Иногда любовь ближе, чем кажется

Небольшой уютный бар «Зелёный росток» славился приятной атмосферой и живыми выступлениями, поэтому посетителей здесь всегда хватало. Но, пожалуй, главной изюминкой заведения был его самобытный владелец. Дядюшка Конгкиат, обожавший природу и экологию, позаботился о полностью вегетарианском меню, а кухонная утварь и сервировка столов даже не намекали на существование пластика и полиэтилена. Как ему удавалось при этом сохранять приемлемые цены и держаться на плаву, оставалось загадкой. Ом не был здесь, казалось, целую вечность, слишком много воспоминаний о прошлом было связано с этим местом. Он и сам бы не смог объяснить, почему сейчас ему захотелось привести Нанона именно сюда. Просто предположил, что купидону здесь тоже понравится. Павату вообще хотелось показывать ему всё только самое лучшее. Будто на нём лежала ответственность перед человечеством, чтобы ангелу как можно больше приглянулся мир людей. Да и есть ли смысл об этом думать? Что он, в конце концов, не может позволить себе сделать кому-то приятное? Хотя по ангелу пока было совершенно незаметно, что он получает удовольствие. – Напомни мне, пожалуйста, ещё разок, что мы здесь делаем? – вкрадчиво интересуется купидон, нервно взбалтывая дикой расцветки коктейль. – Проверяем уровень твоей хвалёной адаптации, – пытается пошутить Пават, но видя, что это не особо помогает, добавляет уже более серьёзным тоном, – ну перестань ты так дёргаться, тебя здесь никто не укусит. – О, это просто неоценимо. – Ну если сам не попросишь, конечно, – добавляет он, пропуская мимо ушей ехидный комментарий, и улыбается, глядя как Нанон-таки расплёскивает от возмущения свой цветастый напиток. – Хорошо, поправь, если ошибаюсь: ты хочешь, чтобы я сейчас продемонстрировал манеру поведения, привлекающую потенциального сексуального партнёра, так? – И Ому почему-то кажется, что в обращённых на него глазах ангела плещется обида. Видеть её неприятно, и Ому ужасно хочется, чтобы она поскорее исчезла. – Прости, не знаю, почему всё время хочу поддразнить тебя. Ты просто невозможно милый, когда сердишься, – вдруг на одном дыхании признаётся Пават. И чтобы удержаться и не ляпнуть ещё большую глупость вроде «а ещё я прихожу прямо-таки в щенячий восторг от твоей улыбки», ему приходится торопливо схватиться за бутылку пива и сделать несколько больших глотков. Смущённый ангел делает то же самое со своим коктейлем, и атмосфера неловкого молчания сейчас безумно напоминает Ому первое свидание. – Ничего себе, какие люди к нам пожаловали! Сто лет не видел тебя в своём баре, господин доктор, – к небольшому столику в углу, который занимают Ом и Нанон, неспеша подходит невысокий коренастый мужчина и начинает добродушно хлопать Павата по плечу. – Пи`Конг, дружище, я скучал, – искренне улыбается Ом, пытаясь незаметно отодвинуться от тяжёлой руки, прямо-таки пригвождающей к стулу. – Врёшь и не краснеешь, поганец! Если бы скучал, навестил бы старика гораздо раньше! – А что это за неземное создание с тобой сегодня? – Конгкиат вдруг переключает всё своё внимание на Нанона, а Ом невольно вздрагивает из-за определения, которое тот ему подобрал. – Как, скажи на милость, ты уговорил его составить компанию болвану вроде тебя? – Пават начинает лихорадочно формулировать адекватный ответ в своей голове, но Нанон успевает его опередить. – О, поверьте, это стоило ему немалых усилий, – улыбка, с которой он говорит эту фразу, такая шаловливая и совершенно прелестная, что Ом, кажется, даже ненадолго выпадает из реальности. Он умудряется прослушать, как они вежливо представляются друг другу, и снова включается в беседу только когда Пи`Конг уже во второй раз обращается к нему с вопросом. – Эй, слышишь меня, парень, может вспомнишь былые деньки и выручишь старика? – Прости, что, Пи? – встряхиваясь как после наваждения и обращая, наконец, внимание на Конгкиата, переспрашивает Ом. – Я говорю, может тряхнёшь стариной и выступишь? Парень, который должен был прийти сегодня, чёрт бы побрал эти творческие натуры, куда-то запропастился. Так что мы остались без живой музыки, а это непорядок. Ещё, чего доброго, я начну терять клиентов. – Брось, сюда ходят совсем не за концертами. К тому же я сто лет не практиковался, так что от меня твои драгоценные клиенты разбегутся куда быстрее, – пытается успокоить хозяина Ом, но тот явно понимает его по-своему. – Значит, не хочешь, – разочарованно выдыхает он. – Что ж, был рад встрече, – и поворачивается, чтобы уйти. – Я играю на гитаре и могу спеть, если это поможет, – вдруг подаёт голос ангел. На него тут же устремляются две пары глаз. И если взгляд хозяина бара полон надежды, то вот Ом сейчас пребывает в полном изумлении. – Ты умеешь играть!? – возмущённо спрашивает он, будто сокрытие купидоном данного факта наносит ему прямо-таки личное оскорбление. – Да ты послан мне самими небесами, парень! – пи`Конг тем временем уже сгребает Нанона медвежьей хваткой и тащит в направлении подсобных помещений, оставляя растерянного Павата наедине со своими вопросами. Подсобка бара, куда Нанона заводит Пи`Конг, неожиданно полна всевозможных музыкальных инструментов и вообще всего, что может понадобиться музыканту, на стенах висит несколько гитар, и хозяин с гордостью указывает на них кивком головы. – Можешь выбрать любую, с настройкой, думаю, проблем не возникнет. Я стараюсь содержать их в полном порядке. – И что, я могу исполнить всё, что захочу? – Нанон осторожно берёт в руки инструмент и проводит по нему руками, словно пытаясь его приручить, будто дикого зверя. – Конечно, хоть рэп читай, мы тут за свободное творчество! Хотя, есть в тебе что-то такое… – задумчиво тянет Пи`Конг, – не знаю даже, как объяснить. Как будто ты очень хочешь что-то рассказать. Высокий барный стул в центре небольшой сцены жалобно поскрипывает, когда купидон забирается на него с гитарой в руках и старается устроиться поудобнее. И внезапная идея тоже подразнить Павата сейчас не кажется ему такой уж забавной. Да чего уж там, дурацкая была идея. Он же никогда не выступал перед людьми. Да даже в канцелярии никто понятия не имел. Освоить игру на гитаре вообще-то было его личной инициативой, за которую опять-таки не погладило бы по головке начальство. Отступить ещё было не поздно, и Нанон почти решается на побег, когда взгляд цепляется за их с Омом столик. Обеспокоенный Пават комкает в руках салфетку, и по языку его тела видно, что нервничает он, кажется, едва ли не больше купидона, отчего Нанона накрывает волной неподдельной нежности. Что ж, Пи`Конг проницательный человек, у Нанона действительно есть то, что он хочет поведать, хотя бы одному человеку. И кто знает, возможно, это его единственный шанс. Вот он касается струн тонкими пальцами, перебирая их и извлекая несколько тихих, приятных аккордов. Делает выдох и начинает петь. Разговоры клиентов, звон стекла, смех и крики – всё это моментально стихает, как только по залу начинают плыть слова песни и волшебный тембр голоса ангела. – Я не могу сопротивляться зову сердца, – слышит Ом и чувствует, как глаза обжигает чем-то горячим. Он словно все эти месяцы находился под толщей воды, и только сейчас смог прозреть и увидеть, как отблески солнца искрятся и пляшут по поверхности, где-то наверху. И он ещё может доплыть. Ещё успеет сделать такой необходимый долгожданный вдох. Вот же оно, солнце, сидит сейчас на высоком барном стуле, и светится изнутри, озаряя собой не только этот бар, но и весь его мир. Со всех сторон барного зала слышится восхищенный шёпот и вопросы, кто этот парень и что за песню поёт. – Вот молодёжь, и чему вас только в университетах ваших учат! Это же стихи Сунтон Пу, парень умудрился положить их на музыку. И весьма талантливо, надо признать, – бурчит незаметно подошедший к замершему Павату хозяин бара. – Держался бы ты за него, кхун доктор, – тихо говорит ему Пи`Конг, – своё ты уже отмучил, пора тебе уже стать счастливым, – и подкрепляет слова доброй улыбкой. – Я… мне… – Ом чувствует, что сейчас позорно расплачется, и бросается вон из зала, на прилегающую к нему веранду, где крепко вцепляется в деревянные поручни. Раскалённый за день воздух Бангкока к вечеру уже начинает постепенно остывать, и Ом с удовольствием вдыхает его полной грудью. – Прости, малышка, но, кажется, мне он действительно нравится, – шепчет Пават и поднимает глаза к усыпанному звёздами небу. – Ты же не будешь на меня за это злиться, правда? И не может сдержать улыбки, глядя как после его слов на тёмном небосводе тут же появляется яркий росчерк падающей звезды. – Спасибо! Когда Ом возвращается в зал, Нанон уже окружён стайкой девушек и весьма увлечённо о чём-то с ними беседует. Одна из них, видимо самая бойкая, успела положить цепкие наманикюренные пальчики ему на плечо и слишком близко наклоняется к уху ангела. На взгляд Ома, так точно слишком. Забытое чувство, которое скребёт сейчас под рёбрами, очень уж похоже на ревность, и Пават старается взять себя в руки. Он подходит к барной стойке, за которой расположились ангел со своими новоиспечёнными фанатками, и как можно увереннее кладёт руку на свободное плечо ангела с другой стороны, кидая на девушку быстрый предостерегающий взгляд. Кажется, его успели изрядно так наугощать коктейлями. Взгляд у Нанона расфокусированный, щёки раскраснелись, а при виде Ома он расплывается в совершенно счастливой широкой улыбке. - Ооом, ты вернулся, а я уже допел, и эти чудесные девушки сказали, что им очень понравилось, и предложили угостить меня выпивкой. Вот этот с лимончиком и солью мне очень понравился, – он тыкает в пустые рюмки на стойке, щурится и икает, – или это лайм? Я их путаю… – Они что, накачали тебя текилой? – возмущается Ом, немного встряхивая хихикающего ангела, наконец насовсем избавляясь от чужих рук на его плечах. Девушка недовольно поджимает губки, но сдаваться явно не собирается. – Нанон, что это ещё за грубиян? Он портит нам всё веселье! – Скажи же, и впрямь грубиян! Когда мы только познакомились, он только и делал, что пытался от меня отделаться, – активно кивает Нанон. – Но на самом деле он очень милый, правда! – ангел на секунду кладёт руку Ому на щёку, замирает и тут же её отдергивает. – Ом, это Лили, она тоже очень милая! Представляешь, она фрукторианка, и считает, что вот этот бедный лимончик… – он опять тыкает в сторону рюмок, – ну или лайм… в общем его убили… – тихо заканчивает он драматическим шепотом. Девушка опять предпринимает попытку подобраться поближе к Нанону, и Ом решает, что с него хватит. – Ах, вот как, значит, – выдыхает он и, схватив несколько долек, под изумлённые взгляды швыряет их в ближайшую кадку с каким-то фикусом. – Ну пусть тогда земля ему будет пухом, он пал смертью храбрых, и мы его никогда не забудем! А нам с тобой пора, – и пока шокированные девушки пытаются прийти в себя, хватает своего купидона за руку и тянет прочь из «Зелёного ростка». На свежем вечернем воздухе хмель быстро покидает голову ангела, и он начинает понемногу приходить в себя и вырываться из цепкой хватки. – Ом, куда ты меня тащишь?! Мы же и правда только начали веселиться! Ты же сам хотел, чтобы я фли… – запинается он, – флиртовал. А эти девушки были очень даже милыми, особенно Лили. Она так искренне жалела лимон, – вздыхает Нанон, а Ому хочется встряхнуть его ещё раз, да посильнее. – Это был лайм, чёрт возьми… – Ом почти грубо хватает Нанона за плечи. – А я оказывается столько про тебя не знаю! Умеешь играть на гитаре, соблазняешь девушек направо и налево, не такой уж ты, выходит, невинный ангелочек! Стоп! – его вдруг осеняет неожиданная болезненная догадка. – Ты использовал какую-то магию? Чтобы очаровать людей? Скажи, ты такое можешь?! – Могу, – почти неслышно шепчет Нанон, отводя глаза и не пытаясь вырваться. Ом бы сейчас предпочёл, чтоб его ударили, чем слышать эти слова. – Но она действует не на всех, – продолжает тем временем ангел. – Ну и на кого же она не действует? – обречённо спрашивает Ом, уже не желая слышать ответ. – На тебя, – и снова едва различимый шёпот. – Я не могу очаровать тебя! Только помочь открыть сердце, указать нужного человека, но не полюбить… – голос ангела по мере того, как он говорит, набирает силу, и сейчас он уже почти кричит: – Этого я не могу, слышишь?! И Ом не выдерживает – рывком притягивает Нанона к себе, обхватывая руками за талию, и накрывает его дрожащие губы своими. Нанон ничуть не удивляется этому и, когда Ом требовательно прижимается к его губам, только с готовностью вцепляется в крепкие плечи, яростно и отчаянно отвечая. Это его первый поцелуй, но он полностью уверен в том, что всё его ангельское рафинированное существование не стоит того, что он испытывает в этот момент. Чужой язык двигается во рту уверенно и напористо, и ему остаётся только отвечать, охотно позволяя Ому делать всё, что ему захочется. Оба они сейчас забывают абсолютно обо всём на свете, а где-то очень далеко в небесной канцелярии начинает мигать свет, а глава управления сердечных дел Билкин хватается за голову и вопит на весь кабинет. – Только не это, мальчик! Что же ты творишь?! – И жмёт кнопку вызова секретарши. Любезная Глория просовывает голову в дверь и осторожно интересуется: – Что-то случилось, начальник? – Она уже не первое десятилетие на этом посту и знает, что если в управлении начинаются перебои с освещением, значит босс в ярости. А в такое состояние его могло привести только что-то из ряда вон выходящее. – Глория, готовь портал, мне срочно нужно вызвать Нанона в управление, пока не стало слишком поздно!