Орден искателей

Come, come, come, come, come along now Run away from the hum-drum We'll go to a place that is safe from Greed, anger and boredom Pentatonix — Come Along

Генри чувстовал определенное предвкушение. Оно поселилось дрожью в кончиках его пальцев, когда слуга принес ему письмо. Темно-красная печать с изображением дикой кошки, обнажающей свои клыки. Письма с такой печатью Генри неоднократно видел у Эдварда — их присылала королева Белых Песков, статная, гордая, но не лишенная чувства юмора Алайя Демир. Она навещала их дворец. Смуглая кожа, темные кудри, заколки с рубинами, платье с роскошным вырезом, отличающееся от платьев, которые Генри видел практически ежедневно во дворце. И чудесное владение лицом, не лишенном красоты и женской мудрости, искры веселого человека, отраженной в морщинках у глаз. Бумага пахла чем-то терпким. Сломав печать и получше устроившись в кресле, Генри прошелся взглядом по его содержимому, написанному несколько резковатым почерком. Уважаемый Генри Олден, принц земель Волшебного Королевства, которое только недавно нашло в вашем лице своего долгожданного героя, что вновь зажег сердце волшебства! Мое письмо может казаться донельзя фамильярным, учитывая, что между нашими королевствами все прошлые десятилетия не было теплых отношений. Мы все стремимся к общему единству, дружелюбию всех королевств нашего континента, и я безгранично рад тому, что вы идете нам навстречу. Отсюда плавно вытекает и причина, по которой я, воодушевленный своими друзьями, взялся за перо. Приглашаем вас в наш немногочисленный Орден Белых Рыцарей. Орден преследует самые разные цели, большую часть которых я бы хотел обсудить с вами в более, не сочтите за вульгарность, интимной обстановке. Но самые четкие и понятные — это сохранение культурного наследия наших предков (храмов, часовень, мест, дышащих благодаря волшебству) и помощь тем, кто в ней нуждается. Мы стремимся к сохранению старых идеалов. Решение создать Орден было принято с прицелом на искоренение проблем в королевствах, вызванных таким сильным волшебством, которое за три года закипело в каждой травинке. Поговаривают, что вы и без того странствуете по своим владениям, власть над которыми принадлежит вашему брату, королю Эдварду. Почему бы не заниматься этим в сплоченной компании? И подумайте над тем, готовы ли вы дарить свою любовь землям вместе с нами.

С наилучшими пожеланиями и надеждами на ваш скорый ответ, Шенол Демир, наследный принц королевства Белых Песков. Да не затупятся ваши клинки.

Предвкушение царапало шею. Генри раздумывал над этим письмом весь день. За завтраком Роза заметила его чуть мрачный взгляд, которым он облизывал стоящий перед ним бокал с тыквенным соком, и накрыла его ладонь своей. — Генри, ты хорошо себя чувствуешь? — Прекрасно! — Генри, очнувшись, слишком широко улыбнулся. Роза нахмурила светлые брови. — Прошло уже десять минут с начала завтрака, а ты даже одно яйцо не доел. — Генри опустил взгляд в тарелку. Желток грустно растекался по ней, топя своей яркостью покрытую золотистой корочкой жареную картошку и ярко-зеленые перышки лука. — И ты сразу сделала вывод, что я заболел? — Да. Ты же как ребенок. Не ешь — значит, вот-вот сляжешь от простуды. — Напомни, когда я последний раз болел? — Да два месяца назад, — отозвался Эдвард, садясь во главе стола за свой роскошный стул. Волосы встрепанные, глаза сонные. Генри не преминул воспользоваться этим. Прищурился и отпил сока: — А ты когда последний раз высыпался? — А мы не обо мне говорим, — легко парировал Эдвард и отправил в рот кусочек жаренной тыквы в меде. Его брови надломилось, и он блаженно выдохнул: — Тыква восхитительная!.. — Он зазывающе махнул вилкой: — Генри, попробуй. Генри закатил глаза: если уж брат начал увиливать, то ответы Генри получит только после применения грубой силы. Тыква была волшебной, но кусок не лез в горло. До обеда Генри помогал Агате в мастерской. Та выстругивала что-то из дерева, а Генри сидел в стареньком кресле с прожженным подлокотником и разговаривал с ней. Понятное дело, она не отвечала. Только кивала, улыбалась, мотала головой, неопределенно поводила плечами, но она его слушала. А Генри такое общение даже нравилось. Последнее время вовсе ловил себя на мысли, что ему нравится говорить длинные речи. На обед Эдвард вовсе не явился. Генри уязвленно пытался дождаться, но не выдержал и завалился прямо к нему в кабинет. Тот поднял нос от документов с таким видом, словно сейчас кинется на него. — Чего? — Почему не вышел обедать? — Я не голоден. — Если мы чуть подольше посидим в тишине, то твой желудок начнет протест. Эдвард помрачнел. — Я не могу уйти, мне надо закончить дела. — Эдвард. — Генри. Генри вздохнул. — Ты ведешь себя как маленький ребенок. — Кто бы говорил, а. — Разговор ни к чему не приводил, и Эдвард устало откинулся на спинку стула, не без удовольствия потерев глаза. Тон тут же сменился на усталый: — Ты чего-то хотел? — Да. — Генри оперся о спинку кресла, скрестив ноги. — Посоветоваться. — О чем же? — Сегодня рано утром я получил письмо из Белых Песков. Мне написал сам принц Шенол с приглашением вступить в какой-то орден Белых Рыцарей. — С каждым его словом Эдвард хмурился все сильнее, вдавливая в висок два пальца, но терпеливо слушал. — И я думаю: принимать это приглашение или нет? Очень похоже на что-то воодушевляющее, хотя и отдает какой-то уловкой. — Орден Белых Рыцарей… — задумчиво повторил Эдвард, уставившись куда-то в стол и коснувшись кончиками пальцев губ. — Приглашение от самого принца Шенола… А ты знаешь, Генри, какая молва идет об этом принце? — Какая же? — Дурная. Всякое болтают: у принца проблемы с учебой, а в крови течет страсть к разбою. Говорят еще, что он ублюдок, и Демира связалась с кем-то вне дворца, но это уже полнейший бред. Алайя мудрая и рассудительная женщина. — Мы же не будем верить слухам? — Но и не будем полагаться на самих себя, закрывая на них глаза. — Эдвард постучал по губам. — Кто еще входит в орден? — Он не указал. — Это может быть ловушка. — Верно. Помолчали. Оса принялась таранить окно. Эдвард с тоской понаблюдал за ее тщетными, но упрямыми потугами. — На совете глав упоминался этот орден, — медленно начал Эдвард. — О нем вскользь упомянул Департье, тему лениво продолжил Аврелий, а Демира поддержала их с ярким… воодушевлением. — Думаешь, основание ордена — ее рук дело? — Не думаю. Она бы устроила твое приглашение по всем правилам. Для начала, приглашение доставил бы посол. — По пренебрежению в голосе было ясно, чтó Эдвард думал о принце Шеноле и его методах. — Да и это все сугубо дело самих высочеств и тех, кого этот орден интересует. — А что Департье? — Сказал, что его сын задумывался об этом. Очень может быть, что орден принадлежит ему. Аллар похож на своего отца, разве что… Юношеский запал в нем еще жив. — Генри подумал о том, что Аллар мог основать орден просто из-за попытки доказать что-то отцу. Знакомая ситуация, очень. — В общем, если ты хочешь вступить в этот орден, то пожалуйста, я вовсе не против. Просто береги себя. Могу я… Могу я помочь чем-то еще? На мгновение в чертах его лица проявилась та самая братская забота. Генри мотнул головой. — Просто хотел сказать, что, кажется, опять надолго покидаю дворец. Эдвард серьезно кивнул. — Надеюсь, с тобой орден добьется нужной славы. — Не ерничай. — И в мыслях не было. Молча попрощавшись одной только улыбкой, Генри покинул его кабинет и направился к себе в покои, чтобы написать ответное письмо с соглашением и запечатать конверт серо-голубой печатью с изображением морды барса. Сорока, которой предстояло в сохранности доставить письмо получателю, внимательно выслушала Генри и улетела. Генри какое-то время смотрел ей вслед. Всю ночь ему снился принц Демир. Улыбающийся совсем по-доброму, и тут же вытирающий с лица кровь. Кровь была вовсе не его — его ровесника, сидящего рядом с ним за партой. Смех тихий, лающий, задыхающийся. Генри просыпался в холодном поту. — Генри, ты ведешь себя как истерик… — бурчал он, утыкаясь в подушку лицом. Шея была взмокшей. — Прекрати, все… Игры с маленьким племянником хоть как-то отвлекали от будоражащих мыслей.

*

Опять предвкушение. Такое легкое, оседающее где-то внутри сахарной пудрой. Таверна была наполнена — вечер пятницы, по-другому и быть не могло. Генри быстро нашел того, кто должен был встретить его здесь: юноша улыбнулся и махнул ему рукой, подзывая. Генри покорно направился к нему, лавируя между официантками, разносящими закуски и тяжелые кружки со спиртным. Как только Генри сел, юноша тут же подался вперед. Улыбка у него была мягкая, теплая, будто бы утешающая. Смуглая кожа, прямой нос, острые скулы, прозрачно-зеленые глаза и темно-рыжие, чуть вьющиеся волосы. Коренной житель Белых Песков. — Здравствуйте, ваше высочество. Пьете? — Не откажусь от медовухи, — тихо улыбнулся Генри. Ему понравилось такое отношение: никаких длинных, откровенно скучных приветствий. — Чудесно. Знаете, я, как лекарь… — Его голос вдруг взвился и стал почти мурчащим, звонким: — Девушка!.. Две кружки медовухи, пожалуйста. Благодарю вас… — И опять резкая смена на быструю и бойкую, но при этом мягкую речь. Его хотелось слушать, наблюдать за этими сменами: — Так вот. Я, как лекарь, предпочитаю больше красное вино. Удивительный напиток: дезинфицирует и изнутри, и снаружи, и от боли избавляет одинаково хорошо со всех сторон. Хотя, водка справляется лучше, гораздо. — Он протянул ему руку, затянутую в кожу перчаток без пальцев. Голос промурлыкал: — Меня зовут Шад Доан, я студент, обучаюсь на кафедре Медицины и Траволечения. По совместительству являюсь близким другом принца Демира. Генри пожал его ладонь. Сам Генри давно забыл о перчатках, но для вида носил короткие и тонкие, прикрывающие руки до острых косточек на запястьях. Обычно край был очерчен золотом, а на внутренней стороне краснел рубин, блестящий кровью, но это для дворца. Он видел, с каким интересом Шад оглядел его руку. — Генри Олден, — из вежливости представился он. — Рад знакомству. — Ты… Не против, если перейдем на ты? — Вовсе нет. — «Эдвард бы на моем месте зашипел». — Славно! Ты догадываешься, почему встреча назначена в столь поздний час? — Генри кивнул, мимолетно подумав о том, что Шад говорит уж слишком витиевато. Наверно, все студенты такие. — Чтобы лечь спать, а утром со свежей головой отправиться по делам ордена? — Верно, Генри. И… Ох… — Генри обернулся, чтобы посмотреть, кого это там заметил Шад. Прямиком на них с улыбкой на губах шел высокий парень. Примерный ровесник Эда. — А вот и лидер нашего ордена, Генри. — Обойдя стол, парень сел рядом с Шадом и стянул с плеч темно-синий плащ. Первая мысль, возникшая у Генри в голове: парень очень красивый. Черные, как оперение ворона, короткие волосы, густые брови, голубые глаза и полные губы, изогнутые в приятной улыбке. Это лицо хотелось разгадывать, смотреть в него. Профиль, несомненно, был резок и горд. Сильные руки и широкие плечи, прямая спина и мягкое спокойствие. Пока Генри его рассматривал, им уже принесли медовуху. Официантка со смятением увидела третьего члена, но молча ушла. — На улице хорошо так, — проводя ее взглядом, медленно, неспешно проговорил парень. Интонация полностью соответствовала его виду — мечтательному, прямо-таки отчаянно-героическому. — Думаю, ночью пойдет дождь. — Не разделяю твоей радости. — Шад отпил и вздохнул. Парень перевел взгляд своих ледяных глаз на Генри. — Мое имя Аллар Департье, я кронпринц Западного королевства. Тебе и так это известно, но никогда не будет лишним представиться. Тем более, что приятно делать это лицом к лицу. — Ладонь была сильной. — Генри Олден… — Генри ощутил, что хватка стала крепче. Голубые глаза азартно мелькнули, отражая огоньки свечей. — Будешь ли ты участвовать вместе с нами в наших опасных приключениях, неизменно находясь рядом? Улыбка Шада обнадеживала. Генри, чувствуя тепло и силу чужой ладони, ощущал себя удивительно легко. Он ответно сжал его руку и кивнул. Даже вслух ничего не сказал, но Шад засмеялся молодым, переливчатым смехом и сжал ладони Аллара и Генри. Таверна по прежнему болтала, пела и хохотала на разные голоса, источала запахи эля, вина и вяленого мяса, рыбы, пота и трав. Генри чувстовал себя хорошо и сонно. — Хорошо, Генри. — Аллар убрал руку, — Генри только сейчас понял, что у того взмокла ладонь, — и отпил из кружки Шада. Поморщился, чем подпортил торжественность момента. Шад осторожно отобрал у него кружку. Аллар тем временем невозмутимо вещал своим низким, плавным голосом: — Нужно как следует выспаться. Завтра начнется долгий путь. Попутной телегой мы доберемся до Хейверхилла, где тебя ждет знакомство с остальными членами ордена. — Всего осталось два, — показал рогатку из пальцев Шад. — Принц Демир, письма от которого ты получал последнюю неделю, и младший принц Авле-е-ерий… — безуспешно подавил он зевок, но не выдержал и зажал рот кулаком, зажмурившись совсем по-кошачьи. — А куда после Хейверхилла? — Уверен, у тебя не только этот вопрос вертится на языке. — Аллар взял свой плащ и бросил себе на колени, подался вперед, сложив руки на столе в замок. Генри увидел у него над правой бровью родинку. — Ты получишь все ответы завтра, когда орден будет в сборе. А сейчас… После Хейверхилла мы направимся на север, через скалы, а оттуда в Долину Ручьев. — Она не является официально зарегистрированной территорией Волшебного Королевства, хотя издавна там селились только жители ваших земель, и не принадлежит королевству Бессмертного Кольца. Король Авлерий, по словам нашего союзника, хотел бы заполучить эти земли, но беспокоится о том, что они понадобятся королю Эдварду, а тот, как известно, пользуется симпатией королевы Демир, и Авлерий, будучи трусом, не желает вступать в политический конфликт, — быстренько вставил Шад и сделал бодрый глоток: видать, аж в горле пересохло. Аллар неспешно продолжил, растягивая слова, смотря то прямо Генри в глаза, то на кружку медовухи в его руке: — В этой Долине нам предстоит отыскать храм Странника, который обозначен лишь на одной карте. Я нашел ее в библиотеке, пока помогал отцу с документами. — Согласно легенде, — тут же возбужденно зачастил Шад, принявшись сопровождать свои слова быстрыми жестами своих гибких рук, — которая не так давно благодаря тебе, герой, перестала быть сказкой, в этом храме хранится некий символ начала и, вместе с тем, конца. Символом этого является змея, которая, как тебе известно, уже долгие столетия украшает гобелены Бессмертного Кольца. А храм на карте отметил, кажется, один из его послушников. — Символ… Змея в храме Странника? — Ну, мы так думаем. — И зачем она? — Это древний артефакт, который нужно как следует изучить. Но по пути мы, конечно же, будем навещать попутные деревни. — Шад откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. Темно-рыжая прядь рухнула ему на лицо, прикрыв глаз. — Ты же не думаешь, что у нас цель рода «Нам надо в храм, идем в храм»? Генри облизнул губы. Последние три года, которые он проводил в походах, ничего подобного еще не попадалось. Он был в одиночестве. Сражался в одиночестве против тварей, которых и шпилькой можно было убить. Попадались, конечно, спутники, но так, на один раз. Погреть плечо. И сейчас — вновь приключение. Странствие в большой компании. Новые лица, новые впечатления, земли, эмоции… — Ты весь сонный. На карту взглянешь завтра, да? — Пожалуй, да. — Генри поднялся. Вдохнул такой новый воздух, пахнущий азартом. Этой ночью он будет весь, как на иголках, это точно. — Вы уже подготовили комнаты? — В целях твоего комфорта сняли тебе комнату с одной кроватью, — усмехнулся Шад. — Как любезно. — К сожалению, Шад является единственным источником любезности в нашем отряде, — по-доброму проворчал Аллар, вставая со стула. Генри тихо улыбнулся. Завтра начнется новый путь.