Служебный роман

***** Этот ситком Чонгук смотрел уже во второй раз. Не то чтобы было очень интересно и очень смешно, да только ничего другого по телику не предлагалось, остальное было ещё хуже. Он продолжал глупо улыбаться, глядя в экран на говорящих какую-то бессмыслицу актёров и медленно жевать попкорн со вкусом сыра. Именно – со вкусом, потому как сыра там не было даже в зачаточном состоянии. Это понимал, да только ничего вкуснее или хотя бы полезнее тоже не было.       Рядом с ним, свернувшись маленьким обиженным комочком, грустно притулилась Дауль, казалось, она вообще заснула. Девушка не разговаривала с Чонгуком уже несколько дней, и как тот ни старался, так и не получилось вызвать её на откровенный разговор. И сейчас тоже Чонгук лишь глянул в её сторону, убедившись в который раз, что общаться Дауль не собирается, и с закипающим чувством досады отвернулся к экрану. Однако, смотреть этот третьесортный телешедевр расхотелось напрочь. Чонгук понимал, что в их отношениях с Дауль что-то происходит, но та вела себя, словно партизанка, отказываясь что-либо обсуждать. Они были в отношениях уже целый год, это не слишком может быть и долго, да только возраст у обоих уже медленно подкатывал к тридцатнику. Они совсем недолго повстречались, и чтобы не тянуть зря время, вскоре решили жить вместе - так и удобнее, да и экономнее. Чонгука в общем-то всё устраивало, а вот Дауль, похоже, не всё.       - Чонгук, давай расстанемся, - девушка сказала это грустно, тихо и безэмоционально.       - Что? – тот вмиг оторвался от экрана, повернул к ней голову и даже перестал жевать.       - Нам надо расстаться, - она вздохнула, уставясь в пол.       - Почему? – Чонгук ничего не понимал. - Зачем?       - Чонгук, я не хочу выяснять отношения, я всё решила. Я хочу уйти.       - Но, почему? – это было так неожиданно.       Да, у них не всё было гладко в отношениях, но, а у кого бывает лучше? Вон, и у его друга Чимина вечные проблемы в личной жизни. Он был реалистом, понимал, что они живут, как все – не хуже, не лучше. И расставаться с девушкой не планировал. Получается, плыл по течению, ждал подарков от Судьбы. И вот – дождался, называется – Дауль его бросает.       - Я всё ждала, что ты сделаешь мне предложение, но, похоже, это не входит в твои планы. Чонгук, ты очень хороший, но мне нужна семья, я хочу детей.       Чонгук сидел, словно громом поражённый. Нет, он, конечно же, понимал, что Дауль хочет детей – ведь не слепой, не глухой и не дебил. Она столько раз рассказывала ему различные смешные и не очень, грустные и не слишком, поучительные или просто интересные истории, которые происходили в детскому саду, где Дауль работала воспитательницей, что не понять её посыл было просто невозможно. Да, он понимал, что, наверное, надо жениться, тем более что и родители уже как-то так ненавязчиво на это намекали, в который раз уже ставя в пример старшего брата, Чон Сунги.       Разница в возрасте у братьев была всего три года, однако Сунги всю жизнь был примером для Чонгука, начиная ещё с пелёнок - он и лучше кушал, и лучше какал, и пошёл раньше, и говорить стал раньше и сразу предложениями – странно, что не в стихах, - да и учился лучше.       Хах! А вот это была загадка, так как Чонгук, окончив школу, сдал «сунын» с баллами, значительно более высокими, в отличие от Сунги, и поступил благодаря этому на отделение «Делового администрирования в органах власти и управления» Университета Корё со стопроцентной государственной стипендией, но несмотря на это, всё же брат так и оставался для Чонгука всегда «примером для подражания». Наверное, так было просто потому, что тот влился сразу после окончания какого-то заштатного универа, - все четыре года учебы в котором, кстати, оплатили родители, - в семейный бизнес по продаже автомобилей, - их отец держал автосалон - куда Чонгук вливаться отказался наотрез, заранее с ужасом представляя себе целых два «примера» перед глазами: в лице не только брата, но ещё и отца, и чётко понимая, что уже тогда эти «примеры» будут с ним до конца его жизни, постепенно сжигая его самоуверенность и рождая лишь новые блоки комплексов, чего Чонгук допустить просто не мог. Поэтому по окончании магистратуры, обойдя более ста соискателей, сумел пробиться на работу в Министерство культуры, спорта и туризма, в котором служил и по сей день уже порядка четырёх лет, систематически повышаясь – пусть и незначительно – в должности и зарплате. Работу свою Чонгук считал достаточно престижной – да так оно и было на самом деле - всё-таки госслужба это то, что очень ценится в Южной Корее.       Сунги же так и оставался для родителей «самым, самым». Чонгук даже не пытался по этому поводу рефлексировать или же обижаться, так как брата любил всеми фибрами души, как, кстати, и тот его. Они всегда были не просто братьями, а друзьями, никогда не прекращали общение, знали всё друг о друге, несмотря на то, что Чонгук съехал из отчего дома сразу же, как только нашёл работу. Поэтому именно к Чонгуку Сунги и побежал в первую очередь за советом, когда забеременела его девушка Сок Лисин, с которой брат встречался уже порядка двух лет. Тот тоже пока не планировал жениться, но… вот так случилось. Чонгук тогда подумал и сказал брату только одну вещь: «Ты ведь любишь Лисин, я это знаю. Тогда что ты мучаешься? Это будет твой ребёнок от любимой женщины. И ей не придётся, если ты всё же женишься, делать аборт или растить ребёнка одной без отца. А теперь ещё и представь: в каком виде ты выставишь себя перед родителями? Они этого просто не переживут - их ненаглядный Сунги, и вдруг бросил беременную девушку. Поэтому – женись! И всё у тебя будет в шоколаде. Родители давно уже хотят внуков, так что, ты, как всегда, будешь первым, а значит, и как всегда – лучшим». Сунги на это лишь хмыкнул и сжал брата в объятиях: «Спасибо, Гуки. Мне хотелось именно от тебя это услышать».       И Сунги поступил так, как тот ему и посоветовал, поэтому сейчас Чонгук был счастливым дядей для уже двухгодовалой непоседы Чон Суа. Ну а родители, те были просто в телячьем восторге, во внучке души не чаяли, и как только представилась возможность, в очередной раз поставили ему в пример Сунги, – будто это он рожал и грудью кормил – и открытым текстом сказали, что ждут того же и от Чонгука.       А теперь ещё и Дауль озвучила то же самое, то есть она бросает его именно потому, что тот не делает ей предложение, а, значит, и детей не хочет. Из сказанного девушкой ясно вытекало одно: тот её просто-напросто не любит.       А, действительно, любит ли он её? - внезапно подумалось. И не смог себе ответить на этот вопрос. Поэтому, когда на следующее утро Дауль собрала вещи, Чонгук просто помог их вынести из квартиры и погрузить в такси, которое отвезёт её к родителям. Обоим было грустно и тоскливо до слёз, однако расстались мирно, и когда Чонгук поцеловал Дауль на прощание в щёку, та даже не отстранилась.       Войдя в тихую, пустую холостяцкую квартиру, оглядел враз осиротевшие стены. Да, присутствие женщины всё же разбавляло безликую атмосферу этой скромной стандартной съёмной студии, в которой Чонгук обитал уже четыре года.       Он упал на диван, показавшийся ему вдруг жёстким и каким-то чужим, включил без звука телик, где по странному стечению обстоятельств снова повторяли вчерашнюю серию абсолютно не смешного ситкома, и пустым взглядом уставился в экран. Из глаз вдруг полились непрошенные, нежданные слёзы. Было муторно на душе - всё-таки год вместе это срок, но в то же время неожиданно Чонгук ясно осознал, что завершился какой-то этап его жизни, и теперь надо двигаться дальше.       … Двигаться дальше – это, конечно, правильно. Чимин сказал то же самое, прыгая вокруг друга, заглядывая тому в глаза, и через каждые пять минут повторяя, словно мантру:       - Гуки, ну что ты переживаешь? Я вон за год уже с четвёртой разошёлся, учись. Расстанешься, как я, ещё с тремя, и выработается иммунитет. И вообще, что Бог не делает, всё к лучшему, мой брошенный друг.       Только вот, к какому «лучшему», пока было непонятно.       Он проснулся с какой-то мыслью, только никак не мог поймать эту ускользающую дальше в сон идею. Что же такое ему снилось? Никак не мог вспомнить, но точно что-то, связанное с его сегодняшним подвешенным состоянием. То есть всё на ту же тему: «что-то надо менять в жизни». Чонгук откинул одеяло, свесил ноги с кровати, потёр глаза – нет, мысль ускользнула окончательно, помахав на прощание обеими ладошками и белым платочком. Что же поменять в жизни? Ну, можно, конечно, перекраситься из брюнета в блондина, или, например, сменить имидж – и он представил себя, пришедшего в офис, в образе сексуального, таинственного блондина в вишнёвой тройке с жилетом, надетом прямо на голое тело, и аж возбудился от себя такого. Но в следующий момент просто заржал - даже если бы захотел, так не оделся бы. Темный костюм, светлая рубашка и однотонный галстук – вот и весь его имидж, похоже, до конца жизни. На госслужбе, к сожалению, по-другому никак. И снова что-то такое обрывком сна пронеслось в голове и тут же улетучилось быстрокрылой эфемерной бабочкой. Что же ему снилось, какую мысль он всё время упускал?       Чонгук тупо глядел в турку и ждал, когда же поднимется морской пеной утренний душистый кофе. Он очень любил этот момент, ждал его, никогда не позволял своему любимому напитку убежать от него. И вдруг… вспомнил, что хотел сделать во сне: хотел сменить работу. И аж дыхание перехватило. Нет, не кардинально, конечно. Госслужба это всё-таки для него, просто сменить место работы. А ведь во сне Чонгук даже видел себя где-то на другом месте работы, только вот – на каком? И ещё… этот блондин в вишнёвой тройке это ведь был вовсе не он, не Чонгук. Как всё загадочно! Он мечтательно глянул в окно на только начинающие оживать после зимы деревья, на новую, только зарождающуюся жизнь, и… почувствовал резкий запах убежавшего кофе. О, Боги, это было впервые в его жизни! Чонгук глядел на уже покрываюшуюся чёрной коркой на плите арабику и понимал, что это точно знак свыше.       Вот только сменить место работы на госслужбе не так-то просто. Не залезешь в интернет и не оставишь заявку, типа… «Хочу быть начальником отдела в Министерстве иностранных дел, зарплата высокая, график скользящий, по мелочам не беспокоить». Чонгук уже пару лет, как входил в номенклатуру госслужбы, то есть в качестве кандидата на дальнейшее повышение, только вот когда оно будет. Везде нужна мохнатая рука, которая бы тебя двигала, а такой у него не было, поэтому – только ждать счастливого случая.       И словно Высшие силы прочитали его мысли, раздался звонок Чимина:       - Гуки, тут такое дело. Ты не думал поменять работу? – вот прямо так и спросил.       Чонгук аж сглотнул – неужели и правда его ведут по жизни. Таких случайностей не бывает, это знал точно.       - А что ты предлагаешь? – и сразу запереживал.       - Ты парень у нас толковый, только сам ведь понимаешь, в Министерстве карьеру сделать ооооочень сложно. Поэтому ты там уже четыре года, и всё простой клерк, мой скромный друг. Вон, другие и ртом, и жопой себе тёплые места выбивают. Не успеешь оглянуться, а он уже руководитель Департамента.       - Да не скромный я, просто не умею по головам ходить, не моё это. Да ртом и жопой не работаю, - зачем-то прибавил, хотя понимал, что это всего лишь оборот речи.       - А, может, и зря, - ответил Чимин не понятно на какое высказывание друга и вздохнул. - Слушай, а я вот по какому делу-то к тебе: у нас в муниципалитете освободилось место руководителя подразделения по культуре и спорту – как раз для тебя. Зарплата, может и не сильно выше, зато работа явно интереснее - с живыми людьми, ты такое любишь. Да и карьеру в наших структурах делать проще. Что скажешь?       Сам Чимин был сисадмином в том же муниципалитете округа Сонбонгу столицы.       - Чима, свято место пусто не бывает. Кто же меня туда возьмёт?       - Погоди, Гуки. Дело в том, что место пустует уже неделю, а это значит, что никого конкретного на него нет. Наш главарь по-моему уже отметает пятую кандидатуру. Я могу подойти к Намджуну – это его заместитель, отличный кстати парень, - рассказать о тебе, чтобы он предложил тебя на это место, мой пытливый друг.       Чонгук задумался.       - А чем чёрт не шутит? Давай, попробуем.       … Чимин отзвонил через пару дней.       - Гуки, скинь резюме, нашего главного ты заинтересовал, только не тяни.       - Понял, сейчас сброшу.       И буквально через пару часов Чимин снова позвонил:       - Я на почту тебе сбросил бланк заявки на должность, заполни и вышли мне, ее отправят по инстанции. А тебя завтра ждет на собеседование Глава муниципалитета Ким в 18.00. Если пройдёшь собеседование, считай, должность у тебя в кармане, мой везучий друг. Понял?       - Ок, всё понял, - и сразу снова стал волноваться.       Спал плохо, снилось чёрте что: будто за ним бегают какие-то твари и хотят съесть или … совсем даже не съесть, а чего-то другого хотят. Проснулся совсем разбитым и даже подумал: «А нужно ли мне всё это?». Но затем успокоился, ещё раз посоображал и, запрыгнув после работы в свой чёрный Хёндай, отправился на встречу с главой муниципалитета Кимом уже практически спокойным.       …Глава оказался совсем молодым, что приятно удивило Чонгука – буквально пара-тройка лет разницы. А ещё и симпатичным – да, чего уж там – очень симпатичным - русоволосым молодым человеком с внимательным и острым, но не суровым взглядом и очень стильной причёской. Одет он был даже слишком демократично: рукава лёгкой рубашки нежнейшего сиреневого цвета были засучены почти до локтя, открывая достаточно крепкие с чуть выступающими венами руки; тёмно-синий пиджак висел на спинке кресла; галстука же не было нигде видно в принципе. И кого-то упорно он Чонгуку напоминал, но вот кого? – мысль всё время от него ускользала.       Глава Ким внимательно окинул Чонгука с головы до ног, встал, пожал протянутую руку своей крупной ладонью с длинными, тёплыми пальцами и пригласил присесть.       - Гону, сделай нам, пожалуйста, чай, - и вопросительный взгляд на Чонгука. - Или кофе?       - Спасибо, можно, чай.       То, что секретарём был молодой парень – чуть за двадцать, показалось странным. Чонгук привык, что на этой должности всегда бывают два типа людей: первый – длинноногая, обычно безмозглая, красотка; и второй – дама в возрасте, опытная, и проработавшая секретарём лет так сто, этакий «синий чулок» - таких обычно боятся даже сами руководители. Но вот чтобы парень, кстати, очень даже симпатичный, - такое Чонгук видел впервые.       Гону внёс в кабинет – просторный, светлый, но без всяких излишеств – деревянный поднос с двумя тонкими фарфоровыми, совсем небольшими, чисто белыми чашками, в которых плескалось что-то такое чернильно-синее, и таким же тонким белым блюдечком с маленькими печеньками и тут же вышел, не проронив ни слова.       - Попробуйте, Чонгук. Это необычный напиток: чай «Голубая матча» из Таиланда. Не пугайтесь синего цвета, это всего лишь толчёные цветы Клитори. Он и на вкус очень необычный, - и первым отпил из тонкого фарфора.       Чонгук продолжал в ужасе глядеть в чашку с синими чернилами, от которой правда шёл довольно приятный цветочный аромат. Он и так-то чай не сильно любил, а тут ещё и синий. Но делать нечего – надо пить.       - Ну, как Вам? – Ким улыбался одними уголками губ, поглядывая с интересом на реакцию Чонгука.       А Чонгуку и правда понравилось, тем более, что вкус оказался неожиданным и непривычным для чая.       - Вы знаете, если честно, я не ценитель чая, но этот, - Чонгук пытался сформулировать мысль, - это странно, но он мне напомнил вкус жареных семечек подсолнуха – вкус детства.       Ким заулыбался уже открыто.       - Вы абсолютно правы, так и есть. Я рад, что Вам понравилось, - и вдруг стал абсолютно серьёзным и деловым. - Чонгук, я рад, что Вы вольётесь в наш коллектив. Я думаю, что мы сработаемся.       Чонгук глядел во все глаза на главу Кима и ничего не понимал.       - Это всё?       - А что Вы ещё хотите? – Ким снова улыбнулся.       - А… собеседование? – он продолжал хлопать глазами.       - Я уже всё про Вас прочитал, а что не прочитал, то узнал. Ваша квалификация мне подходит.       - А зачем я тогда приезжал? – Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не стал тут же тупить.       - Ну, я же должен был с Вами пообщаться, познакомиться и…, - он чуть помедлил, - напоить Вас таким необычным чаем. - Чонгук молчал, он даже не знал, что на это ответить, - Так что, передавайте свои дела в Министерстве, и я Вас жду на следующей неделе, - глава поднялся с кресла, снова пожал руку Чонгуку. - Всего Вам хорошего.       Чонгук на прощание ещё и поклонился, вызвав тем самым снова улыбку на красивом лице, вышел из кабинета и только тогда выдохнул.       Секретарь Кима тоже ещё был на месте, видимо, ждал, когда закончится собеседование. Он чуть смущённо улыбнулся Чонгуку и слегка поклонился, получив кивок и улыбку в ответ.