Повседневные чудеса

      По потолку Большого зала плыли низкие тяжелые облака. Их верхушки напоминали белую сахарную вату, а подбрюшья налились сизым. В приоткрытые окна врывался свежий влажный ветер. На выходных зарядили дожди, но в понедельник снова вышло солнце, заставив первокурсников выдохнуть с облегчением: первый урок полетов на метлах, запланированный на последние дни сентября, все же состоится.       Хотя занятия должны были начаться после обеда, уже с самого утра все возбужденно обсуждали предстоящее и делились с одноклассниками кто переживаниям, а кто фантастическими рассказами о своих полетах. Не Хуайсан слушал с жадностью и открытым ртом – сам он до сих пор летал только с родителями и братом. Мэн Яо же был настроен к этим откровениям скептически, но ничем этого не выдавал: он не собирался портить отношения с другими учениками, особенно учитывая то, что про его отца – спасибо болтливой Шляпе! – уже знала вся школа. Поэтому он с вежливым интересом выслушал рассказ Цзинь Цзысюня о том, как этим летом тот виртуозно обогнал дирижабль, и даже похвалил за смекалку. Цзынь Цзысюнь надулся от удовольствия и покровительственно похлопал его по плечу, сказав, что и у него хоть что-то, да получится. По намекам Не Хуайсана Мэн Яо понял, что Цзынь Цзысюнь приходился ему кузеном, а по обрывкам чужих разговоров – что в детстве он страдал, находясь в тени Цзинь Цзысюаня, и то, что того распределили на Гриффиндор, стало для него подарком. Теперь он мог блистать и заправлять в своем классе, как самый родовитый. И самый наглый, несомненно.       Цзинь Цзысюаню же на Гриффиндоре приходилось несладко. Это тоже сообщил Не Хуайсан, вернувшись однажды с прогулки с теми буйными гриффиндорскими мальчишками, хотя лучше бы остался с Мэн Яо в гостиной делать домашнее задание.       – Бедный братишка Цзысюань, – вздохнул Не Хуайсан, переписывая двенадцать способов применения крови дракона из свитка Мэн Яо в свой. – Он с детства привык, что все ему в рот заглядывают, а тут внезапно обнаружил, что всего лишь один из лучших, а не самый-самый, и в отличие от дома все вокруг не впадают в восторг от всего, что он скажет или сделает. Да и ему приходится теперь жить в одной комнате с Цзянами, а тех двое на одного.       Мэн Яо не мог понять, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, то, что брат, которого с детства баловали и окружали любовью, пока сам Мэн Яо рос как трава при дороге, вдруг хлебнул сполна жизни реальном мире, приносило неподдельное удовлетворение. С другой же – ловя на себе в Большом зале или кабинете зельеварения полный обиды взгляд, Мэн Яо не знал, что думать. Он считал, что имел полное моральное право возненавидеть непрошенного брата, но в то же время тот ничего плохого ему лично не сделал и так же не знал о его существовании…       Но изводить себя и дальше тяжелыми мыслями было некогда: пора было бежать на первый урок – защиту от Темных искусств, пусть уже и не с таким энтузиазмом, как в первый раз. Этих уроков первокурсники ждали с нетерпением, предвкушая героические сражения с темными существами, но к их огромному разочарованию они не начали сходу разучивать боевые и защитные чары. Занятия напоминали скорее курс ОБЖ: их учили, как распознать источник угрозы и обезопасить себя. В целом все сводилось к тому, куда убегать и где прятаться, но первым правилом было: если ты заметил что-то странное – немедленно сообщи об этом взрослым! Не очень-то героически. Поэтому первый курс заметно приуныл.       Следующим уроком была история магии для всего потока. Говорили, что раньше ее вел настоящий призрак, появляющийся в классе прямо из доски, но в какой-то день он не пришел, не пришел и на следующий. Его искали по всей школе, но так и не нашли. Тогда, «чтобы вы, бездельники, не остались неучами!» его курс взял профессор Лань, который в то время вел углубленную защиту от темных искусств у старших курсов. Мэн Яо задумался, не родственник ли он Сичэню и Ванцзи: последний явно брал с учителя живой пример, – но спросить он так и не решился.       Профессор Лань был ужасно строгий, мгновенно выходил из себя, если видел ненадлежащее поведение на уроке, сыпал едкими замечаниями и иногда начинал ругаться на китайском, которого Мэн Яо, к своему стыду, не знал, но теперь намеревался выучить – все чистокровные семейства из магической диаспоры владели им свободно.       Особенно на этих уроках доставлялось Вэй Усяню – тому гриффиндорскому мальчику с СДВГ. Хотя у волшебников этот диагноз, кажется, был не в ходу, и все считали, что у Вэй Усяня «шило в заднице». Оставалось надеяться, что не в прямом смысле слова. Впрочем, порой эта невнимательность казалась показной: Вэй Усянь схватывал все на лету и был хаотично эрудирован в самых разных областях. Этим и выводил из себя профессора Ланя, тщетно пытающегося поймать его на невнимательности к уроку.       Профессор так и сыпал датами и именами – только успевай записывать. А еще страдал скверной привычкой обрушивать на класс внезапные проверочные работы уже после первой недели занятий. Для Мэн Яо это труда не составляло – его память и здесь сослужила отличную службу. Ульрика Злого с Ульбрехтом Свирепым ему ни за что не спутать. А вот Не Хуайсан на этих уроках чуть не плакал и жаловался, что он и своих родственников всех запомнить не может, куда ему еще вожди гоблинов и какие-то давно мертвые колдуны и ведьмы! Сегодня первокурсникам снова не повезло, и весь урок, чуть не умирая от страха, он подглядывал то в лист сидящего рядом Мэн Яо, то через плечо сидящего впереди Вэй Усяня. От бдительного ока профессора это не скрылось.       – Не Хуайсан! Еще раз увижу, что ты списываешь – напишу твоему отцу!       Не Хуайсан вздрогнул и едва не опрокинул чернильницу.       – Я ничего не делаю, профессор Лань!       – Я тебя как облупленного знаю! Сейчас сядешь за мой стол писать, – пообещал профессор, и Не Хуайсан сжался в комок.       – Нет-нет, я больше не буду, честно!       – Твое «честно» у меня вот где сидит, – профессор зловеще чиркнул себя волшебной палочкой по горлу и резко сменил объект придирок. – Вэй Ин! Перестань вертеться! Если написал, то сдавай сюда и проваливай из класса!       – Да, профессор! Я все написал! – Вэй Усянь словно этого и ждал: быстро смел в сумку все со стола и помчался вниз по ступеням аудитории. Бросив на учительский стол свой исписанный угловатым почерком лист, он выскочил за дверь, прежде чем опешивший профессор Лань усел что-то сказать.       – Ой, не могу! – Не Хуайсан почти лег на парту и корчился от еле сдерживаемого смеха. – И правда встал и ушел! Он невероятный, правда? – он взглянул на Мэн Яо, тот только пожал плечами. Так нагло дразнить учителей, которые могут потом завалить на экзаменах, он бы не рискнул. Этот Вэй Усянь был какой-то совсем отчаянный! Но, несмотря на все его выходки, оценки у него были хорошие и к нему относились с симпатией почти все. Не Хуайсан так и вовсе был в восторге.       – Невероятный, – повторил Не Хуайсан с придыханием. Сидящий на переднем ряду Цзян Чэн оглянулся и одарил его мрачным взглядом. Не Хуайсан поскорее замолчал и пригнулся.       После урока первокурсники, ругая на чем свет стоит профессора с его заковыристыми вопросами и жалуясь на расплавившийся мозг, поспешили на обед, прыгая через две ступеньки на коварной лестнице, хватающей за ноги зазевавшихся учеников. Стоило только войти в Большой зал, как Не Хуайсан устремился к гриффиндорскому столу, где уже наворачивал суп Вэй Усянь. Мэн Яо поколебался, но все же пошел за ним. Прибывающие гриффиндорцы косились на вторгшихся на их территорию слизеринцев с удивлением и явной настороженностью.       – Поверить не могу! Он сказал тебе сдать и проваливать – и ты сдал и ушел! – восхищенно воскликнул Не Хуайсан. Вэй Усянь приосанился, лихо взмахнув в воздухе ложкой.       – Я решил побыть примерным почтительным учеником и послушаться учителя, – он широко улыбнулся.       – Профессор Лань велел передать, чтобы ты после уроков явился к нему за наказанием, – подошедший Цзян Чэн бросил на лавку свою сумку и шлепнулся рядом. Вэй Усянь с досадой вздохнул.       – Ну вот! В кои-то веки сделал, что велено – и за это тоже наказали! Больше не буду слушаться.       Цзян Чэн одарил его скептическим взглядом и покачал головой.       – Выверты твоей логики меня просто поражают.       Мэн Яо наконец утащил хихикающего Не Хуайсана за их стол. Они быстро пообедали и в компании возбужденно переговаривающихся одноклассников поспешили на улицу. Следом за слизеринцами из замка высыпала стайка учеников в ало-золотых шарфах. Первокурсники Гриффиндора и Слизерина должны были осваивать искусство полетов вместе.       День был солнечный и ветреный, над зелеными горами вдали повисли тяжелые облака. На тренировочной площадке уже лежали учебные метлы. Выглядели они очень древними и сильно потрепанными жизнью. Мэн Яо сильно засомневался, безопасно ли на таком летать, но представления о безопасности в Хогвартсе были весьма специфическими. Некоторые ученики, судя по побледневшим лицам, разделяли его мнение. Он постарался скрыть замешательство, хотя не на шутку переживал насчет предстоящего полета: здесь ему память точно не поможет, пусть даже он дословно помнил советы для новичков из «Истории квиддича». Оставалось лишь надеяться, что он не окажется хуже всех и хотя бы взлетит.       По приказу тренера, ученики выстроились напротив метел в два ряда лицом друг к другу: гриффиндорцы с одной стороны, слизеринцы с другой. Многие недовольно ворчали, зачем им это все, если они с детства летают, и почему им не разрешили взять свои метлы, а заставляют тренироваться на каком-то старье.       Тренер строго на них прикрикнула, призывая к молчанию, и велела:       – По моей команде вытяните руку перед собой и скажите «Вверх». Говорить нужно четко и уверенно, не мямлить. Орать тоже не надо, иначе рискуете получить по лбу. Не советую это проверять, мистер Вэй, – она стрельнула взглядом в сторону зашушукавшихся гриффиндорцев. – Итак, начали.       Мэн Яо вытянул перед собой руку и насколько мог твердо произнес:       – Вверх!       К его удивлению метла послушно подпрыгнула – и древко легло четко в его ладонь. Мэн Яо поскорее сжал его и оглянулся по сторонам. Стоящий рядом Не Хуайсан тоже держал метлу и смотрел на нее с непередаваемым удивлением, словно до сих пор не верил, что у него получилось. В целом схватить метлу удалось почти каждому, паре человек пришлось повторить несколько раз под присмотром тренера.       – Очень хорошо, – удовлетворенно заметила та. – Запомните: твердость и уверенность. Если вы не будете управлять метлой, она будет управлять вами. А теперь смотрите внимательно, – она подобрала с земли одиноко лежащую метлу. – Это базовая стойка перед началом полета.       Ученики завозились, перехватывая метлы, как было показано. Тренер пошла вдоль рядов, пристально оглядывая каждого и время от времени поправляя руки на древках. Мэн Яо чувствовал себя довольно глупо, стоя с метлой между ног, но облегченно выдохнул, когда тренер лишь скользнула по нему взглядом, зато Не Хуайсану досталось.       – Метла тебя не укусит, не надо держать ее перед собой на вытянутых руках.       – Не укусит, так уронит, – проворчал Не Хуайсан в спину тренеру, но та уже метнулась к Цзинь Цзысюаню и сообщила ему, что он неправильно держит метлу. Тот возмутился:       – Я всегда ее так держу.       Тренер была непреклонна:       – А теперь возьмите, как положено. Пижонские стойки будете демонстрировать после урока.       Раздались приглушенные смешки. Цзинь Цзысюань скривился, но передвинул руки и изменил угол наклона древка.       – Другое дело! – удовлетворено сообщила тренер. – Вот, посмотрите все – это идеальное положение перед взлетом. Молодец.       Цзинь Цзысюань воспрянул духом и обвел всех надменным взглядом. Цзян Чэн и Вэй Усянь за спиной тренера вовсю кривлялись, копируя его выражение. Щеки Цзинь Цзысюаня вспыхнули алым, почти слившись с отделкой на капюшоне мантии.       – Хорошо, теперь, оттолкнитесь от земли и взлетайте на три-четыре фута. Если взлетите слишком сильно, наклоняйтесь вперед – это поможет опуститься. Начали!       Сжав древко в мгновенно взмокших ладонях, Мэн Яо оттолкнулся от земли. Сейчас он либо взлетит, либо выставит себя на посмешище.       Земля уплыла из-под ног, ветер взъерошил волосы. Мэн Яо с восторгом понял, что летит, и едва сдержал восторженный вопль. Сидеть на метле было странно, но удобно, словно на ней и правда было невидимое седло, вроде велосипедного. Мэн Яо остановил подъем, как было сказано, хотя очень хотелось взлететь повыше – над самыми башнями. Он вдруг обнаружил, что в этом нет ничего сложного. Метла слушалась его, ему только самому нужно было разобраться, как правильно действовать.       Он выпрямился, оглядывая остальных. Над площадкой начался хаос – кто-то оттолкнулся слишком сильно и теперь отчаянно пытался спуститься, кто-то вовсе не смог влететь. Не Хуайсану удалось лишь с третьей попытки, в первые две он почему-то ронял метлу. Немногие смогли выполнить упражнение правильно с первого раза, сразу же обесценив свои хвастливые рассказы. Получивший замечание насчет отвратительной посадки на метле Цзинь Цзысюнь теперь сидел весь красный, а гриффиндорская магглокровка Ло Цинъян неожиданно для всех, включая саму себя, удостоилась похвалы.       Убедившись, что каждый смог подняться в воздух, тренер велела им спуститься на землю, а потом снова взлететь, каждый раз разрешая подняться немного выше. Потом они научились поворачивать. Мэн Яо убедился, что его первая удачная попытка не была случайностью: метла слушалась его беспрекословно, хоть и, как ему показалось, слегка забирала в сторону.       – Ого! У тебя круто получается! – воскликнул Не Хуайсан, зависая рядом. – Ты точно раньше не летал?       Мэн Яо покачал головой.       – Нет. Но принцип действия вроде бы простой.       А возможно, дело и правда было во внутренней уверенности.       Вдруг тренер отвлеклась – ей махал с края поляны завхоз, явно чем-то недовольный, и показывал на сарай для метел.       – Летайте по кругу, – велела она. – Выше пятнадцати футов не подниматься, за площадку не вылетать. Кто вылетит за площадку – вылетит и из школы, – и, взмахнув полами мантии, поспешила к завхозу.       Ученики начали выполнять упражнение, но убедившись, что на них никто не смотрит, принялись лететь кто во что горазд. Мэн Яо оглянулся на Не Хуайсана. На лице у того застыло предельно сосредоточенное выражение: нахмуренные брови, чуть надутые щеки и плотно сжатые губы.       – Кажется, эта метла не в порядке, – испуганно произнес он. – Она хочет меня сбросить.       Мэн Яо на всякий случай подлетел поближе. Ему показалось, что метла Не Хуайсана и правда слегка дрожит. Вдруг он заметил, что вдалеке за ними наблюдает несколько старшекурсников, видимо, у тех было окно.       – Чего это они? – забеспокоился Мэн Яо. Неужели пришли посмеяться над их неуклюжими попытками удержаться на метлах? Не Хуайсан с осторожностью оторвал одну руку от метлы и приложил ладонь козырьком ко лбу.       – А! Это, наверное, капитаны. Присматривают перспективных новичков на следующий год. Мне брат рассказывал. Игроки-то постоянно выпускаются.       Мэн Яо поскорее выпрямился, стараясь сесть увереннее, но ту же едва не завалился назад. Не то чтобы он собирался играть в квиддич: спортивные соревнования он никогда не жаловал, но у него вроде бы неплохо получалось управляться даже с этой древней рухлядью.       Впрочем, даже если бы его и позвали в команду, ему в жизни не собрать денег на гоночную метлу. Он уже имел неосторожность пролистать каталог, который получил по совиной почте Не Минцзюэ, как раз присматривающий себе новую.       Желая все же показать себя в лучшем свете, Мэн Яо снова облетел площадку по кругу, постепенно увеличивая скорость, а потом резко затормозил, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Кто-то хмыкнул, кто-то восхищенно охнул. Цзинь Цзысюнь покосился на него слегка неприязненно, но Мэн Яо обезоруживающе ему улыбнулся – и тому было не к чему прицепиться. Тут мимо них проплыл Не Хуайсан, вцепившись в метлу руками и ногами и болтаясь под ней.       – Что, даже сидеть ровно не умеешь? – насмешливо протянул Цзинь Цзысюнь.       – Это кувырок ленивца, – невозмутимо пропыхтел Не Хуайсан. Цзинь Цзысюнь опешил.       – Чего?!       – Прием, исполняемый игроком в квиддич для уклонения от бладжера, – сообщил Мэн Яо, подлетая ближе. «Историю квиддича» он помнил наизусть. Цзынь Цзысюнь озадаченно моргнул, а потом воскликнул:       – Но здесь нет бладжера!       – Когда он появится – учиться будет уже поздно, – так же с достоинством заметил Не Хуайсан и взглянул на Мэн Яо умоляющими глазами. Тот снизился, схватил его за капюшон мантии и с усилием помог выпрямиться. Не Хуайсан сел и тут же едва снова не перевернулся. Мэн Яо вовремя успел подставить плечо.       – Я тебе говорю, она сломана!       – Давай спустимся, – предложил Мэн Яо, стараясь скрыть сожаление в голосе: ему хотелось еще полетать, но вряд ли Не Минцзюэ оценит, если он позволит его брату свалиться с метлы и сломать себе шею.       В этот момент раздались вскрики со стороны гриффиндорцев. Вэй Усянь, предсказуемо быстро заскучавший от однообразного полета, вдруг завозился на метле, пытаясь встать на нее ногами. Цзян Чэн заметил этот маневр и тут же метнулся к нему.       – Эй, прекрати! Домой захотел?       – Ха! Да если бы выгоняли из-за такой ерунды, тут бы уже никто не учился! – Вэй Усянь выпустил древко метлы и встал на него обеими ногами, словно на скейтборд. Он сложил руки на груди, начав медленно облетать площадку по кругу, казалось, не прилагая никаких усилий для сохранения равновесия. Над площадкой раздались восхищенные охи.       Мэн Яо покачал головой. Этот Вэй Усянь, похоже, не мог обойтись без внимания дольше одной минуты. И чем дальше, тем активнее он себя проявлял. Если так пойдет и впредь – он определенно плохо кончит. Так сказал за обедом слизеринский староста, наблюдая очередное представление, и Мэн Яо был склонен с ним согласиться.       – Вэй Усянь! Немедленно прекрати! – продолжал настаивать Цзян Чэн. Вэй Усянь отмахнулся.       – Да ладно, давай покажем им как надо, – он посмотрел прямо на Цзинь Цзысюаня. Цзян Чэн фыркнул сквозь зубы, а потом быстро оглянулся по сторонам и тоже подпрыгнул, встав ногами на рукоять метлы. Но не успел он выпрямиться, как над площадкой раздался негодующий крик:       – Это еще что такое?!       Цзян Чэн воровато оглянулся и сел, пока учитель гневно смотрел на Вэй Усяня.       – Немедленно сядьте, как положено!       – Да, тренер! – послушно отозвался тот. А потом неожиданно высоко подпрыгнул в поперечный шпагат и упал вниз прямо на метлу. Все охнули, кто-то вскрикнул. Мэн Яо непроизвольно зажмурился, ожидая услышать тот самый звук, без которого невозможно поджарить яичницу. Но ничего не произошло – Вэй Усянь сжал метлу коленями, перекувыркнулся боком и снова выпрямился, вскинув руки над головой и скалясь во все зубы. Мэн Яо снова вспомнил про амортизирующие чары. Полезная штука. Очень. Хотя он был готов поклясться, что слышал какой-то треск.       – Я доложу вашему декану, мистер Вэй, – зловеще пообещала тренер и велела всем быстро спускаться и сдавать метлы. Над поляной повис многоголосый разочарованный стон. – Хватит на сегодня. Увидимся через неделю. Домашнее задание: выучить основные команды и движения для управления метлой в полете.       Возбужденные и раскрасневшиеся на ветру ученики пошли обратно в замок. Не Хуайсан поправил растрепавшиеся волосы и догнал гриффиндорцев.       – Братец Вэй, это было круто! – выпалил он восхищенно. Вэй Усянь вскинул нос.       – А то! Я просто не успел показать все, что умею, – многозначительно заметил он. Не Хуайсан засиял.       – А потом покажешь?       Один из подошедших гриффиндорцев одарил его неприветливым взглядом.       – Опять ты рядом с ним вертишься!       – Ты что, хочешь меня прогнать? – обиженно уставился на него Не Хуайсан.       – Слизеринец – это очень подозрительно, – тот закивал. Не Хуайсан фыркнул.       – Что тебе слизеринцы сделали?       – Все знают, оттуда выходят самые темные маги. Серийные убийцы, тираны, – встрял другой гриффиндорец и начал загибать пальцы, перечисляя имена. Не Хуайсан только втянул голову в плечи и пробубнил:       – Поживи семь лет в темном подвале и послушай, какая ты личинка злодея, – и у тебя крыша поедет.       – Прощу прощения, но ты забыл еще несколько имен, – вдруг встрял Мэн Яо и, не сбиваясь, протарабанил даже не несколько, а два десятка. – Опасные темные маги, закончившие другие факультеты. Почему о них никто не помнит?       Не Хуайсан присвистнул и показал большой палец. Гриффиндорцы впали в замешательство, а Вэй Усянь расхохотался:       – Может, и из меня получится великий темный маг?       – Ага, Азкабан по тебе давно плачет, – фыркнул подошедший Цзян Чэн. – Что ты здесь опять устроил? – он схватил Вэй Усяня за рукав и потащил к замку. Не Хуайсан бросился за ними хвостом, Мэн Яо ничего не оставалось, как пойти следом. Они вошли в холл, из Большого зала уже доносились аппетитные запахи свежей выпечки.       – Я показал всем, как надо веселиться, – прямо ответил Вэй Усянь. – Не дергай меня за мантию, там штаны порвались, а я бы не хотел демонстрировать всей школе свои труселя. Здесь девчонки, в конце концов.       Вот и разгадка того зловещего треска. Мэн Яо отвел взгляд. Как же неловко, будто сам такое сотворил! Но было непохоже, что Вэй Усянь и правда стыдился.       – Ч-что? – опешил Цзян Чэн. – Да как ты умудрился…       – Я забыл, что эти штаны плохо тянутся, – слегка сконфуженно сообщил Вэй Усянь и почесал затылок. Цзян Чэн наконец отмер.       – Быстро в спальню переодеваться!       Вэй Усянь отрицательно мотнул головой.       – Нетушки! У меня зверский аппетит, а пока я буду туда-сюда бегать и переодеваться, уже все съедят, – заявил он и похлопал Цзян Чэна по плечу. – Да не переживай ты так, никто не увидит – мантия длинная.       – Ну уж нет, ты не будешь ходить по школе в рваных штанах! – возмутился Цзян Чэн. – Я их сейчас починю! Как там называлось то заклинание… – она нахмурился, напрягая память.       – Репаро, – услужливо подсказал Мэн Яо. Цзян Чэн просиял и благодарно кивнул.       – Точно! Давай, поворачивайся и наклонись! – велел он Вэй Усяню.       – Ну нет! – тот отпрыгнул, прикрывая зад ладонями. – А вдруг ты ошибешься? Зашьешь мне не только штаны, но и задницу!       – Я тебе и рот сейчас зашью! – взревел Цзян Чэн и бросился за ним. Вэй Усянь прыгал по холлу, уклоняясь от направленной на него волшебной палочки.       – Помогите! – он вдруг схватил идущего мимо рейвенкловца и выставил перед собой. – Он посягает на мою задницу!       Захваченный врасплох Ванцзи застыл в оцепенении, только уши вспыхнули, как маков цвет, а потом негодующе воскликнул:       – Бесстыдник!       – Вот именно! – горячо согласился Вэй Усянь. – Такое предлагать – это кем еще надо быть! Чем я буду избавляться от съеденного?       – Ничем! У тебя же рот будет зашит, – зловеще сообщил Цзян Чэн. Вэй Усянь поскорее спутался за спину Ванцзи.       – Это ты бесстыдник, – уточнил тот, передергивая плечами. Вэй Усянь вцепился крепче.       – Нет, я жертва домашнего насилия.       – Отпусти меня.       – Нет.       Не Хуайсан бочком придвинулся к нему, схватил его за рукав и зашипел на ухо:       – Братец Вэй, не нужно хватать Лань Чжаня, он этого не любит.       Но Вэй Усянь выцепил из этого совсем другое.       – О! Так это ты у нас Лань Чжань! Можно я буду так тебя звать?       – Нет, – отрезал Ванцзи. Мэн Яо уже было искренне его жаль.       – Можешь называть меня Вэй Ином.       – Нет.       И снова эта куча имен! Мэн Яо почувствовал себя слегка обделенным, хотя по два имени имело не так уж учеников из диаспоры, и в основном все из древних чистокровных семейств.       – Мальчики, что у вас стряслось? – к ним подошла третьекурсница в хаффлпаффской мантии.       – Сестричка, а я штаны порвал! – радостно воскликнул Вэй Усянь. – А Цзян Чэн не пускает меня в зал.       – Ох, бедняжка А-Сянь, как же тебе угораздило? – сочувственно протянула та и погладила его по макушке, махнув подругам, чтобы шли в зал без нее.       – Выделывался опять, – наябедничал Цзян Чэн. – А теперь собирается так по школе ходить.       Освободившийся наконец Ванцзи отвернулся, взметнув полы мантии и концы налобной ленты, и гордо удалился в зал, едва слышно прошептав: «Убожество». Мэн Яо тоже хотел уйти, но Не Хуайсан не двигался с места, явно желая досмотреть представление до конца.       – Я ужасно проголодался, – не унимался Вэй Усянь. – Свежий воздух, физические упражнения…       – Не волнуйтесь, мальчики, я сейчас все починю, – Цзян Яньли достала из рукава волшебную палочку и увела Вэй Усяня к колонне, выступающей из стены. Цзян Чэн встал перед ними, растопырив полы мантии и оглядываясь на всех любопытных со зверским взглядом, от которого даже старшекурсники ускоряли шаг.       Вскоре Цзян Яньли ушла в зал, а сияющий Вэй Усянь снова присоединился к ним и гордо заявил:       – Сестрица знает кучу бытовых заклинаний. Очень полезно, а мадам Юй ее постоянно ругает! Говорит, что она волшебница, а не домашний эльф. А что толку? Вот Павлин даже сам в стирку свои носки отнести не может – не знает как. Он на полном серьезе думал, что они сами собой превращаются в чистые!       Подошедший Цзян Чэн снова принялся призывать его к порядку, а Мэн Яо, воспользовавшись случаем, поволок Не Хуайсана в зал. Не сдержав любопытства, он наклонился к нему и прошептал:       – Мадам Юй это их… гувернантка?       Не Хуайсан удивленно оглянулся и прыснул.       – Нет, это их мама.       – Но разве она не миссис Цзян?       – Да, – Вэй Усянь снова возник рядом. – Но не вздумай ее так назвать, если встретишь. Ну... сам понимаешь, договорные браки и все такое, – он скривился и убежал к своему столу.       – Договорные браки? – Мэн Яо удивленно посмотрел на Не Хуайсана. Тот кивнул, словно в этом не было ничего такого, забрался на скамейку и принялся намазывать джемом булочку.       – Угу. Если родители разрешают детям брак только с чистокровным волшебником или волшебницей, то выбор не так уж и велик. И лучше сразу подсуетиться. Вон твой… – он смутился и поправился: – Цзинь Цзысюань уже давно помолвлен с Цзян Яньли, – сообщил он и задумчиво добавил: – Ему это, кажется, не слишком нравится.       Мэн Яо потрясенно кивнул. Если до этого мысль о том, что у брата есть то, чего нет у него самого, каждый раз вызывала досаду, то теперь он даже обрадовался. А Не Хуайсан продолжал рассуждать как ни в чем ни бывало:       – Потом можно и передумать. Хуже, когда всех уже разобрали, а тебе никто не достался. Тогда кукуй один. Или жди, пока мелочь подрастет. Или женись на нечистокровных – но за такое могут и наследства лишить.       Мэн Яо наконец взял себя в руки и осторожно поинтересовался:       – И у тебя… тоже есть невеста?       Не Хуайсан расхохотался:       – Нет, конечно! У нас в семье так не принято, и слава Мерлину! Но много кто так делает.       Мэн Яо принялся молча жевать булочку со смородиновым джемом, пытаясь переварить всю новую информацию. Ему казалось, что за месяц в Хогвартсе он уже привык к волшебному миру, но тот снова потряс его до глубины души.       От распахнутых дверей, в который уже потянулись наскоро перекусившие ученики, снова донесся громкий голос Вэй Усяня:       – Эй, Лань Чжань! Ну что ты кривишься? У тебя красивое имя!       Не Хуайсан покачал головой и вздохнул:       – Он безнадежен.       Мэн Яо встрепенулся – настал подходящий момент!       – У тебя есть второе имя? – прямо спросил он. Не Хуайсан удивленно моргнул.       – А? Имя? Да, есть, – он кивнул и вдруг улыбнулся и подмигнул. – Но это секрет.       Мэн Яо опешил.       – А?       – В нашей семье мы его никому не говорим. Да я свое уже и забыл, – Не Хуайсан рассмеялся. – Зови меня просто Хуайсаном и не парься.       Мэн Яо медленно кивнул. Из холла доносилось обиженное и насмешливое: «Лань Чжа-а-ань». Не Хуайсан покачал головой, принимаясь за новую булочку.       – Точно смерти захотел. Лань Чжань уже начал брать индивидуальные уроки боевой магии у Старикана. Мне братик Сичэнь сказал, он тоже у него с первого курса учится.       – У Старикана? У профессора Ланя?       Не Хуайсан закивал.       – Да, он же их родной дядя! А еще директор дуэльного клуба, но туда можно только со второго курса. Не думаю, что я хотел бы, хотя братик наверняка мне плешь проест, – он вздохнул и начал жевать кусок кекса. Мэн Яо потрясенно покачал головой. Чтобы сухой и чопорный профессор Лань был спецом в боевой магии? Нет, конечно, он вел ее у старших курсов, но Мэн Яо почему-то был уверен, что там они просто заучивают учебники.       Что ж, похоже, Хогвартс удивит его еще не один раз.