Грязь

Люди – айсберги, которые скрывают под светлой и, казалось бы, понятной оболочкой, невидимый скрытый ком проблем и детских травм. Ран Хайтани – огромный айсберг. Холодный и равнодушный, жестокий, властный и жаждущий полного контроля. Грамотный манипулятор с кучей обходных путей, на все случае жизни внутри себя. Снаружи представлялся милым и харизматичным молодым человеком, заманивая цель в ловушку, давя на слабые точки, ломая, после, издеваясь и добивая жертву, пока все соки из неё не выйдут. Но вот проблема, что если жертва вдруг соскочила с крючка? Что, если идеальный, послушный, почти что полностью контролируемый мальчик, сделает что-то совершенно не предсказуемое. Мицуя был лучшим из всех "опытов" Хайтани. Ран, можно даже сказать, действительно привязался к парню. Попал в ловушку собственных манипуляций. Попал в капкан серых глаз. Такаши стал для Хайтани чем-то большем, чем проектом для удовлетворения собственного, внутреннего тирана. Мицуя, он был милым, но уже пошатанным человеком. Так что Ран решил, что это будет новый опыт для него. Для начала он спасёт Такаши, вытащит парня из болота, покажет лучшую жизнь, вселит надежду, ненормально влюбится в него. Что в этот раз пошло не по плану, это то, что Така-чан был упорным, он защищался. Мицуя был научен горьким опытом, что давать себя в обиду и быть слабым нельзя. Это была первая жертва Хайтани, заинтересовавшая его своим непокорством. Непокорством, которое Ран ломать не хотел. Поэтому, ограничивая свободу постепенно, хотелось смотреть, как же будет "бунтовать" Такаши. А Мицуя не подавал сначала и признаков недовольства, насторожило ли это Хайтани? Ещё как. Оправдал ли Такаши ожидания Рана? Более чем. И это ужасно ударило по самолюбию Рана и по его внутреннем демонам. Увидев пьяного Така-чана, в кровати с другим, абсолютно равнодушного к нему, даже по началу не понимающего, что же он совершил, было больно. На этот случай, ни плана, ни манипуляции, ни слов, у Хайтани не было. Такаши ведь был уже идеально подготовлен к финальному удару. Ран уже готов был сделать последний оборот ключа в камере Мицуи. Окончательно его сломать и продолжать безграничные издевательства со сломанной куклой. Ран ведь хотел оставить Такаши себе навсегда. Это было странно, за всё время, Хайтани больше никто не привлёк. Он в действительности был заинтересован только Такаши. Готов был даже простить измену, ну точнее дать Такаши искупить вину. Но, Мицуя вновь удивил Рана заявлением о расставание на следующее утро. К счастью, Хайтани был готов к очередной неожиданности, так что хорошо подготовился, забрав сестёр Такаши из частного пансиона и отправив их в дом, о котором Така-чан не знал. Как ему отдали детей, да всё просто. В жизни Хайтани деньги решали всё. Он платил за обучение девочек, они его знали как "Хороший друг онни-чана", он платил полиции, что бы те не открывали дело о пропаже. Он давал деньги, что бы молодого, перспективного дизайнера и художника не брали нигде. Он хотел заставить Мицую заплатить, но вовсе не деньгами, как тот думал.

***

–Я всё же не понимаю, зачем вам это? Этот мальчишка насолил вам, я раньше не замечал вас здесь. В просторном кабинете с картонными стенами и запахом гнили, Ран величественно восседал на потрепанном стуле за большим деревянном столом, брезгливо проходясь по помещению лишь глазами. Напротив него, мужчина, казалось бы в достаточно дорогом костюме, смотрелся просто смехотворно и ничтожно, хотя он являлся владельцем данного заведения. –Да, Така-чан меня очень обидел. И в вашем грязном пристанище, потерянных людей я никогда не появлялся и больше не появлюсь. Всё что мне надо, это что бы вы передали информацию нужному человеку. Затем вам поступят координаты и этот человек пойдёт туда и отомстит. –Ну, за такую сумму, эта даже не работа. Но, простите мне моё любопытство, вас с Мицуей связывало что-то? –Это вас не касается, но я за свой вопрос извинятся не буду, –Холодный, словно лезвие, монотонный голос Хайтани, несмотря на практически отсутствующее эхо в помещении и шум за дверью, были достаточно звонки. Ран встал и подошёл к двери. Но на последних словах остановился, и улыбнувшись гадко, повернул только голову, –И вас что-то связывало, так что лучше, чтобы работа была выполнена хорошо, потому что я, ой как не люблю, когда на мою собственность посекаются такие отбросы, как вы. Хлопок двери и в кабинете остаётся лишь шокированный владелец бывшего рабочего места Такаши.

***

–Хорошо, продолжаем, –Карты уже разложены на полу. Такаши и Кейске сидят напротив друг друга. У обоих на лицах играют улыбки и азарт. Кто бы знал, что обычная карточная игра карута, которую обычно играют на ночёвках, станет интересным для времяпрепровождения двух двадцати шести летних мужчин. Но Баджи настоял, а противится было глупо, так что можно позволить себе расслабится и поиграть, –Я зачитываю, готов? –На все сто, –Кейске самоуверенно приподнял подбородок и ухмыльнулся, чуть сщуря глаза. –Как в прошлый раз? –Мицуя выдохнул, улыбаясь. Но после обиженного взгляда друга, помотав головой продолжил, – "В свете солнца пред закатом Мы сидим, согнувши спины, На скамьях в саду зеленом,..." Игра началась. Оба с детским рвением набросились на карты. Первым нужную карту находит Такаши: Опустив безвольно руки, Наблюдая сквозь печаль, Как проходят люди мимо... Кейске находит нужную следом: Пошататься по дорожкам, Шелестя своей одеждой, Под бескрайним тихим небом, Уходящим ввысь и вдаль. –И так, у тебя на одну карту больше, так что предлагаю ещё раунд, –Баджи хмурит брови. Ему не нравилось проигрывать в собственной игре. Поэтому дух азарта разыгрался в парне ещё больше, –Только давай кого-то кроме Кафки, мы уже все стихи его перебрали. –Он тебе не нравится? –Мицуя достаёт новые карточки. И как-то даже раздосадованным, так как это его любимый писатель. –Нет, не то что бы не нравится, просто, не знаю. Мне кажется атмосфера депрессивная становится. А тебе так не кажется? –Ох, я люблю его, –Такаши опускает глаза в низ, а после грустно улыбается, чувствуя себя сейчас почему-то разбитым, –Любимый стих думаю "Я не знаю того, что внутри." –Интересно. Ладно, играем! Давай я напишу всё! –Кейске встрепенулся, заставив Такаши даже вздрогнуть от резкого крика, подняв голову, и осветил яркой улыбкой комнату, освещаемою только пасмурным небом за окном. Почему-то никого из них не волновало зрение или хотя бы красивое написание кандзи. –Ты уверен? Долго будет. –Да-да. Сходи пока, если не трудно на кухню, в горле пересохло. –Ещё бы, так орать, –Пробубнил себе под нос Мицуя, встав с пола. Почему они вообще решили сидеть на жёстком, холодном полу, если рядом есть кровать. Видимо собственное здоровье, волновало их мало. И скорее всего по этому, оба почти не спали ночью, разговаривая так же как на крыше. Так что Такаши даже вспомнил свой старый график и зевнул. Когда Мицуя вернулся в комнату, Баджи до сих пор что-то таинственно писал. Но даже за небольшой срок их общения, Такаши успел привыкнуть к его заскокам, так что оставил "чудака" в покое, лишь закатив глаза. –Вооот, готово, –Протянул Кейске и сверкающим взглядом посмотрел на Такаши, тот даже смутился. Они перемешали только что заполненные карточки, вместе с теми что были, после разложив их как и прошлые разы перед собой. –Так, зачитываю. Продолжение пойдёт одна карточка. –Понял, давай. –Сколько раз ты ненавидел? Я могу победить эту Судьбу Даже на тернистом пути, кроме этого Уверенная, непоколебимая решимость... –Что? –Зачитать ещё раз? –Нет, я не знаю этого стиха и по объективным причинам, не смогу найти продолжение. Кто автор вообще? –Я. Ха-ха, ты бы видел своё лицо. Что такое, Такаши, не любишь казаться глупым на фоне кого-то? –С издёвкой спросил Баджи. –Дело не в этом, –Надулся Мицуя, –Это в принципе не по правилам, так что всё равно я выиграл. –А вот и нет, –Кейске перевернул несколько карт, найдя ту самую с продолжением, –Карта то у меня, –Он даже высунул язык, показав его, скептичному и слегка хмурому Мицуи, –Так, что ничья! –Давай, зачитывай, поэт. –Что? –Ну, а ты что хотел. Мне теперь интересен сия шедевр. –Ладно, я рад что ты спросил! –По наивному взгляду Кейске, ясен был его план ещё с самого начала. Он прокашлялся и начал, хотя вернее сказать закончил, ну или продолжил, –Сегодня вечером Тихое сердцебиение в груди Синий огонь, Я укутаю тебя. давайте будем легкими. горячее, чем кто-либо другой. –Это было красиво, –Легко улыбаясь, говорит Мицуя и внутри почему-то разливается что-то тёплое. Словно улыбка Баджи попала внутрь и разошлась по организму, как жгучее, рисовое саке, –Как назовёшь? –Хм, надо подумать, –Кейске делает задумчивый вид, а после, хитро сощуривает глаза и переводит взгляд на Такаши, –Придумай ты. –Что, а я то тут причём? –Ну, я же про тебя писал, вот при том. –Что за бред? Где это тут про меня? –Складка меж бровей Мицуи, углубилась с приливом новой партии негодования и возмущения. –Везде. –Нет, это всё чушь, ясно. –Почему это чушь?! –Кейске уже был на взводе. Его не то, чтобы оскорбили слова Такаши, он примерно понимал почему у того была такая реакция, просто он быстро "заражался" яростью и ничего не мог с этим поделать, –Ты что, боишься? –Я? Чего это я боюсь? –Мицуя тоже начал повышать тон. Оба были вымотаны предыдущим днём, так что раздражение кипело и не давало здраво мыслить. –Боишься услышать про себя что-то хорошее? Боишься, что кто-то может узнать тебя настоящего? Вроде, если с тобой хорошо поступают ты уже не можешь просто уйти, так? –Кейске заводился всё больше и больше. Уже не контролируя себя, и не видя, что происходит вокруг, –Не можешь выкинуть из головы Доракена, потому что с ним тебе было хорошо, но ведь за одну ночь не возможно влюбиться, сам подумай! –Такаши сидел молча, бушующая злость сменилась на недоумение и раздумья, –Но почему? Почему, Такаши, ты не можешь ничего отпустить. Ни сестёр, ни Кена, почему? –Мы говорили про стих, –Тихий хриплый голос прерывает крик Баджи. Такаши опускает глаза вниз, с льющимися из них слезами. Кейске оказался чертовски прав. Но менять что-то для Мицуи было сложно и невыносимо больно, –И что плохого в том чтобы влюбиться? Ты же сам спрашивал есть ли у тебя шанс, –Снова колит в сердце. К горлу подкатывает ком, но Мицуя продолжает. Поднимает серые наполненные водой и решимостью глаза, –А про сестёр, из посылки узнал, ну тогда да, я их никогда не отпущу пока хотя бы раз не увижу их! Да я может до сих пор жив, потому что их хочу забрать! –Это был крик, не просто повествующий, Такаши впервые так открыто кричал о помощи. Не хотелось больше держать в себе, всё рвалось и сдерживать смысла уже не было, –И мне не нужны твои наставления, понял?! Да, может я и боюсь, но что плохого в том, что бы не подпуская к себе кого-то, не влюбляться, а значит не делать больно, добавляя ещё одну привязанность. Знаешь сколько я натерпелся?! –А я то ту причём?! Неужели не понимаешь, я может хочу тебе помочь? Может если ты бы мне доверился, тебе легче стало бы! –С чего бы?! –Мицуя шмыгает носом и продолжает прожигать Кейске взглядом. –Мог бы делится своей любовью со мной, научился бы доверять, –Баджи переходит на спокойный тон и грустно улыбается, –Я ведь правда готов быть рядом. –Не нужна мне... Прерванный поцелуем Мицуя, млеет в чужих руках. Остатки слёз стекают к их с Баджи губам и оставляет солёный вкус на языках обоих.

***

Баджи дразнится, разрабатывает долго. Ноги Мицуи у Кейске на плечах дрожат от удовольствия и нетерпения. Такаши хнычет и жадно глотает воздух. Сжимает белоснежную простыню тонкими пальцами и закусывает нижнюю губу. Кейске вставляет ещё через пару секунд. Втягивает горячий воздух через зубы. Внутри Мицуи всё так же туго и тепло. Такаши протяжённо стонет, когда Кейске медленно входит во всю длину. Сначала Баджи не торопится и Мицую это до ужаса злит. Затем Кейске нагоняет темп, а после и вообще срывается. Такаши поддаётся вперёд, Кейске жадно целует, руки Мицуи обвивают его шею, а после очередного толчка, впивается короткими ногтями в сильные плечи. Вечер поцелуев и страсти заканчивается во всё ещё не остывшей постели. Обнимая человека, что наконец остался рядом, что не уйдёт, Мицую вновь терзают мысли о правильности всего происходящего. Но горячая ладонь на макушке, приходиться действенным снотворным и хоть не сразу, но Такаши решает, хотя бы на сегодня, отпустить и дать свободу себе и погрузиться сон.

***

Комната, от настежь раскрытого окна, наполнилась холодным и свежим воздухом. Запах дождя забился в самые укромные уголки помещения, забираясь даже под одеяло. Мицуя поджал ноги и укутался теплее. Хотя парень ещё не совсем проснулся, чувство неполноты картины уже овеяло его. Рядом пустое место, холодная смятая простыня и небрежно откинутый край одеяла. Такаши пытался нащупать владельца места рукой, но того там не оказывалось. Уже полностью открыв глаза, думая, что возможно просто не дотянулся, но оглядевшись по сторонам понял, что Кейске рядом действительно нет. Пустота в душе вновь заполнилась его тёмным илом. Из-за тягучей суб станции стало тяжело дышать, а воспоминания давили, топя в этой темноте ещё больше. Однако тонкий шлейф аромата чего-то съестного с кухни, давал надежду. Мицуя укутался в одеяло и, чуть не запнувшись об него, полетел на кухню. Однако все его надежды снова оказались пустыми. На кухне только одинокая тарелка с едой, гора посуды в сушке. Даже записки не оставил. –Козлина, думаешь я буду есть то, что ты приготовил, –Ругается Такаши себе под нос, но после, просто без сил садится на стул. Ему вдруг стало максимально обидно, обидно за все те годы, что он терпел к себе такое отношение. Мицуя не склонен был жалеть себя, никогда. Такаши искренне верил, что всё это его осознанный выбор, ему казалось, что он просто не создан для другого. Но стоит появится людям, которые бы проявили к нему тепло и Мицуя просто путается. Понимая, что на самом деле он утонул в этой грязи и теперь, не видя белого света, думает что всё вокруг чернота, что он и сам, как прогоревший уголёк внутри, а оказалось, что уголь зажечь ещё можно. –Блять, –Вновь выругался Такаши. И он сам не знал на кого. Мицуя боится стать эгоистичным, боится что познав тепло, не сможет теперь от него отказаться, но что поделать и будет требовать ещё. Наверное стоит смириться с тем что его бросают. Наверное.. Мысли и печаль прервал телефонный звонок из спальни. Мицуя сам не заметил, как подорвался с места, снова чуть не падая, скользя из-за одеяла. Звонил Баджи. Камень на душе начал раскалываться. Сделав глубокий вздох, Такаши ответил. –Алло, –Неуверенно и с опаской говорил Мицуя. Он стоял весь в напряжении, не хотел даже на кровать рядом садится. Сжал нервно одной рукой телефон, а дугой теребил конец одеяла. –Доброе утро, соня! –Весёлый голос Кейске звучал на другом конце. Такаши был уверен, что Баджи улыбается. Улыбается и освещает своей улыбкой всю улицу, –Я тебя будить не хотел, ты так сладко спал, кстати ты до ужаса милый. А, ну, ты поел? –Нет, я не хочу, –Соврал. Такаши соврал. Впервые за долгое время, где-то под выпирающими рёбрами скрутило от голода, –Я видел, что ты мне приготовил, спасибо. –А, ну, да не за что! Но ты поешь, нельзя так продукты переводить. Камень на душе, рассыпался на миллион частей, когда Баджи засмеялся в трубку. На лице Такаши тоже расцвела улыбка. Он не знает почему, да и не надо. –Ну да, ты прав, –Такаши активно кивнул в пустоту, Будто Кейске стоял прям перед ним. –Так, отлично, тогда ешь, собирайся, выходи, я скоро буду! Идём знакомится с моими друзьями! –Что? С кем? –Но вопрос Мицуи так и не был услышан. Разве что гудками на той стороне трубки. Делать нечего, сопротивляться указанием Баджи не хочется. Так что Мицуя вновь направляется на кухню.

***

Через тучи всё же пробивается несколько лучей солнца. Баджи кладёт телефон в карман и продолжает свой путь, тяжело вздыхая. На душе смешиваются переживания вместе с свободой. Последние слова Рана всё ещё играют в голове. "Если ты так уверен, Кейске, то явно не думаешь о последствиях". Баджи работал на Хайтани не долго, но уже с первого дня понял, насколько же гнилыми бывают люди. Причина, по которой он ввязался в эту авантюру безусловно были деньги. Да, всё это время Кейске чувствовал себя продажной шавкой, но как можно бросить умирающего друга, не попытавшись даже помочь? Но после встречи с маленькой копией глаз Мицуи, а потом и с ним самим, когда следил за ним по указаниям Рана, Баджи запутался окончательно. Ему было понятно одержимость местью старшего Шибы, за смерть брата, но не понятно было почему он хотел смерти Такаши, ведь Хаккая убил Ран. Ему не хотелось делать больно Такаши, не хотелось делать плохо его сёстрам и ровно в такой же степени, не хотелось, что бы Чифую умер. К тому же, у него вроде как были какие-то чувства к нему, или нет... Или Кейске совсем перестал себя понимать. Его просто разрывало на части, когда он в очередной раз передавал деньги на лекарства Мацуно, а после шёл к Мицуи, чтобы отдать ему злополучную коробку с фотографиями девочек и каким-то письмом от Хайтани. Но лечение Чифую, вскоре подходило к концу, Мацуно уже спокойно ходил, веселился и жил на полную, в отличие от овоща на больничной койке год назад, оставалось купить всего одну партию таблеток, а Кейске как раз сам накопил нужную сумму. Так что этим утром, он надеялся закончить все свои мучения и наконец посвятить себя лишь одному. Одному делу, одному человеку, одному чувству.

***

Подходя к дому Такаши, он уже видит силуэт Мицуи, с жатой меж пальцев сигаретой. Решительно прибавив шаг, Кейске направляется к Такаши лишь с одним намерением. –Привет! –Мицуя опережает, заметив Баджи, –Где пропадал? –Привет, –Кейске вдруг почувствовал неуверенность, –Я? Да так, кое-куда ходил. А ты что, уже испугался, что я тебя кинул? –Баджи приподнимает брови и хитро улыбается, оголяя клыки. –Что? Да сейчас, я просто... Ну, знаешь, хотел там, да не важно! –Понятно, –Кейске делает задумчивый вид, а затем возвращает улыбку и заключает Такаши в крепкие объятья, –Я уже соскучился. Мицуя тоже не сдерживает улыбки и обнимает в ответ. –Я тоже, –Констатирует он, и выпуская догоревший бычок, поднимает голову и с теплотой смотрит на Баджи, –Ну и что это у тебя там за друзья, с которыми я должен познакомится? –Узнаешь, –Кеске смотрит на Такаши в ответ и целует, нежно и осторожно, боясь нарушить спокойствие. Затем отстраняется на несколько миллиметров и спрашивает, –Идём? –А есть выбор? –Хмм, –Баджи, как будто выбор и в правду есть, думает, после уверенно отвечает, –Нет. Пошли. И беря Такаши за руку, направляется по знакомому адресу.

***

–У тебя что, друзья животные? –Язвит Такаши, когда они с Кейске подходят к зоомагазину. После чего получает несильный толчок в бок. –Нет, но мои друзья работают с животными. Кейске открывает дверь с сопровождающим звуком колокольчика. Пропускает Такаши вперёд. В магазине оказывается очень светло, Мицуя по началу даже жмурится. –Добро пожаловать, –Безэмоционально отвечает блондин за кассой, чем-то занятый в своём телефоне. –Да, вот так и надо встречать старых друзей, –Говорит Кейске и закатывает глаза. Молодой человек, видимо услышав знакомый голос, отрывается от экрана. Чуть нахмурившись, пару секунд смотрит на Баджи, а после вдруг расплывается в улыбке. –А, Кейске, привет! –Привет, Чиф, –Баджи улыбается в ответ и подходит к кассе, –А где Казутора? –Он на складе, Позвать? –Чифую жмёт протянутую Баджи руку, а после смотрит через его спину на Такаши. Мицуя, подумав что про него уже забыли, немного мнётся от взгляда ярко голубых глаз и натянув улыбку, смущённо машет. Мацуно отзеркаливает его жест. –А, точно, –Баджи свободной рукой ударяет себя по лбу, –Забыл представить. Это мой, –Кейске слегка задумывается о природе их с Мицуей отношений, –Мой, ну... –Молодой человек, –Отвечает Такаши и с уверенностью смотрит на Кейске, вдруг просыпается внутри чувство отомщённости за тот случай с Доракеном и Эммой. –Ну да, –Баджи глядит на Мицую с нежностью и кивает, –Мицуя. А это Чифую, мой, тот самый друг. –О, здорово, приятно познакомиться! –Отзывается весело Чифую, немного думая о словах "тот самый", –Не знаю, как ты его терпишь, Мицуя, но я искренне рад за вас! Такаши усмехается, а Кейске слегка ударяет Мацуно по плечу, на что Чифую только смеётся. –Баджи, опять тут шароёбишься, делом заняться не хочешь? –Из двери, как понял Такаши, в подсобку, выходит ещё один человек. У того длинные, необычно покрашенные волосы, собранные в хвост. Он выносит несколько коробок и ставит их рядом с Чифую. Какого же было удивление, когда он узнаёт в этом человеке своего, когда-то, хорошего приятеля из института. Конечно Ханемия изменился, но не понять, что это он, было бы сложно. –О, Казу, когда ты стал таким ворчливым? –В ответ спрашивает Кейске и жмёт руку только что зашедшему. –Когда ты стал отвлекать людей от работы. –Да ладно тебе, Чиф всё равно в телефоне опять. –Опять? –Казутора смотрит на Мацуно с скептичным взглядом, –Ну, он же работает. –Да, а я всё жду когда ты перестанешь оправдывать все его грехи из-за какой-то любви к нему. –Никогда, –Вздыхает Мацуно, а после мило улыбается. –Вот именно! –Восклицает Ханемия и направляется к Мицуе, –Я Казутора, Ханемия... А ты, Мицуя?! –Казутора тоже узнаёт Такаши. И вдруг, расцветает в улыбке. Протягивает руку, как в старые добрые, как будто и не было того, что Мицуя резко обрубил все контакты, ничего даже не объяснив, –Давно не виделись! Ты как вообще? Я тут краем уха услышал, ты парень этого балбеса? –Ну да, вроде того, –Такаши пожимает ладонь Ханемии, –Я, да, извини, что так внезапно исчез тогда, не простые были обстоятельства. Но, рад тебя снова видеть! –Да всё в порядке! Не парься. Взаимно, –Казутора улыбается и отходит обратно к Чифую, совсем не своевременно, обнимает его, зарываясь носом в шею. Это смотрится как-то уж совсем нелепо, но, в прочем, Мицуя думает что это довольно мило смотрится, особенно, когда Мацуно обнимает Казутору в ответ. Баджи тоже слегка залипает на эту картину. А затем одумавшись, достаёт из камана какой-то конверт и протягивает Чифую. Тот нехотя забирает его из рук Кейске и кладёт его в карман фартука, с упрёком смотря на Баджи. Кейске поджимает губы и наклоняет голову на бок, пожимая плечами. Такаши этому большого значения не придаёт, да и не надо. Если бы это было чем-то, что его касается, Баджи бы наверняка рассказал бы ему, ведь так? А Мицуя в чужие дела свой нос не привык совать. –Так, мне ещё пару коробок принести нужно, буду признателен если ты, Кейске, поможешь, –Говорит Казутора, отрываясь от тела Чифую. –Без проблем! –Отзывается Баджи и смотрит на Мицую, –Подождёшь? Такаши пожимает плечами. –Куда же я денусь? Кейске с Ханемией удаляются на склад, оставляя своих возлюбленных наедине. Пару секунд молчания оказываются более неловкими, чем Мицуя мог себе представить. –Кейске хороший, правда, тебе с ним повезло, –Вдруг начинает Чифую, –Ты не обращай внимания на наши с Казу слова, на самом деле он очень глубокий человек. Казалось бы такая простая истина, которую Такаши и сам вполне понимает, но вдруг становится очень легко. –Хорошо, –Почему-то отвечает Такаши. А что хорошо? Хорошо у него на душе, хорошо, потому что в голове, от вечной боли появляется таблетка. Чифую легко смеётся и Мицуя этим смехом заражается. –А вы с Казуторой, давно с Кейске общаетесь? –Ох, ещё со школы. У нас прям целая компания там была. Нужно тебя тоже с ними познакомить! –Мацуно слегка задумывается, а потом снова восклицает с радостной улыбкой.- Точно, у Эммы с Доракеном скоро свадьба, вот, там со всеми познакомишься! Я уверен Баджи скоро тебе про них расскажет и пойдёте вместе! –Я с Доракеном и Эммой уже знаком... Даже с Майки. –О, это хорошо, тогда значит точно на свадьбе увидимся! –Чифую вдруг замолкает, а потом продолжает, но уже тише, –А можно всё же узнать, когда вы с Казу познакомились? –Конечно! –Мицуя кивает и наконец сдвинувшись с места, подходит к Мацуно, –Мы в одном институте учились, на разных курсах, но как-то на перекуре познакомились. –Здорово! Мне он не рассказывал. –Я отчислился и все связи порвал, так что был уверен, что он вообще про меня забыл. –У него на людей не плохая память, но наверное ты был ему очень дорог, так что ковырять старые раны не стал, –Чифую говорил очень уверенно и казался вполне убедительным, Такаши даже почувствовал себя неловко. И дабы себя успокоить, решил оправдаться без, казалось бы, всякой на то причины. –У нас ничего не было... Чифую, отвлекаясь на его слова, немного потупил в пустоту. –Что? –Переспросил он, хотя Такаши был уверен, что Мацуно всё расслышал, –А, да ты не переживай. Я не ревную, к тому же, по инициативе Казу, мы и так знаем о всех своих бывших, тебя он в своём списке не упоминал, а я ему и так верю. Не беспокойся. Чифую как будто стал успокаивать Мицую, что казалось весьма странным. Новая партия стыда накатила на Такаши и он почувствовал как кончики его ушей краснеют. Хотел бы он провалится под землю, но Казутора с Баджи уже возвратились обратно. –Я не понимаю Такаши, зачем на третьем курсе отчислятся, если так хорошо учился? –Первое, что сказал Кейске, выходя со склада. –Ой, да ладно тебе, Баджи, он же сказал, обстоятельства непростые были, не докапывайся, –Отвечает Ханемия, входя в след за другом. –Да ладно, это просто вопрос, –Ставя коробки рядом с другими, разгибает спину Кейске и потягивается. –Ничего, –Вклинивается в их разговор Мицуя, –Я как-нибудь потом расскажу. –Нет уж, давай сейчас, –Напирает Баджи. –Нет, как-нибудь потом, –Отвечает невозмутимо Такаши. –Ну да ладно, –Легко отмахивается Кейске. –Да ладно? Я что, опять проспорил, –Раздосадованно говорит Чифую, –Серьёзно? –Да, Чифую, споры это явно не твоё, –отвечает Казутора, и подсаживает себя прямо на кассу, –Видишь, говорил же, есть люди упрямее Кейске. Баджи цокает и закатывает глаза, а потом идёт к Мицуе и неожиданно обнимает того. –Ладно, если помощь уже не нужна, мы пойдём. Увидимся! –Говорит Баджи. –Ну ладно, только, Такаши, у тебя номер тот же? –Спрашивает Казутора. –Угу. –Разблокируй тогда хотя бы, можно вечером все вместе встретится, прогуляемся. –А, хорошо, –Мицуя неловко чешет шею, освобождённой от объятий Баджи рукой, –До встречи? –До встречи! –Отвечает теперь уже Чифую и весело машет в ответ удаляющимся друзьям.

***

День проходит быстро. Наступает вечер. Для последнего летнего месяца, солнце садится за горизонт значительно рано. Кейске и Такаши договариваются о встрече с Казуторой и Мацуно в девять, намереваясь в встретиться в знакомой всем уже забегаловке. Выходят они из дома за час, так как Кейске приспичило прогуляться вдвоём подольше и что-то рассказать Мицуе. На улице свежо. Воздух влажный, вокруг тихо, даже цикады не трещат. Лучи солнца заменяют уже зажжённые фонари. Да и естественного света, почти и не видно. Возможно дело в небе, которое заполонили тучи. Для Токио, такая атмосфера совершенно обыденна. –Мне кажется скоро дождь пойдёт, –Прерывая минутную тишину между ними, говорит Такаши, –Надо было зонт взять. –Да ладно тебе, всё равно нас раньше одиннадцати не отпустят, –Усмехается Кейске, –Мы же будем сидеть внутри помещения, так что не промокнем, если что, такси поймаем. –Твой оптимизм когда-нибудь нас в могилу сведёт. –Ха-ха, да ладно тебе. Нужно уметь находить радость, даже в тяжёлых моментах, не то грусть под землю закапает, даже пока живой будешь. –Метафоры – это не твоё, –Прыскает Такаши. –Чего это, не моё, очень даже моё. Не нравиться – значит не понял!. Оба улыбаются и Мицуя пожимает плечами, делая глубокий вздох. Продолжают свой путь, изредка о чём-то переговариваясь и прерываясь на смех. Обходив полрайона, Кейске вдруг становится серьёзнее. Мицуя замечает это после того, как его руку вдруг сильнее начинают сжимать. Дождь начинает капать мелками каплями, покрывая асфальт россыпью следов. Где-то в далеке слышится звук похожий на гром. –Что-то не так? –Наивно спрашивает Мицуя, понимая, что просто хочет себя успокоить отрицательным ответом. Но этого не следует. –За нами уже несколько минут едет одна и та же машина. Не знаю, может у меня паранойя. –Да, наверное так и есть! –Нервно отвечает Такаши, –Может не местные, запутались во дворах? –А, ну да, возможно, –С опаской отвечает Баджи. Идут они ещё минут десять, направляясь уже к месту встречи. Иногда оборачиваясь, Такаши всё ещё замечает, преследующую их, чёрную, лакированную машину. Остановившись на светофоре, всё происходит слишком быстро. Быстро мелькают до боли знакомые фиолетовые глаза, быстро из обоймы вылетает пуля и Кески так же быстро падает на асфальт. Мелкий дождь превращается в ливень. Светофор меняется с красного на зелёный. А под Баджи разливается лужа красной жидкости. Мицуя подает перед ним на колени. Смотрит в незакрытые, но уже потухшие глаза и грустную улыбку. У Кеске в животе дыра, пуля прошла насковь. –Извини, Такаши, –Хрипит Баджи, –Видимо в снежки не поиграем. –Ты что?! –Мицуя до сих пор ничего не понимает. Но солёная вода уже катится из его глаз. –Прости, говорю, –Баджи поворачивает голову, сплёвывая кровь куда-то в сторону, –Я.. Я тебя подставил. –Подставил? Ты же сейчас лежишь и истекаешь кровью, –Ну, ничего, –У Такаши и руки и голос дрожит, –Я вызову скорую, подлатают тебя и мы... –Хах, знаешь, ты был прав, оптимизм и убить может, –Отшучивается Кейске, –Но, ты знаешь, ты не иди к Рану, хорошо.. с девочками, –Баджи закашливается, а по его щекам стекают пару капель. Не понятно, это дождь, или слёзы. Не понятно что там с Раном и с девочками. Вообще сейчас ничего не понятно, –С ними, с ними всё хорошо, –Находя в себе силы усмехнутся говорит Баджи, –Надо было всё же взять зонтик, –На улице всё так же никого нет, но сейчас, это совсем не на руку. Хочется чтобы вся улица сейчас заполнилась зеваками, хочется чтобы хоть кто-нибудь помог им. У Такаши нет желания терять Кейске, нет желания опять с кем-то прощаться, –Я придумал как стих назвать. –Как? –Спрашивает Мицуя, смотря на побледневшее лицо и вялую, но всё ещё самую светлую улыбку в его жизни. –Это... Но Баджи замолчал. Все его мышцы вдруг расслабились. Грудь не вздымалась от тяжёлых вздохов, а улыбка сползла с лица. Кейске уже не здесь. Его уже нет.

***

Набираясь с силами, Мицуя звонит только одному человеку. Слова из горла не лезут, но после трёх раз повторённого "Алло" из динамика, он всё же говорит. –Кейске умер. Мы на Спейн-слоуп у светофора, –Не дожидаясь ответа, Такаши сбрасывает трубку. Его теперь тоже нет.