Орден искателей

В телеге было неудобно. И если Шад ухитрился развалиться в сене, удобненько заложив руки за голову, то Генри сидел напряженно. Аллар о чем-то разговаривал с возницей. Кажется, о прошедшем, урожайном лете. Карта, которую Аллар доверительно протянул ему еще утром, на постоялом дворе, оказалась старой, хрупкой картой Бессмертного Кольца и его окрестностей. Долина Ручьев змеилась линиями, рядом был лес, а в нем — кропотливо изображенный храм. И совсем мелкими буквами приписка, обозначающая, кто покровотилем этого храма приходится. В целом, как успел заметить Генри, все было безрадостным. Ему представились покрытые уже начавшей гнить травой холмы, серое небо, жалкие деревья и кустарники. — Не спи, а то я с ума сойду. — Генри очень хотелось отвлечься от неприятных мыслей. — Уснешь тут, — с улыбкой проворчал Шад, не раскрывая глаз. — Принцы не боятся путешествовать так открыто? — Ну… — Шад положил руку себе на живот. Его пальцы принялись отстукивать о ремешки пояса какие-то замысловатые ритмы. — Кронпринц у нас — Аллар, но он не пропадет явно. К тому же, его греют идеалы, новые цели и возможности. А остальные… В Белых Песках «запасным», — Шад изобразил пальцами кавычки и вернулся к ремешкам, но уже принялся их как бы нервно царапать, — претендентом на трон является его дядя, брат Алайи, Элиф. У Шенола дорог маловато — либо ждать, когда дядюшку кто отравит, хотя Элиф похож на сестру практически всеми чертами характера, и о предательстве никто и не думает, либо сбежать из замка и заняться разбоем. Шенол решил прибиться к ордену. А что до безопасности… Мы же не носим нашивки с гордым «Эй, мы тут принцы». — У вас в ордене одни только наследники, — нахмурился Генри. Шад раскрыл один глаз и строго на него зыркнул: — Я не принц. — Глаз закрылся. Пальцы сжали несчастный ремешок. — А орден еще совсем юн. Мы надеемся его расширить, чтобы было больше добровольцев, таких же рыцарей, которые хотели бы защищать свои земли. Понимаешь… В вашем королевстве у всех дары, все защищены самими собой. А у нас… У нас чуть по-другому. Даров нет, а вот волшебства навалом. Шад умолк. Генри проводил взглядом голое, жалкое деревце, сжимающееся у дороги. — Расскажи про остальных, — тихо попросил Генри, подсаживаясь чуть ближе. Его затопили мысли о предстоящем походе, в который он отправляется не один, да и цель теперь напоминает то же, что и происходило в его жизни три года назад: осмысленность, четкость. И его по прежнему волновал принц Шенол. В письмах — мягкие манеры и красиво изложенные мысли, а по рассказам брата… Генри не знал, что думать, и образ, то и дело меняющий свои очертания, будоражил его. Дорога выползала из-под телеги, уносясь вдаль юркой змейкой. Шад открыл глаза, мелькнул на Генри изумрудами. — Не хочешь выслушать о них из их же у-у-уст?!.. — Телегу тряхнуло, занесло туда-сюда, и чудесное мурлыканье рассыпалось камешками; сумка шада, лежащая тут же, на сене, звякнула. Шад распахнул глаза и поморщился, принимая сидячее положение. Генри помог ему сесть, мимолетным движением убрав из его волос сухой стебель. Шад тут же скрестил ноги, схватил сумку и принялся судорожно в ней копаться, хмуря аккуратные брови. — Они могут солгать. — Как и я… — Но я бы хотел услышать о них от тебя. Шад вынул какой-то флакончик, поднял его на уровень глаз и внимательно разглядел мутно-зеленое содержимое. — Давай так… — Шад не отрывался от своего дела, но Генри был уверен: тот способен сосредоточиться сразу на нескольких делах. Пальцы юрко перебирали содержимое. — Я расскажу общую информацию о ком-то одном, выбирай о ком. Генри хотел бы услышать про принца Демира, но… Понятное дело: лучший друг не станет вставлять в спину ножи, будет пытаться сдуть пылинки. — Расскажи про принца Бессмертных Колец. Тонкие губы Шада чуть изогнулись: «Я понял, почему ты не выбрал Шенола». — Феликс Авлерий. — Шад прочистил горло, все продолжая копаться в сумке и звенеть склянками, хрустеть сухими травами и ягодами. — В наш орден его затащил Аллар. В Бессмертных Кольцах, как ты уже знаешь, всего на престол четыре наследника: Матте, кронпринц, дальше идет Виттор, а после два близнеца. Юная Фелиция и такой же юный Феликс, изъявивший желание попасть к нам… — Шад вдруг нахмурился и нырнул в самые глубины сумки. — Что это такое?.. — Он извлек что-то блестящее, и, приглядевшись, Генри опознал в этом чем-то заколку в виде змеиной пасти. Одновременно парни подняли друг на друга взгляды. — Не представляю, зачем мне это… Ладно, пригодится… — Феликс… — напомнил Генри, и Шад тут же бодро подхватил: — Так вот, Феликс. Понимаешь, дорог немного: или ты действующий наследник на престол, или младший принц, настолько далекий, что тебя и не рассматривают, как правителя. Во дворце скука смертная, старшие братья грызутся за престол. Жизнь настолько безрадостная, что хоть на стенку лезь. А тут орден — чудесное спасение для отчаявшегося принца. — Он с вами от скуки? Шад оторвал взгляд от каких-то бус и взглянул Генри в глаза. Быстрый, звонкий голос сменился на обволакивающее тело мурчание: — Все мы преследуем какую-то цель. — Шад не сказал вслух, но Генри и сам понял: «От скуки здесь только ты». — А Феликс — искусный лучник. Самая юная часть ордена. Мы его ценим. Можно сказать, к груди прижимаем. Генри кивнул, упрямо не отводил взгляд, хотя, казалось, эти изумруды вскрывали ему лицо. Шад, надув губы, продолжил наводить порядок в сумке. Генри разглядывал змейку, вытекающую из телеги. — Если решишь найти с Феликсом общий язык, — а ты решишь, Генри, я не сомневаюсь, — то не наседай. Ты не из болтливых, как я погляжу, и должен ему понравиться. — Невольно Генри сравнил Феликса со змеей. Верткой, которую почти невозможно схватить. — Так что не переживай. — Я и не переживаю. — Конечно. — Тонкие губы игриво растянулись, обнажая зубы.

*

Генри почувствовал, что краснеет. Шад, сидящий рядом, присвистнул. Девушка, резво обнявшая Феликса за шею, весьма бодро чмокнула его в уголок губ, а парень, растерявшись, распахнул глаза, налепо раскинув руки, так, словно сейчас как следует ее оттолкнет. Но принц Демир, уже съехавший с лестницы, сватил его за воротник и грубо вырвал из таких ласковых оков, хриплым голосом прошипев: — Закругляйся, герой-любовник… — Он потащил Феликса за собой, а Феликс, весь красный, шагал следом, как котенок за матерью. Девушка, абсолютно довольная собой, уже упорхнула рассказывать о своем подвиге подружкам. Подняв голову, Шенол улыбнулся Шаду и ускорил шаг, резво уклоняясь от людей. Генри чуть удивился: улыбка у них была одна на двоих. И вовсе не оскал. Да и сам принц не выглядел… Безумно или непредсказуемо. «Вот, Генри. А ты надумал себе сумасшедшего принца с полным отсутствием здравого смысла и манер…» Подойдя ближе, Шенол обменялся с Алларом крепкими рукопожатиями, а Шада вовсе треснул в плечо. Не переставая улыбаться, он рухнул на скамью рядом с другом и развалился на ней, привалившись к стене. Темная одежда, ремни, кинжал на поясе. За ремни заткнуты перчатки и куски ярко-красных тканей. Поджарая фигура Шенола почти не отличалась от фигурки Шада — оба казались гибкими, хотя принц обладал более развитой мускулатурой. — Я уж думал, мне с этим придурком вечно придется путаться, — кивок на все еще пребывающего где-то в облаках Феликса, который кое-как сел на стул. — Чего вы так долго? — Шад по пути растерял склянки, которые потом искал прямо в гнилых листьях, — насмешливо улыбнулся Аллар. — Эх, ты, — протянул Шенол. — Растеряха. — Повернулся к Генри и сверкнул хищной улыбкой, заставив Генри невольно вспомнить свои кошмары: — Здорово, приятель. Рад видеть тебя в добром здравии. Что Шад тебе про меня наплел? — В общем-то, ничего. Шад рассказывал в основном о Феликсе. — Который то бледнел, то румянился, как пионы в саду у Розы. Голодный Генри невольно сравнил цвет его глаз с медом: светло-карие, отливающие золотистым блеском. Светло-русые волосы ниспадали до подбородка, будучи перехваченные ремешком. — А ты сказал ему, что Феликс — педик? — в голосе наряду с хрипотцой прорезался смешок. Генри подумал, что ему следует пересмотреть свое отношение к этому парню. Он встречал таких людей, уверенных в своем превосходстве и считающих свое поведение верхом нравственности, а свои слова — моралью, которой должны следовать все те, кто является слабее их самих. — Шенол… — Ну чего? Аллар нахмурился: — Шенол, уважай своих… — Ой! — пренебрежительно отмахнулся принц. — Не начинай, а. Я уважаю Феликса как лучника. Феликс-педик — это что-то новенькое. — Хватит обижать Феликса, — мягко осадил его Шад, хотя зеленые глаза грозно блеснули. — Феликс, ты как себя чувствуешь? — Как педик. — Шенол! Шенол закатил глаза, заулыбавшись. Генри стало неуютно. Он поспешил сжать ладонью колено, чтобы хоть как-то снять зуд. Отвел взгляд от нахального лица Шенола. «Жаль, волосы короткие. Как следует не схватишь…» — Ладно, Феликс. Это подростковое, пройдет. А Феликс все молчал. Генри всерьез начал думать, что парень либо до жути неразговорчивый, либо просто немой, либо слова Шенола его задели, и не стал на этом зацикливаться. Нельзя лезть не совсем в свое дело. Аллар ушел, дабы попросить еды, и Феликс отмер: проморгался, брезгливо вытер рот ладонью. — Вино… — хрипло начал он, а затем прокашлялся в кулак. Голос звучал все так же тихо: — Шад, есть вино? Шад, поднявшийся с места, чтобы помочь Аллару, улыбнулся так сильно, что закусил нижнюю губу. Его ладонь нырнула в сумку, и извлеченная оттуда склянка тут же оказалась в руке Феликса. Феликс откупырил ее и отпил, прополоскал рот и тяжело сглотнул. Шенол следил за его махинациями с прищуром. — Я знаком с тобой неделю, — медленно заговорил он. — Но ты все еще темная лошадка. «Темная лошадка» зыркнула на него, сверкнув золотом глаз, и поставила склянку на стол. Пальцы нервно оправили светлую рубаху, а затем Феликс поднял ногу, поставив ее на соседний стул, — Генри услышал, как девушки, сидящие за столиком у противоположной стены, заулыбались и зашептались, заставив Феликса зардеться, — и принялся перешнуровывать высокий сапог. Пальцы были тонкими, кисти изящно оглаживали воздух. Темные брови сошлись на переносице. Генри не нравился взгляд Шенола, с которым он разглядывал Феликса. Было похоже на плохо скрываемое чувство превосходства. Донельзя сильным было желание разбить ему лицо. — Ты какой-то хмурый, — тихо пробормотал Генри, разглядывая сгорбленного Феликса. — Да он всегда такой, — недовольно пробурчал Шенол. Губы Феликса на мгновение напряженно, уязвленно сжались. Генри всей кожей ощутил, что Феликсу было неуютно под взглядом этих темных, сверкающих глаз. — Кое-то, — Феликс зло, быстро взглянул на Шенола, — с самого утра требовал еду. И не дал мне поспать. — У меня растущий организм, — заулыбался Шенол. — Я младше тебя на четыре года! — Но мышц-то у меня побольше будет… Вернувшийся Шад тихо засмеялся: — Это немного не так работает, приятель… — Ну наконец-то!.. — Шенол аж весь взвился, лег грудью на стол, стремясь дотянуться до подносов, которые осторожно несли парни. — Вас только за смертью посылать! Ледяные глаза взметнулись к потолку. Генри скромно улыбнулся, смотря на тихо улыбающегося и мурчащего что-то Шенолу Шада, Аллара, аккуратно расставляющего содержимое подносов, Феликса, уже немного успокоившегося и помогающего Аллару и на жалующегося Шенола, который умудрялся звучать довольно грозно даже с набитым ртом. Они выглядели гармонично. Аллар угадывал жесты Феликса, Шад, не переставая болтать про зверский аппетит Шенола, успевал выхватывать из-под загребущих ладоней друга заветные куски хлеба или жареные клубни картофеля. Шенол ворчал, как кот, которому наступили на хвост и не извинились. Они выглядели как семья. Генри заскучал по дому. По дворцу. По вечно уставшему Эдварду, слишком рано взошедшему на престол, по нежной Розе, по Агате и ее беззвучному смеху, по детям… Когда Феликс поставил перед Генри тарелку и кружку с чаем, то взглянул ему в глаза и мельком улыбнулся. Генри окатило волной нежного тепла и щемящего чувства — Роза улыбалась так же. — Феликс Авлерий, — представился он, не подавая руки, занимая их хлебом. Его тихий голос терялся за веселой болтовней парней и смехом Шада. — Рад встрече. — Как и я. Феликс осторожно подцепил хлебом жареные лук с морковью. — Недосолили… — Отдай Шенолу. — Генри позволил себе улыбнуться. «Позволил» потому, что обычно разрешал себе тихие, не фальшивые улыбки лишь в кругу семьи. — Он у вас, кажется, всеядный. — Тебе не кажется, — хрипло, весело сказал Феликс, хотя его губы не улыбались. — Шенол, будешь? — Спрашиваешь! — Шад треснул его по руке. — Че ты?! — Да ниче. Нажрешь пузо. Ешь свою порцию. А то потом заставлю до скал кабанчиком бежать. Феликс улыбнулся краем розовых губ, заправил прядь за ухо, подсунув ее под повязку. — Ох… — Шенол махнул вилкой Генри перед лицом. — Попробуй тыкву, давай… Святой Барс, какая она… — Он тихонько застонал, а Шад расхохотался, прикрывшись кулаком. Тыква и правда была волшебной.

*

Лошади оказались смирными и тихими. Генри мельком даже успел заметить, кто и как на них залезал: Аллар быстро и четко, скупыми жестами, Шад изящно, взмахнув, будто крылом, полами плаща. Шенолу пришлось прыгать вслед за мерином на одной ноге, потому что мерин отказался терпеть дикие взгляды, которые посылал ему Шенол, и решил преподать ему урок. Генри не сумел скрыть злорадной улыбки, и пламя лизнуло его сердце, когда Шенол увидел его лицо. В этот момент Генри понял, что друзьями они явно не станут. — Они же ласку любят, — проговорил Аллар. Его серый скакун едва слышно фыркнул. Аллар погладил его макушку. Его полные губы с самого обеда не прекращали улыбаться: даже остановил Генри, чтобы выразить свою радость по поводу его вступления в орден. Генри счел это трогательным жестом. Шенол ответил незатейливо и в рифму, удаляясь для того, чтобы сделать небольшой круг шагом и приновориться. Погода была приятной, холодной. Подбитые мехом плащи грели едва-едва. Феликс вовсе был в легкой, темной мантии, но не было видно, чтобы он мерз. Шенол самоуверенно щеголял в рубахе, хотя и шмыгал носом, наивно полагая, что никто не видит его дрожащих рук и губ. Феликс смотрел на своего, песочного мерина, подперев пояс кулаками. Шад чуть наклонился: — Помочь, может? — Можем тебя поднять. — Генри участливо оглядел пустое седло. — Ты навряд ли весишь больше мешка моркови. Медовые глаза с каким-то отчаянием оглядели стоящую рядом конюшню, а затем вновь остановились на жеребце. Феликс мотнул головой, чуть покраснел, поджав губы. Генри не понял его сомнений, потому что Феликс взобрался на мерина сильным, резким движением. Шад весь аж засветился. — У-у-умница! — издалека пропел Шенол, сверкая улыбкой, заставляя Генри раздраженно сжать поводья. — Какой молодец! Сам забрался на лошадку!.. Феликс зарделся, неловко сгорбился, проверяя шнуровку на своем сапоге. Генри понял, что парень этим жестом пытался скрыть свою неловкость. Опять Генри почувствовал азартное пламя где-то под ребрами. Знакомая жажда справедливости и желание защищать эту тонкую, неловкую фигурку. — Шенол, прекрати. Но принц не считал Аллара авторитетом. Нахально закатил глаза. Аллар сделал вид, что не заметил этого. Шад бросил на Генри непонятный, словно бы извиняющийся взгляд. Генри тихо выдохнул, пытаясь сдержать дрожь в пальцах. «Короткие, длинные, какая разница… Губы все равно будут как вишни лопаться…» Картина Шенола, измазанного в крови, подействовала восхитительно. Генри расслабил плечи. Отвлечься. Надо отвлечься. — Не замерзнешь? — Лошади сами поймали нужный темп, подстроившись друг под друга. Феликс почти испуганно повернул к нему голову: — Что?.. — Твоя мантия слишком легкая. Уверен, что тебе не нужен плащ? — А… — Феликс оправил широкие рукава и капюшон. Затем нервно поправил волосы. — Нет. У нас в королевстве дожди льют почти постоянно, так что к холоду я привык. Генри кивнул. Какое-то время было тихо. Лишь нестройный хор кур, переговоры свиней в свинарнике и тихий разговор Шада и Шенола. Аллар рассматривал карту. — Эй, Аллар! — Что? — Куда мы сейчас? — Мы направляемся в Монс. Там остановимся на ночлег. Рысцой доберемся как раз к вечеру. — Монс… — Феликс поскреб поводья. — Это деревня рядом с болотами? Генри видел только бритый затылок Аллара. Тот помотал головой, не поднимая носа от карты. — На болотах. — Нас накормят рыбой! — Аллар тихо усмехнулся словам Шада. — Или лягушками. — Или камнями, — совсем тихо пробормотал Феликс, заставив Генри нахмуриться. Серое, холодное небо только-только готовилось обрушиться на них проливным дождем.