Глава 9. Несерьёзные разговоры о главном.
2 августа 2023 г., 17:21
***
На кухне воцарилась тревожная тишина, прерываемая изредка вознёй Тэхёна. Нужно было начинать диалог, но оба не знали с какого конца начать и что говорить. Решив взять всё в свои руки по праву сильного пола Чонгук ещё раз откашлялся, привлекая к себе внимание. Омега только спокойно умостившийся на стуле испуганно дёрнулся и уставился на альфу. — Предполагаю, что нам нужно поговорить? — о да, ты гений в пятом поколении, Чонгук. Молодец, хорошо начал. Тэхён скептически приподнял брови, не осуждая, конечно, но и явно не оценив по достоинству витиеватую речь, но помогать тоже не собирался. Чонгук ещё больше стушевался, но упрямо продолжал складывать слова в предложения, пытаясь сформулировать мысль. — Я думаю, что в связи с недавно открывшимися событиями, — он подразумевал утро по всей видимости, дошло до омеги, — нам нужно хотя бы познакомиться поближе, для начала? Надежда на приятное продолжение вечера скончалась в конвульсиях, явственно издав звук сдувшегося воздушного шара. Тэхён скорбно подсчитывал убытки в миллилитрах молочка для тела и думал, откуда же ему на голову этот джентльмен свалился. Но выбора как такового не оставалось, не смотря на планы омеги, перетекающие в горизонтальное положение, Чонгук был прав. Дальше имени и теоретических представлений о характере они не знали друг о друге ровным счётом ничего, и это, несомненно, удручало. — Ну давай я начну тогда? Расскажу о себе то, что мне кажется сейчас важным, ты можешь уточнять, если появятся какие-то вопросы. Потом расскажешь о себе, а дальше, как пойдёт? Чонгук утвердительно кивнул на предложение омеги и, поёрзав на стуле, принимая удобное положение, зачем-то пододвинул к себе пустой стакан и приготовился внимательно слушать. Тэхёну такой интерес понравился бы в другой ситуации, сейчас же он почувствовал себя как микроб под микроскопом. Собственная жизнь перестала быть примечательной, личность обесценилась, и рассказывать о себе желание пропало. Так ещё и из головы вылетели все более-менее приличные факты, оставляя место позорным историям со школьных или институтских времен, когда они с Чимином влипали с завидной регулярностью в какую-нибудь очередную бурду, заставляя родителей преждевременно седеть, и не всегда это хорошо заканчивалось. Выбора не оставалось, Чонгук не растворился и смотрел на омегу, практически не мигая, тактично молча. Тэхён, забыв, зачем вообще он сюда пришёл, глупо моргал и смотрел в большие глаза напротив, изучая почти чёрную радужку и длинные пушистые ресницы. Альфа озорно прищурился и подмигнул. Тэхён задохнулся от возмущения. Как можно таким быть? То молчит, как рыба, то еле блеет, то смущает своими этими фразочками, то вот! Подмигивает он. Тэхён отвёл взгляд в сторону, зябко повёл плечами и всё-таки, собравшись, начал свою речь: — Ну как меня зовут, ты знаешь, но представлюсь еще раз. Я Ким Тэхён, мне 27 лет. Я работаю дизайнером — иллюстратором в небольшом издательстве, мы долгое время работали на удалёнке, и вот буквально недавно наш шеф открыл офис после реконструкции, и я снова езжу на работу. Моих родителей и близких друзей ты видел, — Чонгук утвердительно кивнул, подтверждая это и давая понять, что слушает и запоминает, — С Чимином я знаком с самой школы, мы даже учились в одном институте, настолько не хотелось расставаться, но на разных факультетах. С Юнги познакомились там же. Он был на последнем курсе, когда мы были на втором. Странно, что мы никак не пересекались с Хосок — хёном. Он достаточно запоминающийся, но я точно его не знаю, — Тэхён хмыкнул, разглядывая свои руки, — Честно, я чувствую себя неловко, и мне кажется, будто я прохожу какое-то важное собеседование в свою же жизнь и совершенно не понимаю, что нужно сказать, чтобы успешно всё сдать и меня приняли. Чонгук вытянул через стойку руку и положил её ладонью вверх, как бы приглашая. Тэхён не стал строить из себя кисейную барышню вложил в неё свою ладошку. Стало намного спокойнее и напряжение заметно спало. Чонгук помялся, облизал нижнюю губу, заметив, как взгляд Тэхёна сосредоточился на его мелькнувшем языке и серёжке, и произнес: — Я Чон Чонгук, мне 25 лет. Закончил Седжонский университет, работаю системным администратором в одной строительной компании, поэтому я в основном дома, и у меня такой компьютер, — он махнул свободной рукой в сторону гостиной, — родителей у меня нет с 18 лет, но обо мне заботился Хосок — хён, он жил по соседству, и мы были вместе, мне кажется, с самого моего рождения, — на упоминании о родителях у Тэхёна глаза наполнились слёзами, и он сжал руку Чонгука в немой поддержке, альфа погладил большим пальцем ладонь в ответ, — Не волнуйся, я свыкся с утратой, может быть, не до конца, но сейчас это терпимая боль. Разговор скатился в минорный лад, Тэхёну захотелось утешить альфу, и он аккуратно выпутал свою ручку из крупной ладони, слез со стула, обогнул стойку и прижался к удивленному такому жесту Чонгуку со спины, обхватив его за торс. Жест этот получился таким привычным по ощущениям обоих, Тэхён мерно сопел между лопаток альфы, а Чонгук прижимал ладони омеги к своему животу. Находясь в такой близости от объекта своих потаённых желаний, Тэхён понял, что градус в кухне начал стремительно повышаться, и утешающий жест, каким он был изначально, плавно перетекает во что-то другое. Под руками был горячий пресс, который омега вообще-то уже имел честь лицезреть, но этим, казалось бы, далёким утром пощупать было как-то не комильфо, а тут вот насладись физически, не роняй только слюни на чужую футболку. Решив успокоиться, Тэхён припомнил уроки дыхательной гимнастики и глубоко вдохнул. Второй непризнанный гений в этом доме забыл о том, что он всё ещё упирается в спину Чонгука и во всю мощь своих легких вдыхает его запах. Мозг поплыл, ноги превратились в желе, и тело начало потряхивать, как при Паркинсоне. Решив исправить ситуацию, он просто сильнее вцепился руками в футболку, царапая Чонгука. Надо отдать альфе должное: на возню за его спиной он стоически не обращал внимания, сосредоточенно изучая то, как на его животе умещаются изящные ладони омеги, но, когда тело сзади перешло в стадию бунта и начало трястись, ощутимо тряхнуло и самого Чонгука. Ручки вцепились в него, сминая футболку и грозясь ее порвать. Уверовав в свою непогрешимость, Чонгук отлепил от себя омегу, встал со стула и аккуратно подхватил под попу растерявшегося от такой прыти Тэхёна. Он повис было безвольной коалой на Чонгуке, но, спохватившись, закинул руки ему за шею, скрестил ноги за спиной альфы и, чтобы избежать зрительного контакта, уткнулся в ключицу носом, шумно вдыхая и выдыхая. Справедливо подумав о том, что терять ему уже совершенно нечего, он просто наслаждался, не заботясь о последствиях. Запах кружил голову, дурманил сознание и дарил невиданное ранее ощущение лёгкости. Чонгук сжал губы в тонкую линию, тряхнул головой и понёс омегу в нечто бывшее гостиной. Аккуратно уселся на диван, стараясь разместиться так, чтобы не переломать длинные ноги Тэхёна, и успокаивающе начал водить руками по спине омеги. — По видимости серьёзных разговоров у нас не выйдет. Будем действовать по обстоятельствам, м? — приглушенно пробормотал он поверх плеча Тэхёна. Запах омеги сгущался, не давал рационально мыслить. И Чонгук проклинал тот день, когда приобрёл свои штаны, которые облепляли его со всех возможных сторон, совершенно не скрывая его заинтересованности в ситуации, а конкретно в этом приятно пахнущем омеге. Ароматы переплетались, обволакивали своих обладателей со всех сторон и создавали невероятную смесь, которая не давала сосредоточиться ни на чём другом, кроме друг друга. Шапочное знакомство уже не так волновало, разумно придя к выводу, что с этим они разберутся потом, когда смогут выносить свое общество без подростковых гормональных всплесков, они просто наслаждались неожиданным уютом. Тэхён на пробу провел носом по чужой шее с восторгом ощущая как альфа сглатывает и пытается слегка сместить омегу с себя. Решив, что самое время вредничать он прижался еще теснее, плотно обвивая торс сидящего под ним мужчины. — Что же ты творишь? — с придыханием произнес Чонгук в алеющее ушко, — хочешь подразнить, а если я? — с этими словами альфа прикусил мочку Тэхёна, беззастенчиво наслаждаясь незамедлительной реакцией. Совесть обоих заткнулась, склонив голову перед наступающими ей на пятки чувству эйфории от близости к вожделенному объекту. Знаете, иногда так бывает. Ты встречаешь человека, не успеваешь даже узнать о нем мало-мальски важные факты, но уже понимаешь, что он твой. Принадлежит тебе от макушки до пяток, и тебе не хочется его отпускать и самому уходить. Мир вокруг становится не важен и концентрируется на одном определенном объекте, и ты самый большой везунчик на планете, если это взаимно, если к этому тебя подталкивает даже не твои друзья/знакомые, а сама вселенная. Обменяться студенческими историями или рассказами о детских проказах они успеют, они все успеют. Это однозначно. Сейчас единственным желанием, которое билось в двух головах одновременно, было желание обладать, оставить себе, ни с кем не делиться ни за что и никогда. Решение проблем с коммуникацией молчаливо было задвинуто на задний план. Чонгук пошевелился, намекая, что ему не очень удобно. И Тэхён попытался осторожно перелезть с него на диван. Пауза стряхнула с них очарование момента и омега подумывал о побеге в свою комнату, но этому было не суждено сбыться. Как только он неловко расцепил ноги и, странно вывернув одну, попытался нашарить ею пол, Чонгук дёрнул его на себя, заваливаясь спиной на диван и утягивая визгнувшего от неожиданности омегу за собой. Одна нога, всё ещё находящаяся за спиной Чонгука, подозрительно хрустнула в колене, и Тэхён взвыл, при всем уважении к романтическому порыву, весил альфа не мало и своим перемещением просто завалился на оставшуюся у него сбоку несчастную конечность чуть ли не всем весом. Тэхён забился, как рыба, об лед, совершенно позабыв о том, что он вообще-то тут плавится во флюидах и роняет слюни. Чонгук подскочил, как ошпаренный прицельно сбив извивающегося омегу лоб в лоб с дивана, и завалился обратно. Заинтересованность моментом в серых спортивках улетучилась в мгновение ока. Сидя на полу рядом, обхватив свою пострадавшую ногу одной рукой, а второй потирая лоб, Тэхён начал нервно смеяться. Забеспокоившийся было Чонгук оценил масштаб трагедии и, поняв, что все относительно живы и даже почти здоровы, подхватил смех. Он протянул руку подрагивающему от смеха омеге и аккуратно затащил того обратно к себе на диван, предусмотрительно освободив для него место. — Предполагаю, что разумного диалога у нас не получится. Так что во избежание дальнейших травм, предлагаю просто привыкать друг к другу по ходу совместной жизни, узнавать придется все по факту. Альфа неловко поёрзал, не зная, куда себя деть, и, решив, что была ни была, полез обниматься, приподнимая омегу и резко опрокидывая на диван. Неловко вытянувшись вдоль тела альфы, Тэхён с трепетом наблюдал, как Чонгук аккуратно перемещает обе его ноги на диван рядом с собой, прижимаясь к спинке дивана. Он осторожно погладил пострадавшую ногу и переместил свой взгляд на лоб Тэхёна, где наливался цветом бесспорно роскошный синяк. Подперев согнутой рукой голову и перекинув вторую через живот омеги, Чонгук задумчиво сканировал взглядом притихшего Тэхёна, а потом наклонился и звонко чмокнул его в многострадальный лоб. Омега округлил глаза от неожиданности. Чонгук бархатисто рассмеялся, осмелев до крайности, и начал покрывать легкими поцелуями лицо шокированного Тэхёна. Так захотелось, не надо читать морали о том, что слишком рано. Рано было рожать детей и бежать жениться, а для таких приятных забав было самое время, за неимением менее травмоопасных альтернатив. Тэхён тихо плавился, лёжа под тёплым боком у альфы, мерно вдыхал и выдыхал, успокаивая расшалившуюся нервную систему. Шевелиться не хотелось, перехватывать инициативу или, не дай боже, останавливать альфу тоже. Он слегка придвинулся, ближе притираясь плечом к грудной клетке Чонгука, и блаженно прикрыл глаза. — Если вычесть провалившийся ужин, не состоявшийся серьёзный разговор и опус с диваном, то вечер не так уж и плох, — прошептал он куда-то в щёку нависающего над ним Чонгука и чмокнул его в линию подбородка. Чонгук теснее прижал к себе омегу, переворачивая его на бок, и, убрав руку из-под своей головы, уложил на нее голову Тэхёна щекой на ладонь. Взвесив все за и против, поняв, что победил здоровый эгоизм, прижался своим носом к носу Тэхёна, закрыл глаза и на пробу прижался к губам, омеги своими, не напирая. Омега неожиданно встрепенулся, обнял Чонгука одной рукой и ответил на поцелуй. Что ж, стоило признать, целоваться у них выходило явно лучше, чем все остальное. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до них двоих. Вечер был определенно спасен, хоть и пошел совершенно не так, как им хотелось. Выбираться из теплых объятий не хотелось. Гарантий, что они не проснутся снова на узком диване, тоже не было. И, оторвавшись наконец от такого манящего Чонгука, омега похлопал глазами, разгоняя дымку из розовых сердечек, прохрипел: — Предлагаю спать у меня в комнате, там хотя бы больше места на кровати, чем здесь. И забыв про недавно болевшую ногу, соскочил с дивана, чтобы не затянуть момент, поскакал в сторону своей комнаты. Чонгук откинулся на спину и радостно рассмеялся. В своей комнате Тэхён нервно теребил плед, сидя на кровати. Одно дело неосознанно оказываться в чужой постели, другое дело, что он в свою постель притащил альфу целенаправленно. Предварительно пару раз феерично опозорившись и нацеловавшись. Поцелуев, кстати, катастрофически не хватало. Чонгук затягивал и манил. Целовался он, безусловно, так же потрясающе, как и выглядел. Хотелось больше, а ещё лучше большего, но вот это казалось уже перебором. Таких впечатлений за один вечер его сердечко могло и не пережить. То, что Чонгук никуда не денется и не сбежит, он был уверен на все двести процентов, его интерес к своей персоне он чувствовал и по запаху от альфы, и по недвусмысленному бугорку на его штанах, да и если бы он хотел свалить, то унёсся бы прочь ещё на стадии пустого холодильника, оставив Тэхёна самого разбираться со свалившимися на него ночёвками в чужой постели. Дверь тихо скрипнула, пропуская внутрь комнаты Чонгука. Памятуя о том, что он здесь вообще-то не был, тот бегло осмотрел комнату, мазнув взглядом по шкафу, в глубине которого таилась его куртка, и медленно приблизился к постели. Пока Тэхён предавался угрызениям совести и влажным мечтам, Чонгук времени зря не терял и успел переодеться в пижамный костюм, и где только его взял, и судя по мокрой челке, умыться. Надо же, омега так глубоко погрузился в свои размышления, что даже не слышал шума воды. Расстроенно посмотрел на завёрнутого в пижаму Чонгука, надежда пощупать голый торс которого в здравом уме и трезвой памяти с треском упала и разбилась об пол, и неловко поёрзав на постели, омега подвинулся, освобождая для альфы место на кровати. Чонгук тихо хмыкнул, увидев, как уголки губ Тэхёна поползли вниз, видимо наряд тот не оценил. Он осторожно приблизился к кровати, будто боясь спугнуть, и забрался под одеяло к насупившемуся на свои мысли омеге. Альфа аккуратно лег на спину, закинув за голову одну руку, стараясь не потревожить всё ещё сидящего Тэхёна и, повернув голову в его сторону, приглашающе кивнул на свое плечо, раскрывая объятия. Омега зарделся, как маков цвет, но от щедрого предложения благоразумно отказываться не стал, умостился на предложенном плече и, робко закинув на грудную клетку Чонгука руку, прикрыл глаза, глубоко вдохнул. Чонгук обнял прижавшегося к нему омегу, уткнувшись носом в его макушку. Пушистые волосы щекотали лицо, но это не вызывало раздражения. Совершать какие-то лишние телодвижения не хотелось, хотя зудело и свербело во всех местах у обоих. Но они боялись разрушить момент, и поэтому, рассудив, что нацеловаться они успеют, оба погрузились в блаженную тишину, нарушаемую лишь дыханием и редкими звуками с опустевшей улицы. Так незаметно для них двоих закончился этот невероятно сумбурный для них день и сон накрыл их своим крылом.***
