Служебный роман

*****       Хуже Чонгук себя ещё никогда не чувствовал. Он еле разлепил слипшиеся ресницы и, неподвижно глядя на летающий, словно карусель, потолок, молил всех Богов на свете, чтобы его не вырвало. Глубоко задышал, загоняя тошноту внутрь и чувствуя кислый вкус. Во рту не было даже слюны, в нём словно мухи нагадили, причём очень давно, и явно забыли за собой убрать. Попытался приподнять голову, её тут же окатило жуткой болью, стягивая тугим кольцом и ломая любые мысли. Мыслить, да, тоже не получалось, поэтому решил просто полежать овощем и попытаться вспомнить хотя бы, кто он и что с ним такое произошло вчера…, наверное,… очень хотелось верить, что лишь вчера. Ведь не больше же одной ночи пролежал в таком состоянии? А, кстати, что это у него за состояние такое - полное отсутствие присутствия? Его сбила машина? На улице напали бандиты? Упал на голову кирпич, рухнул лифт, произошло землетрясение и его завалило? Боги, да что с ним произошло-то?! Может, перепил? … Перепил,… и мозг понемногу стал загружать вчерашние воспоминания. И сразу вспомнил, как отшил Чимина, который пытался выяснить причину его мутного состояния, а когда тот попытался воззвать к его скрытому, трезвому «я» - просто отмахнулся, - ну, да, наверное, сильно - потому как Чимин завалился на пол. Зато тот ушёл и больше не приставал. И, наверное, всё же обиделся. А ещё вспомнил, как Намджун пытался забрать у него из руки стакан с виски, на что Чонгук громко, практически на весь зал, обозвал его «хуем горбатым» и послал на него же.       А вот, что было дальше, уже не помнил. И даже не помнил, как попал в квартиру. Кстати, в чью квартиру? Одними глазами поводил вокруг: большая спальня – явно не его - в лёгких светло-серых тонах, панорамное окно раскрыто настежь – только сейчас почувствовал холод и зябко поёжился. Опустил голову, поглядел на себя, он лежал на широкой двуспальной кровати, накрытый светлым атласным одеялом, полностью одетый в то же, что и было на нём вчера, когда копал землю. Где же это он? Попробовал приподняться, снова боль сковала голову, и злобно-весёлые молоточки задолбили, отбивая в мозгу ритм старой весёленькой, бесячьей музычки под названием «Popcorn», превращая и сам мозг в этот уже готовый закусон.       От боли застонал, и тут же кто-то появился в дверях комнаты. Чонгук не видел вошедшего и даже не пытался представить себе, кто бы это мог быть. Ему только в гадалки сейчас и играть с самим собой. Поэтому стал ждать, когда человек появится в поле зрения или хотя бы заговорит.       Это лицо Чонгук хотел бы сейчас видеть меньше всего. Перед ним стоял его босс собственной персоной – Ким Тэхён. Он молча смотрел на него нечитаемым, казалось, абсолютно равнодушным взглядом своих тёмных карих глаз. От этого зрелища Чонгук снова застонал и закрыл глаза. Он понятия не имел, что может ему сказать и, главное, что ему делать в такой ситуации. Лишь скользкой мыслью пронеслось: «Теперь уже, точно – только уволиться».       - На, прими, - Ким сказал это тихо и мягко. - Полегчает.       Чонгук открыл глаза и тупо разглядывал что-то в руке босса.       - Что это? – голос тоже ещё не проснулся - получилось хрипло.       - Таблетки от похмелья, хорошие, быстро помогут, на себе проверено не раз, - всё так же тихо: - Давай, поднимайся.       Чонгук обвёл глазами насколько мог внимательно его лицо. Тэхён сейчас совсем не был похож на вчерашнего бодрого, уверенного в себе главу округа. Он был в свободных спортивных серых штанах и белой футболке-оверсайз, спадающей с одного плеча и открывающей взору острые ключицы. В этом наряде казался совсем мальчишкой, слишком домашним, и ещё почему-то смущённым и грустным.       - Давай, - Ким присел на край кровати и придержал за спину пытающегося приподняться Чонгука.       Тот запил таблетку и снова рухнул без сил.       - Почему я здесь, у тебя? – и снова закрыл глаза.       - А где бы ты хотел оказаться?       - У себя дома.       Ким хмыкнул.       - Понятно. Только к себе ты вряд ли бы вчера попал. Чимин, правда, пытался увезти тебя. Только я не дал.       - Почему? – Чонгук резко распахнул глаза.       - Потому что нам надо поговорить. И чтобы никто не мешал, - сказано снова тихо, и глядит, словно в душу.       Чонгук опять прикрыл глаза, вздохнул.       - А чего говорить, я всё понимаю, я готов уволиться.       - Вот этого-то я как раз и не хочу, - Тэхён тяжело выдохнул. - Нам нужно поговорить о другом.       - О чём же тогда? – тот не понимал.       - Давай, ты сейчас сходишь в душ, умоешься. Я приготовлю чай - кофе всё равно тебе сейчас нельзя - и мы поговорим. Хорошо?       Чонгук лишь махнул головой, соглашаясь. Приподнялся и понял, что может жить дальше - ушли боль и головокружение.       - Классное средство, и правда, полегчало, - и направился вслед за Кимом.       - Эта одежда, - Тэхён показал рукой на светлые джинсы и футболку, - тебе должна подойти.Смени свою, всё-таки вчера в ней и копал, и грязный инвентарь носил, и…, - чуть помедлив, - в ресторане гулял, - хмыкнул. - Круто, кстати, гулял, - Чонгук готов был провалиться сквозь землю. - Да ещё и спал потом в ней же. Я раздевать тебя не стал, снял с тебя только обувь, ещё чего надумаешь себе, - и снова грустный смешок.       - Спасибо, - только и смог вымолвить.       Уже, стоя под струями холодной воды, понял, что разговаривать с Кимом не сможет и в глаза глядеть ему тоже не сможет. Хоть сейчас пиши заявление об уходе. Поэтому, приняв душ и лишь почистив зубы заботливо приготовленной для него щёткой, натянул снова свою одежду и приготовился просто тихо сбежать.       Не вышло. Тэхён ждал его прямо у дверей ванной комнаты. Он окинул его взглядом, снова вздохнул.       - Я так и подумал, что захочешь сбежать. Нет, Чонгук, давай, все-таки поговорим. Я не отниму у тебя много времени. И прошу тебя, переоденься, пожалуйста.       Чонгук понял, что поступает, как трус, поэтому лишь кивнул и снова ушёл в ванную переодеваться. Как ни странно, джинсы и футболка сели, как влитые, хотя Тэхён был явно худощавее, но не слишком, скорее просто суше его.       Ким стоял всё на том же месте, ему не доверяя. Окинул взглядом, поджал губы, вздохнул:       - Пойдём, позавтракаем, я тоже ещё не ел.       В кухне, совмещённой с гостиной, была высокая столешница с барными стульями, и Чонгук уже собирался сесть на один из них, но Ким вдруг его остановил.       - Подожди, пойдём, сядем за стол.       Чонгук сразу и не увидел в закутке совсем небольшой стол, буквально на двоих, вделанный прямо в стену, с двумя мягкими стульями.       - Присаживайся, здесь уютнее.       Достал две одинаковые, большие, простые, совсем не похожие на те, что были в его офисе, чашки с изображением беленьких кроликов – Чонгук даже улыбнулся, настолько это выглядело мило – и заварил им одинаковый, со знакомым запахом и немного странным цветом чай, и увидел настороженный взгляд Чонгука.       - Не напрягайся, это всего лишь зелёный чай с чабрецом и лимоном, он хорош при похмелье, - и поставил на стол тарелку с сырной нарезкой и мягкие маленькие булочки, добавив: - Думаю, ничего более в тебя сейчас не влезет.       Оба помолчали. Ким первый заговорил:       - Чонгук, что вчера произошло? У тебя с утра было чудесное настроение, я же видел, и вдруг тебя словно подменили. Давай, начистоту.       Естественно, ни на какую "чистоту" Чонгук пойти не смог бы. У него просто не повернулся бы язык. Поэтому продолжал молчать, грея руки о белых кроликов и рассматривая светлую жидкость внутри чашки.       Тэхён, видя, что разговора не получается, что Чонгук просто заперся в себе, снова вздохнул. Теперь он глядел на него в упор и больше не собирался отводить взгляд.       - Хорошо, раз ты не хочешь говорить, тогда скажу я. Во-первых, сразу хочу извиниться перед тобой, - при этих словах Чонгук поднял удивлённый взгляд. - Да, не удивляйся, хочу извиниться. Я вчера просто не смог совладать с собой, повёл себя недопустимо, да и вообще просто глупо, чем смутил тебя, заставив надумать чёрт знает что. Я понимаю, что ты уже всё насчёт меня знаешь, думаю, Чимин тебя просветил, - он грустно усмехнулся. - Только это не имеет к тебе никакого отношения, да и вообще ни к кому. Все свои личные отношения всегда оставляю за порогом офиса. Поэтому, если у тебя есть какие-нибудь ещё вопросы, или же просто есть, что сказать, говори. Я хочу, чтобы мы с тобой все их решили сейчас, ничего не скрывая, для того, чтобы в дальнейшем спокойно могли работать рядом друг с другом, не смущаясь и ничего не придумывая. Согласен?       Конечно, Чонгук согласен, только вот, что спросить или сказать, не знал.       - Я так понимаю, что разговаривать со мной ты не собираешься. Жаль, а я очень хотел бы поговорить. Тогда спрошу тебя прямо: ты так упился вчера именно из-за этой ситуации? - слабый кивок. - Понятно. А можно узнать, что же ты себе придумал? Даже интересно. Ну, поговори со мной, Чонгук, - и сказано это было с такой душевной болью, что молчать тот больше не мог.       И его прорвало:       - Я увидел твой взгляд, Тэхён, думаешь, я ничего не понял? Я что, дебил, что ли? Я сразу всё понял, и понял, что ты можешь… ну, в общем, ну, подкатить ко мне. Это сегодня уже, на трезвую… почти и спокойную голову я вспомнил, как мне Намджун говорил, что ты никогда ни к кому не подкатываешь. Но вчера я об этом напрочь забыл. И как представил себе это, так сразу и понял, что пора увольняться, значит, снова менять работу. И неизвестно, что это будет за работа, а мне здесь работать нравится. А ты вот так смотрел на меня. А ещё эти сплетни про Гону, в общем, я вчера слетел с катушек и напился. Я никогда так не напивался. Честно, – это был просто сумбурный поток слов, но он полз и полз из Чонгука, и тот не остановился, пока не вывалил всё, что было у него на душе.       Тэхён слушал его и грустно улыбался, он и так всё понимал. Правда, при упоминании Гону вдруг нахмурился.       - Значит, Намджун тебе сказал, что я никогда, ни к кому не клеюсь? - Тэхён вдруг усмехнулся. - Раз у нас пошёл такой разговор, Чонгук, хочешь, скажу тебе сейчас одну вещь, которую никто кроме меня и Намджуна не знает? – Чонгук сразу напрягся. - В самом начале, как только я пришёл в муниципалитет и немного освоился в нём, - кстати, спасибо за это именно Намджуну, он тогда мне очень помог. Так вот, я предложил ему отношения, - у Чонгука от этого просто отвисла челюсть. - Да, не смотри на меня, как на привидение. Намджун мне очень понравился, но я отдавал себе отчёт в том, что мне нравятся скорее его деловые и человеческие качества, сексуально он привлекал значительно меньше. Но мне очень хотелось, чтобы такой человек был со мной рядом. Так что, получается, Намджун слукавил, - Ким снова усмехнулся.       - И что? – не смог сдержать вопрос Чонгук: - Намджун согласился?       - Не-а, отказал. Спокойно, вежливо, без битья посуды, сцен, заявлений об увольнении, и он даже не напился тогда, как ты сейчас, - Чонгук видел, что Тэхён над ним уже посмеивается. - Получается, что ты более ранимый и чувствительный, раз так среагировал всего лишь на взгляд.       И тут до Чонгука впервые дошла одна мысль:       - Так, значит, и я тоже нравлюсь тебе своими деловыми качествами, а не как мужчина? – и с надеждой глядит в эти чертовски красивые глаза.       Тэхён тут же перестал улыбаться.       - А как бы тебе хотелось, чтобы деловые или мужские? – и снова глядит, словно в душу, хотя ответ уже в общем-то уже ясен.       И тут вдруг Чонгук задумался. У них ведь честный разговор, надо и отвечать честно.       - Знаешь, Тэхён, я уже готов был ответить, что, конечно же – деловые, но это было бы не совсем правдой. Дело в том, что на меня так никогда никто не глядел, как тогда глядел ты. Конечно, это приятно, но я же твой подчинённый, поэтому – да, всё-таки – деловые.       Тэхён ненадолго задумался, опустив голову.       - А если бы я не был твоим начальником, у меня был бы шанс?       От такого вопроса Чонгук чуть не задохнулся. Он уставился, не мигая, прямо в его глаза.       - Значит, всё-таки не деловые качества тебя привлекли?       - Ну, твои деловые качества тоже на высоте, достаточно вспомнить хотя бы День Движения за Независимость, просто именно деловые качества человека заставляют взглянуть на него более внимательно и внимательно его рассмотреть.       Чонгук задумался.       - Это верно, я тоже глядел на тебя, когда ты выступал на Дне Независимости, внимательно тебя рассматривал, наверно, даже слишком внимательно, потому что Намджун даже усмехнулся и сказал мне тогда: «Смотри, не влюбись». Вот так, прямо и сказал, - и чуть подумав, вдруг добавил: - Тэхён, ты ведь очень красивый, у тебя, наверное, отбоя нет от желающих быть с тобой? Почему - я?, - от этих слов Ким просто даже перестал дышать.       Он глядел на Чонгука, его глаза бегали по всему лицу, начиная с глаз, носа, скул и заканчивая на губах, на них надолго остановил свой взгляд, затем снова перевёл на глаза.       - Ты так и не ответил на мой вопрос: у меня есть шанс? – и просто замер, глядя как-то даже жалобно.       И тут Чонгук слишком быстро, слишком громко и слишком отрывисто, так, чтобы не осталось никаких сомнений у одного и надежд у другого, выпалил:       - Нет. Извини, Тэхён, но – нет! Прости, - и увидел, как тяжело тот выдохнул, сглотнул и улыбнулся уже через силу.       - Ну, что ж, значит – не Судьба.       …Уходил Чонгук от Тэхёна в двояких чувствах: вроде, и слова его успокоили, видел Чонгук, что Ким был с ним честен, только вот всё равно никак из памяти не выходил тот его взгляд, уж больно заинтересованный и откровенный, такой, каким ещё – как и сказал честно Тэхёну - никто никогда на него не смотрел. И этого уже было не изменить, так как видел этот взгляд, и потому ни развидеть, ни забыть его уже никак, и смущал он его, и покоя не давал.       А ещё – Чимин с Намджуном: ох, и наворотил же он, Чонгук, дел, и как теперь это расхлёбывать, ума не мог приложить. А объясниться с ними нужно, и чем скорее, тем лучше.       … - Чима, это я, - Чонгук нервничал и даже и не знал, что ещё сказать. - Чим, прости меня, пожалуйста. Я вчера был сам не свой. Можно, я к тебе приеду?       Тот посопел, чуть помедлил.       - Ну, давай, алкаш, приезжай.       Чимин глядел на Чонгука, словно впервые его видел. Таким, каким тот был вчера, точно, впервые.       - Заползай, падай, мой драчливый друг, - Чонгук неуверенно протянул ему торт, Чимин также с опаской его взял. - Там что, яд? Добить меня решил, чтобы не мучился, - Чимин и сам-то был каким-то расстроенным, тревожно поглядывал на друга. - Давай, рассказывай все подробно, по порядку, чтобы я смог понять, какой бешеный кролик тебя вчера укусил, что ты стал на людей кидаться.       Ну, и ничего не оставалось делать Чонгуку, как всё рассказать, начиная с этого проклятущего взгляда и заканчивая откровениями Кима про «шанс». Только про Намджуна рассказывать не стал – не его это тайна, и не его дело.       - Во, блядь, - Чимин это выражение употреблял наверное уже раз в десятый. - А я всё надеялся, что про Кима – это просто сплетни. А оно вон как. И что собираешься делать, мой сладкий друг? Неужели уйдёшь?       - Честно? Не хотелось бы. Да и Ким обещал никаких телодвижений в мою сторону не делать. И если честно, я ему верю.       - Да, взгляд-то видели все, это не скроешь, посмотрим завтра в офисе, о чём будет народ шептаться. А то, что будет шептаться, это точно. Ладно, не ссы, прорвёмся. Если, действительно, Ким не будет тебя этим доставать, то всё скоро забудется, - логично размышлял Пак.       - А как быть с тобой? Я же тебя толкнул, ты упал - все видели, - продолжал сомневаться Чонгук.       - Об этом вообще не парься, я пущу слушок, что это у нас с тобой игра такая была, типа в пьяных. Куда деться – поверят, коли другой инфы не будет. Да и мы с тобой, вроде, и не ссорились. Ты лучше с Намджуном разберись, ты же его вчера как только не называл, и куда только не посылал. Ладно, Бог даст, всё обойдётся - он мужик отходчивый.       - Конечно, постараюсь. Придётся и ему всё рассказать. Чима, только прошу тебя, больше никому, - и сделал страшные, круглые глаза.       - Мог бы этого и не говорить. Ладно, давай, выгоняю тебя, пьянь подзаборная, торт не отдам, он очень кстати - у меня скоро гостья будет. Так что тебе повезло - под хорошее настроение попал. Давай, проваливай уже.       Чонгук заулыбался.       - Чима, спасибо тебе за всё, ты настоящий друг. Извини, ещё раз.       - Ладно, ладно, простил уже - я сегодня добрый.       Намджуну звонить было жуть, как страшно. Чимин, понятно, - друг, с ним всё проще. А тут новый человек, да ещё и непосредственный начальник. Ох, блядь, как же вернуть доверие и хорошее отношение? Только вот делать нечего, надо звонить и каяться.       - Намджун, привет, это Чонгук, - голос дрожит, руки дрожат, голова трясётся, язык заплетается – да, просто секс-символ. - Пожалуйста, не бросай трубку, прошу тебя.       На том конце недолгое молчание, и спокойный голос Намджуна:       - И не думал. Что хотел?       - Извиниться, - и молчит.       - Ну, ладно, будем считать, что извинился.       - Намджун, подожди, пожалуйста, я лично хотел приехать и извиниться. Можно? – и тревожно ждёт приговора.       - Лично, говоришь? Ну, ладно, давай, лично. Адрес сброшу, - и отключился.       Чонгук сразу выдохнул и побежал покупать «извинения».       Намджун открыл дверь и у него глаза стали больше, чем у самого Чонгука, тот видимо такого «извинения» не ожидал.       - Чонгук, а ты ничего не перепутал? Ты случайно не свататься ко мне заявился, - но тот лишь переминался с ноги на ногу, держа перед собой огромную корзину с «извинениями». - Ладно, заходи, - Намджун видел, что парень даже сказать ничего не может, и не стал его томить.       Чонгук переступил порог и опять стоит, глядит своими десертными блюдцами на Намджуна и молчит. Тот сразу понял, что надо брать всё в свои руки, и взял, в первую очередь корзину размером с хрустальную люстру в фойе Голубого Дома, в которой чего только не было, а точнее – была месячная зарплата Чонгука. Намджун глянул, крякнул, покачал головой и понёс «калым» на кухню, на ходу крикнув:       - Так, Чонгук, всё, отмер и пошёл в комнату, - и только тогда тот смог действительно выдохнуть и понять, что его простили.       А дальше, как и Чимину, он подробно во второй раз всё рассказал Намджуну – и про взгляд, и про «шанс». Тот серьёзно и спокойно глядел на него и ничего не говорил, не было даже тех логичных вставок, что делал Чимин.       - Понятно, - только и вымолвил в самом конце. - Хорошо, Чонгук, всё бывает. Надеюсь, такого больше не повторится.       - Нет, - Чонгук лишь затряс головой.       - Ну и ладно, будем считать инцидент исчерпанным. Пошли на кухню, чай пить будем с твоими вкусняшками - спиртное тебе пока нельзя.       Намджун долго возился в корзине, утонув в ней с головой, словно ребёнок в коробке с игрушками, удовлетворённо сопел и в итоге выгреб оттуда несколько коробок с печеньем, конфетами, восточными сладостями и ещё с чем-то не поддающимся описанию.       - Вот это подойдёт к чаю, а французский коньяк, шампанское, русскую водку, ирландский ликёр, красную и чёрную икру оставлю себе, - и по-детски радостно улыбнулся, неожиданно сверкнув ямочками на щеках.       Они долго пили чай и долго говорили. Говорили о Киме и о работе, о человеческих отношениях и просто о жизни. И Чонгук всё больше и больше понимал, что Намджун очень близкий ему по духу человек.       - Чонгук, знаешь, я сейчас тебе скажу одну вещь, - тот замер и понял, что тот будет рассказывать ему скорее всего всё о том же «предложении» Кима в отношении него, Намджуна, однако ошибся. - Дело в том, что перед твоим приходом мне позвонил Тэхён и всё рассказал сам. Поэтому я просто насладился этим рассказом ещё раз, а заодно и сверил показания.       Чонгук был поражён.       - И как, они совпали?       - Угу, - Намджун пристально глядел на Чонгука. - Совпали, за исключением одного момента. И вот сейчас мне интересно, кто из вас двоих лжёт?       - Какого момента? - Чонгук знал, что рассказал только правду.       - Так ты дал «шанс» Тэхёну или нет? – и внимательно глядит прямо в глаза.       - Нет, не дал, - Чонгук так же открыто ответил на взгляд, он абсолютно точно помнил, что ответил на этот вопрос Киму.       - Да? А вот Тэхён сказал, что ты ему этот «шанс» дал. И кто же говорит неправду?       Чонгук аж подавился и чаем, и воздухом, и словами.       - Намджун, - тот проговорил сипло, чуть отдышавшись и откашлявшись, - поверь мне, я сказал ему – нет!       - Ну, ну, поживём – увидим, - и Намджун с какой-то странной, загадочной улыбкой продолжал внимательно разглядывать Чонгука.