребенок обязан знать это. Он начал повествование. Сначала просто и понемногу, вводя в курс дела и затем углубляясь все дальше, президент раскрыл человека, являющегося биологическим дедушкой, Мишель. Девочка, всё это время сидевшая и внимательно слушавшая отца, приоткрыла рот от удивления: – Папа, это правда? – Правда, милая, самая настоящая. Дочь ненадолго задумалась, а после произнесла: – Я думаю, он хороший. Мужчина еле сдержал слезы: – Думаю, да. Подошло время уезжать. Они с теплотой распрощались, Эммануэль поцеловал дочь на прощание и покинул этот маленький мирок уюта и покоя на черной блестящей машине. Надо возвращаться сюда почаще. ГЛАВА 29 Встречаться только по видеосвязи Энтони Блинкену не нравилось, частенько по вечерам он пел ей песни под гитару, а она, улыбаясь смотрела на него через экран ноутбука. Оба прекрасно понимали, что на публичное объявление отношений права не имеют, поэтому приходилось довольствоваться редкими минутами, проведёнными вдвоем. Поездка в Турцию чуть не разрушила хрупкое счастье, да и выставила Блинкена последним идиотом. Элизабет Трасс после этого события ещё долго про себя материла сборище высокопоставленных придурков, которое помешало ей в тишине при помощи швабры объяснить Блинкену, что лезть к ней без её согласия недопустимо, даже если ему кажется, что она совсем не против. Энтони уяснил это на всю жизнь, а тот день вспоминал с содроганием. Весь вчерашний день он занимался тем, что придумывал различные поводы слетать в Великобританию. В итоге получилось вполне складно, впрочем, президент Соединенных Штатов его оптимизм не разделил. Секретарь, сидящий у входа в Овальный кабинет, наблюдал следующую картину. Когда доносящиеся из-за двери крики стихли, из кабинета вышел госсекретарь с лицом, выражающим крайнюю степень злости. Захлопнув дверь так, что та чуть не слетела с петель, Блинкен уперся руками в его стол. Секретарь все понял мгновенно. Последние пару дней президент был очень не в духе, что сказывалось на его подчинённых не самым лучшим образом. Им была необходима психологическая помощь. Достав из-под стола, приготовленную для этого бутылку виски, он налил в бокал грамм сто и протянул госсекретарю. Тот не отказался. – Да чтоб меня отправить в Париж, решать свои семейные дела! Это унизительно! —прокричал Блинкен, и убедившись, что за дверью его услышали, удалился. Секретарь спрятал бутылку и вернулся к своим обязанностям. *** Учитывая, что прошло уже ровно две недели, а новоиспеченные отец и сын так и не соизволили поговорить, вся компания решила собраться и в формате видеоконференции обсудить насущные вопросы. – Если так дальше продолжится, – пробубнил Шольц. – Олаф, я думаю, обвал твоего фондового рынка явно с этим не связан, – засмеялся Джонсон, его смех подхватили все остальные участники конференции. – Блинкен едет в Париж, – раздраженно проговорил Эрдоган, за эти две недели он по коллегам явно ещё не успел соскучиться. – А где Джастин? – спросил Путин. – Да, правда, где он? – повторил его вопрос Лукашенко. На экране появилось окошко с именем канадского премьер-министра, а затем и он сам, по изображению было понятно, что он ищет в доме место, где бы присесть. – Ааааа, – неожиданно взвыл Джастин, – Кто опять разбрасывает по дому конструктор? На заднем плане послышались детские голоса. – Не ори на детей, – посоветовал Шольц. – Давайте сразу к делу, – Эрдогану уже хотелось отключиться. – Блинкен едет в Берлин, а ты, Джастин, не хочешь съездить в Вашингтон? – спросил Путин. – Куда? Я не поеду, – буркнул Трюдо. – А чего так, не соскучился? – вставил Шольц. – Я тебя сейчас из конференции выгоню, – Эрдоган начал изучать настройки. – А ты умеешь? После этого ещё час с переменным успехом все пытались уговорить Джастина поехать, ссылаясь и на фондовый рынок, и на цены на нефть и на моральное состояние Макрона, последнее, впрочем, действие возымело. После конференции Джастин позвонил Эммануэлю: – Эми, я понимаю, что может лезу не в свое дело… – Езжай, спасибо, что сказал об этом. – Честно я не понимаю, чего они хотят. – Им просто интересно вот и все.