Последний день лета

      Тэхён просто обожает лазить по деревьям. Это занятие всегда пробуждало в нём чувство того, что он свободен, никому ни чем не обязан и в принципе чувствовал себя хорошо. Становится свежо как в лёгких, так и в душе.       Чем выше заберёшься, думает он, тем больше чувствуешь власти над этим миром. Над этими людьми, над этой деревней, и над тем пацаном, что нравится Киму просто до усрачки. Ещё один повод лазать по деревьям — как раз этот пацан и желание выпендриться перед ним и показать какой Тэхён классный. Прорекламировать, так сказать.       Именно поэтому сейчас Тэхён сидит на ветке его любимого дерева, что находится на холме около деревни, и матает ногами туда-сюда, ожидая, когда придёт его любимый.       Да, он, Тэ, — деревенский тринадцатилетний мальчишка, что обожает природу, свою родину, друзей, родных и того самого Чон Чонгука, что заставил биться юное сердце ещё при первой встрече три года назад.

Flashback

      — Я не знаю кто это сделал, но ему лучше бежать. — рычит мальчишка, когда обнаруживает от своей помидорки, которую он специально для себя любимого на уличном столе оставил, один лишь хвостик.              — Хэй, Тэ, я знаю кто это сделал, — заговорчески приблизился к уху друг-товарищ Дживон — Недавно к нам приехал какой-то пацан, и он, вроде как, схáвал твой помидор.       Тэхён краснеет от злости. Какой-то новенький посмел съесть помидорку, которую Тэ собственноручно посадил и ухаживал. Она, между прочим, была самой красной, по сравнению с другими. Несправедливо, поэтому он поплатится.       Ким благодарит товарища, попутно узнавая, где можно найти сие безобразное чудовище, что пожирает чужую еду, как саранча — безжалостно и безцеремонно. Как оказывается, он приехал сюда на всё лето к бабушке с дедушкой и живёт в доме на другом конце деревни, до которого добираться всего ничего — пятнадцать минут быстрого шага.       Он, собрав всё своё мужество и решительность разобраться в этом недоразумении, направляется к этому помидороеду.       Погода стоит отличная. Солнце приятно светит через зелёные кроны деревьев, освещая дорогу и тёмную макушку брюнета. Решительный шаг отчеканивается на песчаной дороге, отдаваясь противной, но уже такой привычной болью между ступнёй и подошвой тапка.       В скором времени он начинает приближаться к дому обидчика. Подходя к забору, Тэ подмечает ухоженный двор с аккуратно подстриженной травой — редкое явление, ведь обычно все косят траву кусторезом со специальной насадкой, а тут, судя по всему, газонокосилкой. Тэхён в этом разбирается лучше всех, поэтому знает о чём думает.       На улице пахнет утренней свежестью и вкусным запахом свежескошенной травы — любимым запахом Кима. Но он быстро трясёт головой, вспоминая зачем пришёл сюда и, набрав в лёгкие побольше любимого запаха, открывает калитку, заходя во двор. Людей он не замечает, пока не заворачивает за угол дома, куда ведёт тропинка. Там стоит мальчик и увлечённо слушает рассказ своего дедушки, который держит в своей руке топор. Похоже, рассказывает как надо правильно и безопасно колоть дрова.              Сам Тэхён не очень то и любит это дело, но решил слушать краем уха, пока разглядывает спину своего врага и придумывает план действий. Проходит в общей сложности около пяти минут, пока он не устаёт стоять около стены дома и ничего не делать (удивительно, что он ещё так долго стоял на месте), поэтому он, выходя из места прикрытия, начинает идти прямо на этого пацана с его дедушкой, что ещё что-то увлечённо рассказывал о дровах.       Подойдя к ним, Ким привлекает к себе внимание, нетерпеливо прокашливаясь. Итак много времени уже впустую потерял. Он закрывает глаза до того момента, когда на него начнут смотреть, чтобы добавить себе вида нетерпеливой занятости и просто чтобы страшно не было.       — Это ты съел мою помидорку, гад? — насупился мальчишка, открывая глаза, и встречается с красивыми серо-голубыми глазами напротив, не обращая внимания на участливо-серьёзный взгляд дедушки.       Эти радужки завлекают в свой водоворот блаженства только и любоваться столь потрясающими по цвету глазами, заставляя напрочь забыть о том, что хотел сказать секунду назад. Они слишком прекрасны и завораживают с первого взрыва, заставляя сердце колоться в опасном кульбите. С Тэхёном так впервые.       Он хватает рубашку в районе груди и сильно сжимает, наивно полагая, что это хоть как-то остановит тахикардию его сердца.       Он смущённо отводит взгляд куда-то в сторону и, не желая ещё больше позориться своего поведения, говорит первое, что приходит ему в голову:       — За мой помидор отдашь мне сотню таких же. — и уходит, краснея, с болью внутри головы, так как мысленно он ударился один миллион раз о ближайший столб, за свои глупые действия.

End flashback

      "Да, весёлые воспоминая", думает Тэхён, учитывая то, что на следующий день он встретил около общественного стола того пацана. И он держал в руках два пакета с картинками натюрморта на них. Стенки этого пакета, к слову, очень не естественно выпирали, под формами каких-то предметов. "Помидоры", пронеслось тогда в голове у черноволосого. Помнит, как тогда подошёл ближе и опять встретился со встревоженным взглядом прекрасных глаз, в которых был такой верующий огонёк, что сердце невольно сжалось.

Flashback

      — Ты сказал, что я съел твой помидор, но это был не я, — как-то стесняясь говорит мальчик, но потом прибавляет громкость голоса, чтобы его было лучше слышно — Мне дедушка с бабушкой сказали ничего не давать тебе, но мне стало жалко тебя, поэтому вот, — он протягивает два пакета и через несколько секунд отдаёт в руки ничего не понимающего Тэхёна, так как они слишком тяжёлые для хлиплых ручек мальчика — Здесь ровно сотня. — он разворачивается всем корпусом, собираясь уходить, но вдруг вспоминает — Соболезную, на счёт помидора, а ещё, — он подошёл к Киму и, взяв того за обе ручки, сказал — Давай дружить. — и поцеловал нежно-принежно в щёчку, оставляя уже не девственный участок кожи брюнета гореть от близости с мягкими губами мальчика с красивыми глазами.       Зачем он так сделал? Неизвестно, но это оказалось довольно приятно. Даже слишком. Поэтому Тэ, ещё не до конца отойдя от астрала, но имея возможность функционировать хоть немножко со своим мозгом, кричит в след уже удаляющегося мальчишки:       — А как тебя зовут?       — Чон Чонгук, друг?       — Да. — и опять улыбается, как дурак.

End flashback

      Да, тогда он ещё даже и не представлял, что это чувство, которое он испытал рядом с новым знакомым, называется влюблённостью. Да и сам Тэ, тогда даже и не думал об этом, ведь любовь это "фу", которой занимаются все скучные взрослые, и это в смысле романтики и других скучных вещей.       Поэтому, сейчас, сидя на дереве, Тэхён придаётся воспоминаниям о первой встрече с человеком, который ему нравится. Которого он любит уже три года...       — Опять на дереве сидишь. — констатирует факт Чон, смотря вверх на лучшего друга. "И не больше...", грустно подмечает Ким про себя.       — А тебе чего? — раздаётся сверху.       Чонгук озадаченно дует губки.       — Я завтра уезжаю, забыл? Мы не увидимся до следующих летних каникул, поэтому я пришёл попрощаться. — он складывает руки на груди и прижимается к дереву. Красив, однако, вечерний вид на деревушку с холма.       Тёмные кудрявые волосы красиво развиваются на ветру, а свет уходящего за горизонт солнца освещает золотым цветом кожу, выделяя еле заметные скулы. Превосходно. И настроение хорошее, смешанное с грустью и обречённостью. Завтра уезжает его друг. Завтра уезжает его Чонгук. От осознания этого, сердце сильно бьётся на кусочки, заставляя его владельца схватить рубашку на груди в крепкую хватку, чтобы не болело, но всё тщетно.       Он глубоко вздыхает — борется со всеми его переполняющими через край чувствами, просит не выплёскиваться их при Чонгуке. Только не при нём.       — Да нахуй ты мне нужен. — грустно усмехается Тэхён. Пытается разрядить обстановку.       — Ах, вот значит ты как, — наигранно возмущается, но всё равно смеётся — Я щас как дерево затрясу, будешь знать что говорить, когда будешь валяться весь в гипсе.       Слабая ухмылка трогает лицо лицо сидящего на дереве. Он проводит пятернёй по центру роста волос, откидывая назад чуть отросшие тёмные пряди.       — Слишком много базаришь, Чон. Силёнок то хватит?       — Хватит! Ещё как хватит! — пыхтит мальчик, угрожающе хватаясь за ствол дерева.       — Ну, давай. — вальяжно устроившись на ветке, говорит Тэ.       Чонгук с силой закусывает нижнюю губу, смотря на это массивное дерево своими, заглядывающими в душу, глазами.       — Пойду за пилой.       — Да брось, — смеётся брюнет — Ты бы даже распилить его не смог, а если бы и смог, то потом бы умер от моей руки за моё любимое дерево.       — Пф, — как-то слишком мило надувает губки мальчик — Я вообще не за этим сюда пришёл. У меня для тебя письмо, на. — он протягивает свою худенькую ручку с двойным листочком в клеточку, который он явно вырвал из тетрадки своей бабушки, где она записывает каждый день своё давление, за что он возможно уже получил или получит нагоняй от неё, но сейчас это не важно.       — Залезь и передай мне. Мне лень спускаться. — и это не правда, ведь Тэ просто хочется пообниматься здесь, с ним, на его любимой ветке, на кого он никогда никого не пускал. Чонгук особенный гость.       — Но я не умею лазать по деревьям, ты же знаешь. — смущённо признаётся он, опуская взгляд. С высоты, на которой сидит Тэхён, Чонгук кажется таким маленьким, что его хочется... защищать. Впервые это чувство так ярко засело в голове брюнета.       — Да давай ты. Не зря же я тебя учил всё лето этому. Ты должен хотя бы сегодня посидеть здесь, со мной.       — Но...       — Никаких но, Чон. — отчеканивает "по-взрослому", но потом добавляет более мягко — Я тебе помогу.       В следующий миг Чонгук наблюдает как его друг спускается одним прыжком с ветки и выжидаюче на него смотрит.       — Чо смотришь, лезь давай.       Младший задыхается в словах.       — А здесь я тебе его отдать не могу? — пыхтит, хватаясь ногами и руками за ствол дерева, как гусеничка, и отталкивается ими же, забираясь выше.       — Нет. — лыбится чеширским котом на прекрасный вид прекрасных, хоть и не больших, форм любимого друга.       Чонгук на это заявление только пыхтит. Ну и ладно. Он должен хоть раз попасть на эту ветку и понять, что же такого хён нашёл интересного в этом.       — Ой, — пугается он, когда чувствует руки на своей попе. Алеющие щёки остаются незамеченными для старшего. Тэхён лишь смеётся и испускает шутку "Должен же я тебя пощупать на суповой набор перед отъездом", на что оба смеются.       С горем пополам Чонгук оказывается на ветке и восхищённо открывает рот и раскрывает глаза, когда видит перед собой настолько прекрасный вид: редкие лучи солнца выглядывают из-за горизонта и освещают некоторые крыши домов, дороги, поля и всего остального, до чего дотягиваются лучи. Вся деревня здесь, как на ладони.       Потрясённые увиденным, серебренные с голубым оттенком глаза, начинают часто-часто хлопать от слишком неожиданного шёпота рядом с ухом.       — Вау, да? — лыба так и слышится в голосе, пока бедный младший пытается отогнать от себя ощущения слишком горячего воздуха, ударившего секундой ранее кожу, ощущения мурашек что, кажется, теперь покрывают каждый миллиметр тела.       — Да, здесь очень красиво. — завороженно говорит он, смотря куда-то вдаль.       Тэхён отводит взгляд. Он не может видеть эти широко раскрытые в зачаровании глаза. На эти любимые, с серебрянно-голубым отливом глаза. Сердце в клочья бьётся и рыдает, понимая что теперь не увидит их обладателя целых девять месяцев. Сердце рвёт, метает, а Тэхён даже заплакать не может. Он же сильный. Сильный для него, ведь понимает что ему тоже грустно.       Глубоко вздохнув и отогнав подступающие слёзы, он напоминает:       — Ты, вроде, мне хотел письмо отдать.       — Я отдам тебе его тогда, когда пойду домой собирать вещи. Не хочу чтобы ты меня видел, когда будешь читать это, а то посчитаешь меня ещё странным. — он бы сейчас почесал затылок от своей неловкости, но увы и ах боится упасть, поэтому лишь сильнее сжимает кору.       Но Тэ это замечает, поэтому обнимает его за плечи. Младший смущается, но ничего не говорит, ведь это приятно и он сам хотел так сделать.       — Хорошо. Они сидят так несколько минут, смотря на закат, и ничего не говорят. Это, наверное, тот самый уровень отношений, когда тишина не напрягает никого из людей, а такое бывает не у всех и поэтому многого стоит.       — Знаешь, я сейчас понял, сколько всего мы не сделали и ещё чего не сказали друг другу, и я очень сожалею и меня это выбешивает, ведь ты уезжаешь, и, — слышится всхлип, из-за чего Чон неосознанно поворачивает голову, встречаясь с покрасневшими, от небольшого количества слёз, глазами и такого же цвета носа. Младший, от этого, тоже готов расплакаться, но держится из последних сил, вытирая ладошкой слёзки на щеках, а Тэхён к себе сильнее прижимает, не желая отпускать — Блять, я потерял ход мыслей, — смеётся сквозь слёзы, вызывая грустную улыбку у другого — Ну и, в общем, ты мудила. Как ты можешь м-меня... уезжать... к-как?.. — и срывается на плач. Он утыкается в плечо младшего, позволяя себе обнять его сильнее прежнего и делать большое пятно на кофте друга.       Он уезжает, а Тэхён даже сделать ничего не может. Да, он любит этого мальчугана, который в прошлом, как оказалось, и в правду не ел его помидор (это сделал как раз всё Дживон, свалив это всё на ни в чем не виноватого Чонгука, у которого вселенные вместо глаз, но это уже другая история). Он любит его смех, улыбку, спящее лицо, блаженное и этот список можно продолжать и дальше, но это будет очень, даже слишком долго. Тэхён теперь готов даже кричать своим не сформировавшимся голосом на всю планету о том, что он любит Чонгука. Но он не готов сказать этого ему прямо. Слишком страшно услышать что-то плохое в ответ и из-за этого испортить их дружбу.       — Я тоже не хочу уезжать, — утыкается в тёмную макушку младший, оставляя там свои слёзы — Мы и вправду не сделали ещё много чего, как оказалось...       "Надо подождать всего-лишь девять месяцев", думают оба, никак не успокаивая себя, ведь глубоко в голове это звучит как "надо подождать целых девять месяцев".       Они оба плачут. Пытаются остановиться, но не получается. Прощание всегда для них слишком тяжело переносится. Эти три месяца прошли слишком быстро...       Они сидят так ещё пол часа, а потом Чонгук спускается и никакой идёт домой, на прощание чмокнув в щёчку и обняв — обычное прощание среди не испорченных обществом детьми, без какого либо подтекста. Искренне и невинно.       Когда Чонгук уже отходит на небольшое расстояние от дерева (он оборачивался каждую секунду, не имея никаких сил уходить), Тэхён открывает записку, которую младший отдал ему перед уходом.       Через несколько секунд записка бесшумно падает на траву под деревом. Туда же, куда и слёзы из глаз Тэхёна. "Я люблю тебя", проговаривает он одними губами слова из листочка. Голова в принципе не хочет соображать, ведь он даже и не ожидал, что это взаимно. Он... он тоже любит Чона, но как теперь сказать ему это?       Голова начинает активно соображать, и он не находит решения лучше, чем...       — Ай! Как больно! — кричит громко-громко, приземляясь на землю. Он уверен, Чон его услышал.       Как и ожидалось, младший прибегает спустя пару минут. Весь запыхавшийся. Видимо, быстро бежал сюда, когда услышал крик своего хёна.       — Что случилось?? — загнанно дыша, спрашивает он у Тэ и подходит ближе.       — Я, кажется, ногу повредил, пока спускалася. Можешь мне помочь?       — Ну хён! Я ведь тебе говорил что это твоё лазание до добра не доведёт, хотя там и правда красивый вид, но всё же, — бубнит младший, подходя ближе к Киму, что сидит прислонившись спиной к дереву — не стоит быть таким... Ой!       Неожиданно легко, даже для самого Тэхёна, Чонгук оказывается прижатым между землёй и тушкой сверху, в виде своего друга.       — Ой. — повторяет брюнет.       Они смотрят друг другу в глаза, словно чего-то ожидая и загнанно дышат, оба застигнутые врасплох моментом.       — Я прочитал письмо, Чонгук, — говорит Тэ, наблюдая, как розовеет лицо напротив и отводит свои глаза куда угодно, лишь бы не на старшего, но через мгновение переводит неверующий взгляд на другого, когда слышит следующее: — Я тоже.       — Ч-что...       — Я говорю, я тоже... тоже тебя л-люблю. — ухты, а это оказалось не так то и легко. Но он ждал этого момента три года, поэтому всё довольно хорошо прошло. Стало легко на душе, от осознания того, что это взаимно. Нет, даже не легко, скорее появилось трепещущее где-то в животике счастье, которое отдаётся по всему телу приятной негой, и это не сколько не преувеличение.       Чонгук не верит собственным ушам. Он то думал что это не взаимно, поэтому и признался таким образом, рискуя дружбой, но хоть как-то, чем никак. Он терпел это ощущение три года. Ощущение того, что ему не хватает тех касаний друг дружки, что выходят за рамки "обнять и отпустить". Нужно было что-то большее, поэтому появилась такая традиция — целовать друг друга в щёчку при встрече в начале лета, и в конце, когда они прощаются. Оба отзывались что это нормально, но в душе радовались безумно, когда чужие губы накрывали кожу.       В городе, где живёт Чонгук это считают ненормальным, поэтому он и не любит город. Там слишком всё злое, не воспренимающее искренне любящее сердце всерьёз. И именно поэтому он безумно радуется лету, ведь тогда можно уехать в деревню к бабушке с дедушкой, на свежий воздух и природу и, самое главное, к лучшему другу, без которого он неизвестно как выживал все эти десять лет.       Тэхён осторожно наклоняется и трётся носом в шею, нежно целуя. Он выцеловывает всю шею, безумно нервничая от счастья, вылевающееся за грани человеческого понимания, и от новых ощущений, которых не испытывал раньше. Это доставляет удовольствие — целовать любимого человека, зажимать мочку уха губами и с тихим чмоком отпускать, выдыхая. Он улыбается, когда видит реакцию младшего — розовые щёчки и участившиеся дыхание.       Тэхён усаживается поудобнее на ещё тонких бёдрах любимого и удивлённо подмечает:       — Тебе что-то в штаны попало? Почему я чувствую что-то... — и для достоверности делает круговые движения своей попой, подмечая, что бугорок стал ещё более ощутимым. Обоим не понятно, но от чего-то приятно.       — У меня нет там ничего такого, — задачливо дует губки — Мне мама обычно говорит в таких случаях, что мне пора искать невесту.       — А почему? — хмурится Тэхён, действительно не понимая суть. Он ещё раз делает круговые движения попой. Это, почему-то, приносит кайф. Обоим. Но никто этого вслух не говорит.       — Не знаю.       — А почему именно невесту? Ну, то есть, если мы выйдем замуж друг за друга, то кем будем считаться?       — Не знаю. Но если подумать, то мужем и мужем.       — Пообещай мне, что когда нам исполнится восемнадцать лет, мы обязательно выйдем замуж друг за друга.       — Обещаю.       И это чистейшая правда.       Они лежат в таком положении ещё минутку, а потом Тэхён, лёжа на младшем и водя пальчиком по его груди, с грустью подмечает:       — Ты завтра уезжаешь...       Чонгук перехватывает руку и целует. — Обещаю приезжать сюда каждые каникулы, будь те весенние, зимние, осенние или летние.       Тэхён улыбается.       — Можно я тебя поцелую?... Ну знаешь, как взрослые, губы в губы... — мнётся Чон, ведь не знает как спросить лучше.              Лёгкая улыбка и положительный кивок на другом лице вызывает бурю эмоций у Чонгука. Его глаза счастливо сияют в лунном свете, и он, взяв старшего за лицо, притягивает ближе к себе и целует. Довольно неумело, но всё же.       Волна электричества проходит по всему телу обоих, из-за новых ощущений "губы-губы". Это так приятно, оказывается.       Нижняя губа Чонгука живёт собственной жизнью, не работая с мозгом. Именно поэтому он дёргает ей вверх-вниз. Как-то даже слишком комично бы было, если бы не ситуация. Но а что поделать, опыта то не было.       С этой проблемой сталкивается и Тэхён, ведь показаться всезнающим хёном в данной ситуации не получится — опыта тоже не было. Поэтому он только время от времени кусается, не зная что ещё надо делать.       С лёгким чмоком, они отрываются друг от дружки и смущённо улыбаются. Это был их первый поцелуй. И прошёл он, к слову, довольно идеально: на траве на улице и под светом недавно выглянувшей луны.       Они улыбаются как дураки, то есть как влюблённые.       Счасливые серебрянно-голубые глаза превращаются в щёлочки, заставляя Тэхёново сердце ёкнуть в груди и отдаться бабочками в животе.       Идиллию нарушает звонок на телефон Чонгука. Бабушка.       Мальчик нехотя отвечает.       — Да, бабуль, я сейчас же поднимаю свою задницу и дую домой, — продолжает лыбиться счастливо, но заметив чужое поникнувшее лицо — волнуется — Да. — он выключает звонок и берёт в свои ручки лицо старшего, надувшего свои очаровательные губки — Тэтэ, — Ким поднимает глаза из-за этого милого прозвища. Он никогда его так не называл — Я тебя люблю, — и чмокает в носик — Но мне нужно идти. Мне через шесть часов вставать на автобус, но я даже не уверен, что засну, — они оба смеются, ведь понимают что такая проблема не только у него одного — Пожалуйста, не грусти, звони мне почаще и не пропускай мои звонки. Я приеду на осенних каникулах, ты только жди меня.       — Да. — они сливаются в нежном поцелуе, совсем ничего не замечая.       Через минуту они встают с прегретых мест и Тэхён, дрогнув от холода, ведь только в одной майке, а на улице не день, обнимает младшего, пытаясь согреться и согреть, ведь тот одет также.       Они идут странно, смеются по дороге, но такими влюблёнными глазами друг на друга смотрят, что сердце разрывается, когда они останавливаются около дома Чонгука.       — Мне пора. — он отстраняется и соединяет их руки в крепкой хватке. — Да, но... — Тэ приближается и начинает плакать, ведь увидел такие родные и любимые серебренно-голубые глаза.        Он прижимается губами к чужим, но уже таким родным, что в секунду в голос плачет, и Чонгук от него не отстаёт, мажа по губам напротив. Ощущаются слёзы, что упали серьёзными ожогами на губы.       — Я тебя люблю. — произносят хором, и обнимаются сильно-сильно, долго-придолго.       На утро у них будут неестественно опухшие губы и глаза. И это будет радовать обоих, ведь так останется воспоминание о любимом...