Служебный роман

***** Итак, Чонгук полон сил и надежд на воплощение плана Чимина в жизнь. Да, всё друг сказал правильно: надо найти себе девушку и забыть о том, что произошло в том дурацком клубе.       И первая, на кого лёг глаз это Амина из «Ohara Fit.», тем более что и девушка всегда проявляла явный интерес к Чонгуку. Поэтому и шёл в этот раз в качалку, словно на первое свидание, даже туалетной воды вылил на себя пол литра, чего раньше никогда не делал. А ещё — всё-таки снял с пальца подарок Дауль, решил взглянуть всем своим страхам и переживаниям прямо в лицо.       После той нервотрёпки с объяснениями в кабинете Кима, видимо, на нервной почве, даже пропустил несколько занятий — ничего не хотелось. Ладно, ладно, наверстает, тем более, что и «его» девушка — так он её уже и называл — будет постоянно рядом, а потому сумеет наполнить его жизнь смыслом и любовью. И уже только что не подпрыгивал от предвкушения начала нового витка Судьбы.       Амина ему нравилась, просто так уж сложилось, что когда девушка появилась в фитнес-центре, у Чонгука уже была Дауль, а распыляться на два фронта тот не умел да и не хотел, тем более, что Дауль его всем устраивала. Однако тот невольно всё время их сравнивал, и пришлось отметить, что Амина значительно симпатичнее, стильнее и, конечно же, моложе. Её чёрные глаза просто прожигали насквозь, но при этом, не травмировали сердце, а скорее, обволакивали его томным взором из-под пушистых, длинных ресниц. Девушка умела так глядеть, что казалось, будто она всю жизнь ждала именно тебя. Свои осветлённые длинные, густые — почти до талии — волосы Амина носила либо распущенными, либо собирала в красивую толстую косу. И несмотря на то, что была почти блондинкой, по небольшой горбинке на носу, которая, кстати, её абсолютно не портила, да и по имени тоже, было видно, что в девушке явно текла восточная кровь.       — Аминочка, привет! — Чонгук включил всё своё очарование, какое только водилось в его арсенале, и улыбнулся девушке за стойкой во все свои тридцать два зуба.       — Ой, Чонгук, привет! — девушка от радости просто расцвела. — Ты куда снова пропал? Зачем пропускаешь занятия? Или снова работу поменял? — она хитренько так поглядывала на парня из-под густых ресниц.       «Если бы она только знала, насколько близка к истине, ведь, действительно, уже думал менять», — хмыкнул Чонгук, но вслух лишь сказал, игриво заглядывая девушке в глаза:       — Работа, Аминочка, работа. Иногда бывает очень сложно выбраться.       — О, кстати, о работе, — Амина как-то смущённо постучала своими тонкими, длинными ноготками с идеальным маникюром по столешнице. — Чонгук, вы же вместе работаете с Ким Тэхёном, я правильно поняла? — и снова этот смущённый взгляд.       Чонгук чуть не подавился — и тут Ким Тэхён, просто проклятие какое-то!       — Правильно, вместе, а что тебе до него? — и как-то уже прежняя радость стала медленно затухать.       — Чонгук, ты же мне друг? — тот нехотя кивнул, другом ей быть не собирался, но не скажешь же об этом с наскока. — Чонгук, попроси его мне позвонить, пожалуйста, а то он тоже перестал к нам ходить, — и Амина изобразила на своём прелестном личике страшно жалостливое и страшно милое выражение.       — Позвонить? Зачем? — тот решил выяснить до конца, хотя всё уже понял. — Что, всё-таки влюбилась?       Девушка снова засмущалась и только закивала своей хорошенькой головкой, словно китайский болванчик. Чонгук застыл на месте, улыбка сползла с его лица.       — И чем же, интересно, он тебя так зацепил? Неужели, красотой? — парень суженными от недовольства глазами впился в её лицо.       — Ну, не только красотой. Он необыкновенно милый, а ещё всегда читает мне стихи, и даже один раз цветы подарил.       Чонгук не мог поверить: стихи, цветы — да когда тот успел-то?! А, главное, зачем? Ведь не собирался же он встречаться с Аминой? Как-то всё это было нелогично. Единственное, понял, что его, Чонгука, мечтам об Амине сбыться не суждено. А так хорошо он уже всё распланировал, чуть ли не до свадьбы, а тут — на вот тебе — Ким Тэхён влез и всё испортил… снова всё испортил. И почему он вечно всё портит Чонгуку?!       Парень безо всякой улыбки глядел на девушку и понимал, что сейчас ей просто нагрубит. В нём уже поселилось недовольство, и начинало клокотать раздражение.       — Аминочка, девочка моя, должен тебя расстроить, — голос сразу стал ледяным и отстранённым. — К большому твоему сожалению, Ким Тэхён вряд ли сможет ответить на твои чувства. Дело в том, что он — гей. Так что, выкинь его из головы и, как говорится, закатай свои пухленькие губки. Ну, а если мне не веришь, спроси у Джихёна — они с ним давние знакомые.       И прекрасно понимая, каким стало выражение лица Амины, больше не глядя на неё, двинул прямо по коридору. Настроение было испорчено напрочь, не помогли его поднять ни разогревающий массаж, ни его любимое железо. Досада и разочарование грызли изнутри. В бассейне и вовсе поплохело, сразу вспомнились их с Тэхёном заплывы, а ещё его взгляд: тревожный взгляд, когда подумал, что Чонгук тонет. Плавать тут же расхотелось, решил ехать домой. По пути к выходу натолкнулся глазами на «их» кафе, снова злобно сжал зубы и, чуть не рыкнув, вышел на свежий воздух и лишь тогда смог вздохнуть свободно.       Сел в машину и вдруг представил себе, что снова будет один в квартире в выходной день, и так вдруг стало тоскливо.       — Чима, ты занят? — не особо на что-то надеясь.       — Только освободился, — Чимин говорил, растягивал слова, практически мурлыкая, словно довольный кот. — А у тебя как дела? Что голос не радостный? Насколько я помню, ты сегодня должен был окучивать Аминочку, или что-то не срослось?       — Можно, я приеду? Заодно и расскажу тебе всё, — и вздохнул в трубку.       — Ну, давай, даже представить себе не могу, что там у тебя снова — не Слава Богу. …- Слушаю тебя внимательно, мой грустный друг, делись новостями, — Чимин достал бокалы и уже разливал принесённое Чонгуком вино. — Я так понимаю, всё-таки всё не столь критично, как в прошлый раз, если пьём вино, а не вискарь. Я прав? — и испытывающий взгляд на друга.       — Вот сам сейчас и решишь, а то может ещё и за русской водкой придётся бежать после твоего вердикта?       — Даже так, мне уже страшно, — Чимин нарезал сыр и поставил на стол явно оставшиеся после свидания фрукты. — Ну, давай, пугай маленького.       И Чонгук, как на духу, пересказал Чимину весь их разговор с Аминой, ожидая его обычной любимой присказки, однако той не последовало. Чимин молчал, уставившись в одну точку и явно что-то соображая. Чонгук тоже замолчал, тревожно глядя на друга и видя отсутствие какой-либо реакции с его стороны, а ведь они ещё даже не пили.       — Чим, ты чего молчишь-то? Скажи уж что-нибудь, хотя бы своё «во, блядь», а то мне кажется, что я тебе не дичь очередную с участием Кима рассказываю, а сказку на ночь. Ты того и гляди, сейчас просто заснёшь. Я правильно понимаю, что тебе всё это не интересно? — уже даже с обидой.       — Погоди, погоди, мне кажется, я понял весь смысл его действий, — при этих словах Чимин резко уставился на Чонгука. — Во, блядь, да этот Ким ещё хитрее, чем кажется!       — Ты это о чём? — не понял Чонгук.       — Я это о том, что наш главарь, естественно, не собирался встречаться с Аминой, но при этом, конечно же, не просто так радовал девушку стихами и цветочками. Его мишенью снова был ты, — и уже с нехорошей ухмылкой глядит на друга.       — Я? А при чём тут я? — Чонгук никак не мог въехать в хитромудрые измышления Чимина.       — Естественно, ты, мой бесхитростный друг. Ким сразу понял, что Амина к тебе неровно дышит, и чтобы у тебя даже не было шансов с ней замутить, он просто-напросто влюбил в себя глупую девочку, тем самым перекрыв тебе к ней дорогу. Этот хитрец прекрасно понимал, что однажды эта влюблённая дурочка просто признается тебе, что ей на самом деле больше нравится Ким, и тогда ты будешь в полном обломе. Вот таким путём он убрал со своего пути к твоему сердцу, ну а заодно и ко всем остальным органам, ещё одного потенциального конкурента. Так что, поздравляю тебя, мой многоцветный друг, охота на тебя со стороны босса ещё не закончилась. Так что, входя к нему в кабинет, на всякий случай всё-таки не поворачивайся задом, — и снова хитро так поглядывает на друга и уже смеётся вслух.       — Во, блядь! — теперь уже Чонгук уставился в одну точку.       — Да уж, лучше и не скажешь, — продолжал веселиться Чимин.       — И что же мне теперь делать? — тот даже как-то жалобно.       — Да ничего, надеюсь он не собирается тебя заловить и изнасиловать. Просто держи ухо востро рядом с ним, от такого можно ожидать всего чего угодно. А пока, сгоняй-ка всё-таки за водкой, а я мясца поджарю, заодно и пообсасываем ещё эту тему. … После «обсасывания» темы Ким Тэхёна и его вероломных поползновений в сторону Чонгука, приправленного водкой и жареной свининой, уехать тот уже не смог в принципе, тем более на своей машине. Да ещё и Чимин абсолютно справедливо рассудил, стоя и покачиваясь в разные стороны, словно ростовая кукла на ветру у супермаркета, что если Чонгук сейчас уедет, это будет приравнено к побегу с поля битвы. Чонгук, правда, не понял — почему, но согласился с другом и остался у того ночевать. Поэтому уезжал от него уже днём в воскресенье с больной головой и полной уверенностью, внушённой ему Чимином, что просто так Ким от него не отстанет, пока не трахнет. Кстати, по поводу последнего Чонгук заинтересовался особенно, так как в прошлый раз, так безжалостно прерванный Намджуном, друг так и не успел объяснить, что такое «актив» и почему он — этот «актив» — не похож на типичного гея.       И Чимин популярно, буквально на пальцах, стал объяснять всё, что знал сам, — очень кстати странно, что знал об этом достаточно много, — чем отличается гей-актив от гея-пассива. По его словам выходило, что их главарь — скорее всего «актив», так как на «пассива» не походил в принципе. То есть не был жеманным, кокетливым, женственным. Хотя, тот потом призадумался и сказал, что сейчас часто пишут, что они любят меняться ролями, то есть быть так называемыми «универсалами». Ну, тогда, наверно, и Ким может быть «пассивом», если встретит того, кого захочет впустить к себе «через заднее крыльцо», как он выразился.       — А Ким тебе не рассказывал, как у них это происходило с тем парнем из фитнес-центра?       — Нет, да я и не интересовался. Он только сказал, что Джихён потом занимался с ним сексом исключительно, доставляя физическую боль.       — Очень интересно, — Чимин погрыз щёку. — А тогда получается, что он может быть и «пассивом», вот кстати о чём я тебе и говорил. А за то, что он всё-таки скорее «актив» говорит и то, что его секретарь — этот Гону — явный «пассив»: тоненький, хрупкий, молчаливый, словно забитая жена. Хотя и это всё условно. Вот только тогда интересно, каким боком ты ему сдался? А точнее, каким местом? Ты ведь всегда был натуралом, я прав? Может, я чего не знаю? — и так подозрительно глядит на друга.       — Абсолютный натурал, даже мыслей никогда в эту сторону не было.       — Вот, и я о том же. Думаю, Ким это понимает, но всё равно его тянет к тебе, а, значит, с тобой готов быть и «пассивом» тоже. Или же, — и снова хитрый взгляд на Чонгука, — надеется тебя перевоспитать в «пассива», — и в ржач кинулся.       — Есть ты — придурок, — беззлобно Чонгук. — Это исключено.       — Ладно, ладно, не зарекайся, а то вдруг понравится ещё? — и продолжает ржать.       Чонгук лишь закатил глаза.       В общем, всё услышав, до конца не понял главного: в качестве кого же он, Чонгук, нужен боссу? Неужели, и правда с ним готов стать кем угодно? И хоть Чимин и объяснил популярно и даже предложил тому посмотреть гей-порно, правда не вместе с ним, как происходит сам акт, и что для этого надо, — а надо было действительно всяко-разно, прямо снова как идиотское название того идиотского клуба, — до конца так для себя всё и не уяснил, уж больно всё было там хитрожопо, вот, именно так и было. Однако, далее вникать в тему не собирался, понимая, что она ему не сдалась никаким местом. … Глава перестал, словно по щелчку, проявлять интерес к Чонгуку, во всяком случае он больше его не беспокоил ни по какому вопросу, в кабинет к себе не вызывал, все вопросы решал через Намджуна, в фитнес-центре больше не появлялся.       Амина же снова стала с явным интересом поглядывать на Чонгука, видимо, либо поверила его словам, либо пообщалась с Джихёном, однако у Чонгука словно отрубило, при этом он всё так же продолжал мило общался с девушкой, но на большее та рассчитывать уже не могла. Ким Тэхён сделал своё чёрное дело: снова всё испортил.       Так что жизнь постепенно вошла в свою колею, и Чонгук успокоился.       — Чонгук, тебя снова спрашивает госпожа Кан, — Хосок передал ему трубку, прикрыв её рукой. — Она сегодня звонила уже наверное раз пять.       — Госпожа Кан, добрый день. Нет, что Вы, я не прячусь от Вас, просто много работы. Сегодня? — Чонгук сделал вид, что вспоминает, какие у него сегодня ещё есть дела, хотя прекрасно знал, что ничего серьёзного. — Да, Вы знаете, смогу подъехать. Я давно уже хотел побывать в вашей школе. Да, отлично, я тогда подъеду часам к шестнадцати, — выдохнул и положил трубку.       Госпожа Кан была бессменным директором муниципальной Школы Искусств «Сакура» уже наверное лет так двадцать. Буквально все не только уважали эту женщину, но даже побаивались. Это была сухая, желчная дама с нездоровым цветом лица лет шестидесяти с командным военным голосом и острым взглядом поблёкших светло-карих глаз. Её постоянно поджатые губы выражали явное неудовольствие всем, что она видела. Однако при этом коллектив преподавателей в школе был стабильный, что поражало, так как общеизвестно, что чрезмерно строгих руководителей никто особо не жалует. Но здесь была совсем другая история: эта вечно всем недовольная дама умела выбивать во всех возможных инстанциях дополнительные ставки преподавателей и увеличенный фонд оплаты труда, причём делала это за спинами финансового отдела муниципалитета, чем всегда вызывала удивление финансистов. Как ей это удавалось, никто не знал, но зарплаты в её школе всегда были более чем приличные, и люди держались за свои места, тем более, что в самой школе её скорее уважали, чем боялись.       А вот на Чонгука она уже давно точила острый вампирский зуб, так как тот за несколько проработанных им месяцев, так и не сподобился дойти полюбоваться её детищем. И вот теперь отмазываться было нечем, надо было ехать, тем более, что Школа Искусств «Сакура» была основной кузницей талантов, которые покажут себя во всей красе во время проведения мероприятий в честь всеми любимого праздника Чхусок.       — Ну, наконец-то, Вы нашли время посетить нашу скромную школу, господин Чон, — госпожа Кан, в свои шестьдесят лет, лёгкой походкой бывшей балерины проскользила навстречу Чонгуку и подала ему сухую, жилистую руку явно для поцелуя.       Чонгук усмехнулся про себя, легко пожал протянутые пальцы, на что та лишь сильнее поджала узкие губы.       — Я очень рад, что наконец-то выбрался к Вам. Вашу школу «скромной» явно не назовёшь, — он разглядывал свежий ремонт, сделанный точно не силами муниципалитета, а также слишком дорогую и новую мебель в кабинетах. Зал же вообще поражал своим шиком: кругом красный бархат и натуральное дерево.       — У меня много знакомых среди работников культуры и искусства, так что мы не ждём милости от местных властей, школа получает большие пожертвования, на что в основном и живёт. В наших стенах родилось много прекрасных коллективов: народных танцев и песен, современных танцев, даже есть свои к-поп группы, и это не считая большого числа кружков по интересам. Я почему так настойчиво просила Вас приехать к нам именно сегодня? Дело в том, что сегодня состоится одна из последних репетиций большого концерта к празднованию Чхусока, мне бы хотелось услышать Ваше мнение.       — Чхусок? Так он же будет только в сентябре? — явно удивился Чонгук.       — И что? Сейчас уже июнь, скоро у всех преподавателей отпуска, школа будет практически закрыта, все соберутся только в конце августа. Так что времени осталось очень мало, чтобы что-то изменить в номерах или же просто довести их до совершенства.       — Я понял. Ну, что же, давайте посмотрим, что Вы приготовили, — Чонгук пытался изобразить крайнюю степень заинтересованности и воодушевления.       Как он и предполагал, всё было качественно, красиво, но всё же на уровне самодеятельности. Дети старались, как могли: во главе со своими педагогами они пели, играли на музыкальных инструментах, танцевали, однако Чонгуку ещё в свою бытность работы в Министерстве, посчастливилось вживую видеть такие профессиональные коллективы, в том числе и к-поп группы с запредельно красивыми девочками и настолько же очаровательными мальчиками, что поразить его чем-либо было очень сложно.       Тот и не поражался. Просто внимательно глядел, качал в такт музыке головой и тактично улыбался. Главное, он прекрасно понимал: надо постараться не отвлекаться и тем более не заснуть, так как директриса не спускала с него своего острого орлиного взгляда.       И вдруг взгляд Чонгука зацепился за что-то, что вывело его из полусонного состояния. Распахнув глаза, он теперь внимательно глядел на то действо, что происходило на сцене. Музыка… музыка — это было первым, что привлекло внимание. Это была «Вальпургиева ночь» из «Фауста» Шарля Гуно. Только в какой-то современной, можно даже сказать немного дикой интерпретации, но это абсолютно не казалось неправильным, так как в ней чувствовалось явная любовь к первоисточнику. И под эту потустороннюю музыку на сцене танцевала бесподобно красивая девушка в окружении подростков: девчонок и мальчишек. И выглядело это всё так, будто в сердцевине огромного цветка летала сумасшедшая фея, срывая с него и вовлекая в свой безумный танец все его лепестки.       Чонгук даже подался вперёд, чтобы не пропустить ни одного движения этой необычной танцовщицы. Её движения завораживали, чёрные длинные волосы метались воздушной паутиной, оборачивая собой почти оголённое, безупречное, сильное и в то же время хрупкое, тело. На ней была лишь короткая полупрозрачная жёлтая туника, обтягивающая фигуру и подчёркивающая упругую грудь, абсолютно не скрывая её. Это эфемерное одеяние также полностью открывало взору стройные, сильные, длинные, босые ноги. Девушка будто порхала, грозясь просто однажды исчезнуть в воздухе. В какой-то момент она поднялась над сценой в виде раскрывающегося прямо на глазах зрителей жёлтого бутона, из которого вдруг превратилась в необыкновенный, фантастический, воздушный цветок, а после всё-таки исчезла, растворившись в дымке своего одеяния. И лишь когда та закончила выступление, Чонгук понял, что ненадолго потерялся во времени и пространстве. Словно сомнамбула он перевёл потерянный взгляд на директрису, та же лишь желчно улыбалась, глядя на сошедшего с орбиты Чонгука.       — Похоже, Вам понравилось последнее выступление, господин Чон. Неудивительно, наша, а точнее — Ваша, Лили, действительно очаровательно танцует.       — Наша Лили? Что это значит? — Чонгук пытался прийти в себя.       — Как, разве Вы не узнали девушку? Это же Ваша сотрудница из финансового отдела Сун Лили, — директриса была явно озадачена.       — Я с ней незнаком, если честно, в финансовый отдел вообще ни разу не заходил, не было нужды. Правда, думал, что знаю уже всех сотрудников муниципалитета, — тот до сих пор пребывал в прострации.       — Ну что ж, сейчас мы это исправим, — госпожа Кан подозвала какого-то мальчика и что-то сказала ему.       И буквально через пять минут к ним из-за сцены выпорхнула эта волшебница с сияющей улыбкой на прекрасном лице, только сейчас она была одета в обтягивающие светлые джинсы и такую же обтягивающую голубую футболку, волосы же были собраны в высокий хвост.       — Госпожа директор, Вы хотели меня видеть? — и тут она перевела взгляд на Чонгука, и на её прекрасном личике отразилось невероятное удивление.       — Лили, девочка моя, вот этот молодой человек уверяет, что с тобой незнаком, хотя вы работаете вместе. Я решила исправить это недоразумение, тем более, что ему явно очень понравилось твоё выступление.       Лили снова перевела на него внимательный взгляд чёрных бархатных глаз, отчего Чонгук сразу смутился. Он даже не знал, что сказать, поэтому девушка опередила его:       — Да, мы ещё незнакомы, но я знаю, что это Чон Чонгук — наш новый руководитель спорт-культ направления. Просто он, наверное, не любит финансовый отдел, поэтому к нам и не заходит.       — Так, я поняла, что вам есть о чём поговорить, поэтому пойду заниматься своими делами. А вас, господин Чон, в скором времени снова жду в гости, мы с Вами ещё не обо всём поговорили, — и директриса легко поднялась с кресла и поплыла на выход из зала.       — Да, госпожа Кан, непременно заеду, — крикнул Чонгук ей в спину и добавил уже для девушки: — Извините, Лили, я просто даже не предполагал, что у нас в финотделе работают такие таланты. Вам бы на сцену, а не с цифрами сидеть.       Девушка мягко засмеялась.       — Да вот, со сценой не сложилось, пришлось переучиваться на финработника.       И тут Чонгук вспомнил, что рабочий день уже закончился, поэтому предложил:       — Лили, если у Вас нет больше здесь дел, я мог бы подвезти Вас домой. Как Вы на это смотрите?       — Положительно, — та явно обрадовалась. — Только если можно, давайте на «ты», а то как-то неуютно. Мы все обращаемся на работе друг к другу на «ты», у Вас разве не так? — удивлённо.       — Так, — Чонгук непроизвольно улыбался, глядя на девушку. — Конечно, давай, перейдём на «ты», — помимо того, что — красивой, та оказалась ещё и крайне разговорчивой, что Чонгуку очень понравилось.       Лили была очень простой в общении, с ней вообще было легко и комфортно, словно они были знакомы целую вечность.       — Мы все, конечно же, давно уже знаем, что в наш коллектив влился новый молодой человек. Просто не было случая пообщаться.       Чонгук решил на корню закрыть все скользкие темы сразу: и про Кима, и про «Суботыник» — он знал, что по муниципалитету уже носились самые разные слухи и сплетни.       — Лили — честно говоря, необычное имя для кореянки. Откуда такое? — Чонгук перевёл разговор с себя на девушку.       — На самом деле моё имя Лихён, но однажды девчонки в отделе услышали, как по телефону меня мама назвала Лили, — она так меня с детства звала — и тоже стали так называть. Так я и стала для всех Лили.       — Понятно, очень красивое имя: что Лихён, что Лили. А какой лилией ты себя считаешь?       Девушка задумалась:       — Никогда не думала на эту тему, — она помолчала. — Наверное, красной. Я вообще, люблю красный цвет, да мне он и идёт. Красный — цвет любви. А у тебя какой любимый цвет?       Теперь пришла очередь Чонгуку задуматься.       — Даже не знаю. Но в одежде люблю чёрный.       — Странное сочетание — красный с чёрным, — и девушка надолго замолчала, но как только подъехали к её дому, — кстати, очень даже отличному современному комплексу — тут же снова оживилась: — Спасибо, что подвёз. Надеюсь, теперь ты будешь заглядывать в финансовый отдел?       — Непременно, я даже уже стал подумывать — может и мне переквалифицироваться в финработники?       Лили засмеялась колокольчиком и выпорхнула из машины.       — Так что, ловлю тебя на слове, буду ждать, — и убежала.       Чонгук немного посидел в задумчивости - неожиданное получилось знакомство, но чертовски приятное. И сразу для себя решил, что просто необходимо его продолжить.