Служебный роман

*****       Позднее утро встретило их счастливыми, умиротворёнными улыбками, направленными друг на друга. Они совсем недолго повозились щенками в кровати, помогая друг другу с утренним стояком, – а что, дружескую помощь ещё никто не отменял – и решили вставать.       Почему-то ужасно хотелось есть, будто и не слопали ночью треть принесённых сумок. Видимо, невосполнимая утрата вечерних калорий давала о себе знать.       Завтрак готовили вместе, ну, то есть, как – вместе? Стояли, да, рядом – Чонгук готовил, Тэхён морально поддерживал, лез под руку и постоянно мешал.       Единственное, что сделал полезного – включил «умную колонку» с музыкой для совсем уже улётного настроя.       Звонок в дверь сначала проигнорировали оба. Затем, когда раздался повторный, стало понятно, что кто-то настойчиво хочет Чонгука.       - Тэ, детка, открой дверь, - крикнул тот, не отрываясь от готовки.       Тэхён, так же как и Чонгук, одетый лишь в одни спортивки, пританцовывая в такт звучащей в квартире, голове и сердце музыке, не спрашивая, распахнул дверь. На пороге стояла миловидная, молодая женшина. Они несколько долгих секунд с удивлением разглядывали друг друга, при этом девушка рассматривала стоящего на пороге парня явно с бо́льшим вниманием и интересом, тут же отметив и его красоту, и фигуру, и, самое главное, что просто повергло её в шок, – красные и фиолетовые пятна по всей шее и плечам. Она задумчиво склонила голову.       - Привет, а Чонгук дома?       - Привет, проходи, дома, - и, обращаясь уже к Чонгуку: - Гуки, тут к тебе пришли.       - Да? Интересно, кто? - Чонгук с улыбкой во весь рот выскочил в коридор. Улыбка тут же сползла с его лица.- Дауль? – и замолчал.       Девушка же продолжала рассматривать обоих парней, неуловимо чем-то похожих друг на друга, может быть тем счастьем, которым светились их лица ровно до её появления. О характере их отношений можно было даже не гадать, тем более, что и на шее Чонгука алели точно такие же печати.       Дауль пришла в себя первой. Она смущённо улыбнулась Чонгуку, переминаясь с ноги на ногу.       - Извини, что помешала. Я принесла твои вещи, которые у меня остались, - и она протянула парню большой пакет, явно набитый одеждой.       Чонгук протянул за ним руку, продолжая молча стоять.       - Спасибо, – и вдруг, словно проснувшись: - Дауль, может, останешься? Мы собирались завтракать.       - Нет, нет, спасибо, я буквально на минутку забежала, - девушка тут же заторопилась. - Пока, - и буквально бросилась вниз по лестнице, не став дожидаться лифта.       Парни ещё какое-то время постояли перед открытой дверью, затем Тэхён взял из рук застывшего Чонгука пакет с вещами и тихо прикрыл входную дверь.       - Пойдём завтракать, - проговорил немного капризно.       Только тут Чонгук очнулся, глянул на такого смешного Тэхёна и улыбнулся.       - Это было неожиданно.       - Я понял, - Тэхён был задумчив. - Она ещё что-то для тебя значит? – почему-то вдруг тихо и немного тревожно.       Тот внимательно оглядел своего парня.       - Неужели ты ревнуешь? Это так на тебя не похоже.       - Я не ревную, просто хочу знать, что ты к ней чувствуешь.       А тот и сам не понимал, что почувствовал, когда увидел девушку на пороге своего дома. Скорее всего, просто удивление.       - Тэ, мы расстались с Дауль более полугода назад. Между нами не было сильных чувств, да и расстались мы с ней безболезненно, практически, как друзья. Такой ответ тебя устроит?       Тот лишь кивнул, глядя в тарелку с омлетом и рисом, и сосредоточенно их пережёвывая.       Только почему-то Чонгуку вдруг показалось, что Дауль не просто так приходила, и Тэхён это понял.       …- Давай, я хотя бы помою посуду, - Тэхён надел резиновые перчатки и, нагнувшись над раковиной, стал намыливать тарелки. Почему-то подпевать и подтанцовывать звучащей музыке ему расхотелось.       - Тэ, что тебя так напрягло в появлении Дауль? - Чонгук тихо подошёл сзади и обнял своего парня за талию. - Давай, колись. Я отгадывать твои ребусы не умею, - положил голову ему на плечо, вдыхая тёплый медовый аромат кожи. И почувствовал, как Тэхён ещё ниже опустил голову и тихо вздохнул.       - Знаешь, я вот подумал: за тобой всегда будут охотиться девушки, и я не уверен, что смогу выдержать с ними конкуренцию. Ты же понимаешь, что я постоянно не смогу быть рядом, и не смогу всё время врываться в каждую дверь, где ты можешь быть.       Чонгуку даже стало смешно.       - Ты настолько в себе не уверен?       - Наверное. Ты же всё-таки натурал, и однажды можешь об этом вспомнить. Что тогда мне делать? Мне и война с Лили далась с трудом, даже заболел, забыл? А сколько ещё таких Лили будет на твоём пути.       - Так ты и во мне не уверен? – Чонгук развернул к себе грустного «Пьеро», ему было уже не смешно. - Я не понимаю, зачем ты говоришь о том, чего мы оба не можем знать? Я не буду тебе сейчас доказывать, что никогда в жизни у меня никого, кроме тебя не будет. Это глупо, потому что никто не может загадать на всю жизнь. Но сейчас мы вместе, изменять не в моих правилах, лгать – тоже. Поэтому, давай, не будем усложнять себе жизнь. Тем более, что я могу сказать то же самое: «Ты представляешь, сколько мужчин будут покушаться на тебя, да и женщин – тоже». Я же не отравляю себе этим жизнь, и тебе не советую. А вообще-то у нас с тобой счет равный – по трём.       - Эта как? – не понял Тэхён, но от того, что говорил Чонгук, глаза сразу стали спокойнее.       И тот это увидел и решил развить такую интересную мысль:       - Ну вот, смотри, может это и с натягом, но если взять тех, про кого мы знаем, о ком слышали, о ком рассказывали друг другу, то получается так: у меня – Дауль, Амина и Лили, правда, с Аминой у меня даже ничего не было. А у тебя – Джихён, Гону и, блин, «папик», будь он неладен.       Этот «папик» всё-таки так и не давал покоя Чонгуку. Понимал, почему: потому что неправильные это были отношения. Уже и сам себя накрутил, тоже начал вздыхать.       Теперь уже Тэхён, быстро сбросив перчатки, обхватил ладонями грустное лицо друга.       - Что-то мы не о том с тобой думаем, пора заняться другим делом, - и тут же припал к его шее.       Чонгук сразу выдохнул и тоже обнял крепко, потерявшись в его запахе, и почувствовал, что Тэхён уже даже как-то судорожно целует, облизывая языком его губы, скулу, и тут же сам зажёгся спичкой.       До сих пор обоих сводил с ума простой поцелуй, они переплетали языки, сталкиваясь зубами, прикусывая губы друг друга до крови, задыхаясь от нехватки воздуха и крадя друг у друга вкусы только что выпитого чёрного кофе и белого чая. Оба уже негромко порыкивали от возбуждения, скользя руками по оголённым торсам, покусывая соски, и оглаживая друг друга. Оба уже завелись не по-детски.       Вдруг Тэхён резко стянул с Чонгука штаны, и, развернув его лицом к раковине, уперев одну руку в спину, и заставив того прогнуться, вторую положил на уже возбуждённый орган парня. Чонгук удивлённо охнул, но лишь повернул голову вбок, Тэхён же сильнее прижал его тело к раковине и впился зубами и губами в шею, прикусывая, постанывая и тут же зализывая больное место. Чонгук просто наклонил голову, тяжело дыша ртом и ожидая дальнейших действий от друга.       А дальше вниз по позвоночнику губами, всё так же покусывая и посасывая кожу, не переставая ласкать враз подтянувшиеся яички и слушая пока ещё тихие вздохи Чонгука, который тут же прогнулся сильнее, подставляясь под влажные от смазки пальцы Тэхёна.       Уже привык, уже научился расслабляться, уже не так больно и страшно, особенно когда Тэхён медленно, аккуратно, словно играя, проникает, раздвигая и поджимая пальцы, и надавливая ими на тот самый узелок нервов, отчего по всему телу Чонгука прошла неконтролируемая дрожь. Он уже и сам непроизвольно двигался навстречу этим волшебным пальцам, насаживаясь всё глубже и глубже, постанывая всё громче и громче.       И к члену Тэхёна уже привык, который тот вводит всегда постепенно, понимая, что хотя бы вначале надо осторожно, нежно, чтобы не поранить, чтобы было после меньше неприятных ощущений, чтобы помнил только его, Тэхёна, ласку и любовь. Зато потом можно уже и глубже, и быстрее, и грубее, и крепкие ягодицы сжимать, и раздвигать руками и вдруг, резко выйдя, - отчего Чонгук начинал поскуливать и оглядываться в нетерпении - покусывать их до багровых отметин, чтобы после вновь ворваться уже совсем жёстко, сильно, победоносно, вздёргивая эти крепкие ягодицы вверх, и уже не боясь, как в первые разы, вызвать неприятие и боль. Чтобы до самого основания, до конца, чтобы соприкасаться и телами, и душами.       Только этого всего Тэхёну мало, безумно мало. Ему не хватает глаз, этих полубезумных, закатывающихся глаз, которые невозможно не видеть. Поэтому, буквально оторвав судорожно сжатые пальцы Чонгука от раковины, быстро подхватив его под ягодицы, перенёс еле живого на стол, подтянув максимально близко к себе, и снова вошёл уже свободно, легко, беспрепятственно, поддерживая руками под колени, туда, где ждут, где жаждут, где просят.       И вот они – эти глаза: широко открытые, абсолютно чёрные, почти размытые желанием, но всё равно глядящие на Тэхёна словно впервые. В этих глазах лишь нежность и полное доверие. Они то закрываются, то снова распахиваются навстречу новому толчку, навстречу ещё одному своему чувственному отклику.       Тэхён вбивается, постоянно меняя скорость и амплитуду. Круговые неспешные движения сменяют резкие и глубокие. На бёдрах и ягодицах уже просто нет свободного места от меток. Тэхён и сам уже хрипит, не в силах выдерживать и темп, и напор, только он всё равно дождётся Чонгука, обязательно дождётся, в одиночку не улетит.       Чонгук знает, что помогать себе нельзя ни в коем случае, поэтому даже уже не тянется к своему члену, а сжимая край стола, подаётся навстречу резко, сильно, выдерживая всю длину члена Тэхёна, лишь до скрежета сжав зубы и рвано через них выдыхая.       - Давай, малыш, сделай это для меня, - простанывает Тэхён, наклоняясь близко, покусывая губы Чонгука и запуская ему в рот свой язык и в том же ритме хозяйничая в нём, вызывая новые приступы стонов.       Крик сдержать не получилось, да и нужно ли было его сдерживать? Чонгук извивается, закатив глаза, изливаясь себе на живот. Картины лучше не придумать, от одного только вида кончающего под ним Чонгука, Тэхёна обдаёт волной дикого оргазма, прокатившегося по всему телу, отчего затряслись, подогнулись ноги и даже закружилась голова. Он еле успевает выйти из своего парня, и просто без сил падает на пол, судорожно глотая неглотаемый, густой воздух и пытаясь унять бешено прыгающее в грудной клетке сердце.       Наверху тоже тишина, Чонгук и сам ещё не пришёл в себя, плохо пока понимая, что произошло, отчего не может себя даже поднять со стола. Обоих накрыло настолько остро, что даже растерялись. Первым пришёл в себя Чонгук. Он, соскребая себя, буквально рухнул на пол рядом с другом, бросив свою голову ему на плечо.       - Ты как? – только и смог спросить.       - Да вроде жив, - Тэхён как-то неуверенно, еле повернув голову и поцеловав Чонгука в мокрую макушку. - Что-то нас с тобой сейчас круто приложило. А? – и пытается заглянуть во всё ещё закрытые глаза.       - Не то слово. Шарахнуло – так шарахнуло.       Долго сидели, долго молчали, переваривая невероятные обоюдные ощущения.       - Ну что, в душ? – не слишком уверенно Тэхён.       - Угу.       И они ползком направились в ванную.       Воспрять ни телом, ни духом душ явно не помог, поэтому еле выползли, словно два каторжанина, и сразу отправились в кровать. В сон провалились тут же.       …Глаза разлепили одновременно, одновременно полюбовались друг на друга, одновременно улыбнулись и одновременно потянулись за поцелуем, после утыкаясь друг другу в шею.       - Вставать не будем, почему-то нет сил, - Тэхён блаженно вдохнул запах свежей кожи вперемешку с ещё оставшимся лёгким ароматом фруктов от геля для душа.       - Согласен, - Чонгук даже не пошевелился. - Я думаю, это нас скрутило оттого, что последние несколько недель работали вообще без выходных. Тело требует отдыха. И душа тоже.       - М-м, - в ответ лишь Тэхён.       И вдруг так не вовремя снова в голове всплыл их утренний разговор, и именно про «папика», и у Чонгука почему-то неприятно скакнуло сердце.       - Тэ, ты можешь мне рассказать про того твоего влиятельного человека? – и вроде спрашивает так, от нечего делать.       Только Тэхёна не проведёшь. Тот внимательно поглядел на любимого, хмыкнул.       - Что, настолько интересно? Гуки, я же тебе уже всё рассказал про него. Что ещё тебя интересует? Да и зачем тебе эта информация?       Чонгук просто промолчал. Затем тихо:       - Расскажи.       Тэхён вздохнул.       - Хорошо, я отвечу на все твои вопросы, только обещай, что не будет никаких сцен ревности. И ещё – никакими сексуальными подробностями я делиться не буду. Договорились?       Чонгук кивнул и первое, что спросил:       - Его имя?       - Ух, ты, прямо с козырей? – снова вздохнул. - Хорошо. Его зовут Хан Мунхён.       Чонгук наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где слышал это имя. Затем вдруг округлил глаза и ошеломлённо уставился на Тэхёна.       - Это тот, о ком я подумал?!       - Я думаю, что – да, - невозмутимо Тэхён.       - Во, блядь, - не сдержался Чонгук, вспомнив присказку Чимина, которая всегда выручала в критических ситуациях. Тэхён лишь хмыкнул. - Знаешь что, я больше не хочу ничего о нём знать, - Чонгук и правда вдруг решил, что ни к чему ему всё это, только себя накручивать. И услышал, как Тэхён облегчённо выдохнул.       - Ты знаешь, а ведь он не один такой. Насколько я знаю, есть ещё – некий господин Квон, который также не брезгует подобным. А ещё – не поверишь – есть такая госпожа Пак, слышал, она тоже не против молодого тела.       - А она, что – по девочкам? – Чонгук поражался всё больше и больше.       - Да нет, она тоже по мальчикам, тут хотя бы всё понятно: просто молодое, горячее тело и всё такое.       И оба замолчали, думая каждый о своём.       …Выходные пролетели - вообще не заметили. И как съели все сумки с продуктами – тоже не заметили. И сколько, где и в каких позах и позициях занимались любовью – тоже уже забыли, потому как в первый же рабочий день начался самый настоящий пиздец под названием «Праздник ожидания праздника» - Чхусока.       Весь муниципалитет стоял на ушах, а, возвышаясь надо всеми, тоже на ушах, стоял Ким Тэхён, чтобы уж точно никто не достал и не растерзал раньше времени.       Все мероприятия должны были пройти, как всегда, на высоте. Ожидались многочисленные гости и из Мэрии, и из Управления госорганов, и из других не самых любимых мест.       В о́круге было задействовано пять открытых площадок, решили именно открытых, так как дождей и гроз не обещали. Погода стояла прекрасная – всё-таки всего лишь начало сентября, даже листва ещё не успела поменять наряд с зелёного шёлка на жёлтый атла́с и мягкий кашемировый пурпур.       Чонгук понимал, что Тэхёна сегодня, скорее всего не увидит. Тому целый день встречать многочисленных гостей, ублажать их, кормить, поить и веселить. Но обещали быть на связи, всё-таки надеялись домой вернуться вместе, хотя надежда и была более чем призрачной.       У Чонгука ещё было одно дело. Об этом заранее предупредил Тэхёна, чтобы для него это не стало неприятной неожиданностью, если вдруг увидит сам, или же какой доброхот расскажет, радостно потирая ручки от предвкушения размолвки между ними.       Чонгук ведь так и не извинился перед Лили, а следовало бы, и это его очень угнетало. Все мысли и чувства после той роковой поездки в отель занял сначала Тэхён, а после – подготовка к Чхусоку. Да и не видел он её с тех пор ни разу, а если уж совсем честно, то и неудобно было самому идти к ней, даже представить себе не мог, что та ему может сказать и в каких выражениях.       Поэтому решил просто перед ней извиниться и подарить цветы - хоть она их и не сильно жаловала - прямо на празднике, сразу после её выступления. Ну ведь не будет же она устраивать скандал принародно и бить его по морде цветами? Очень на это рассчитывал, зная вполне разумную натуру девушки.       Подарить же решил не веник, – помнил, как она ржала тогда над ним – а её любимые красные лилии. Еле нашёл, нигде их не было – ни в магазинах, ни в интернете. Уже отчаялся, и вдруг, уже и не надеясь, совершенно случайно, на удачу зайдя в ближайший к дому магазин по продаже цветов, вдруг увидел именно то, что хотел: необыкновенные ярко-алые цветы даже с каким-то золотистым блеском и рассыпанные по ним чёрные маленькие крапинки. Даже про себя усмехнулся и в очередной раз подумал, что не права была Лили, ведь на самом деле красный с чёрным – это совсем не траур, а просто красота. И эти прекрасные лилии совершенно не выглядели траурными, они были весёлыми и жизнерадостными, подмигивая золотистыми блёстками на упругих, крупных, удлинённых лепестках.       Поэтому сегодня к определённому времени заказал букет, чтобы не таскать его целый день в машине. Ведь Чонгуку предстояло весь день постоянно объезжать все пять площадок, чтобы быть уверенным в том, что всё идёт в соответствии с утверждённой программой проведения праздника и его личными распоряжениями.       Мимо проходящие женщины и уже сидевшие на скамейках в ожидании концерта с невероятным интересом разглядывали молодого, красивого мужчину с букетом шикарных, ярких лилий, стоящего недалеко от основной сцены и с волнением кого-то ожидающего.       И снова Чонгук был очарован её танцем и красотой. Лили взлетала и плыла над сценой жёлтым, невесомым облаком. Казалось, что гравитация на неё просто не действует. А эта невозможная, потусторонняя музыка, сопровождающая её танец, только подчёркивала ту нереальность, что происходила на сцене. Чонгук откровенно любовался прекрасной девушкой, но вместе с тем вдруг поймал себя на мысли, что в Лили его привлекает именно эта эстетика, эта красота, услаждающая взор и слух, никаких сексуальных мыслей и чувств к ней он не испытывал, что стало для него откровением. А ведь именно это Чонгук испытал к Лили, когда впервые увидел девушку на сцене. Это показалось очень странным, хотя и понимал, что все его чувства теперь принадлежат другому человеку – раздваиваться не умел и не хотел. И с этой мыслью удовлетворённо выдохнул.       Лили закончила выступление под овации публики и упорхнула за кулисы. Чонгук ждал, когда она переоденется и выйдет. Он стоял и волновался, не глядя по сторонам, сосредоточившись весь на ожидании. Поэтому не видел, что буквально в десяти метрах от него, скрестив по обыкновению руки на груди, расположился глава Ким, нечитаемым взглядом скользя по Чонгуку.       И вот распахнулась дверь кабинки для переодевания и из неё легко и радостно выпорхнула Лили, Чонгук снова засмотрелся на эту красоту, а та побежала вдруг к кому-то, широко улыбаясь. И чем ближе она подбегала, тем больше удивлялся Чонгук. Ведь бежала Лили к нему. Бежала открыто, сверкая жемчугом зубов и искорками в весёлых глазах. Это было настолько неожиданно и нереально, что Чонгук замер на месте, не в силах пошевелиться. А Лили, подлетев лёгким торнадо, обняла парня за шею и быстро чмокнула в щёку, правда, сразу же отстранившись.       - Привет, - это было сказано радостно и легко, без всякого подтекста. - Ой, эти цветы мне?       И только тут Чонгук отмер и протянул букет.       - Привет. Тебе.       Девушка же продолжала весело тараторить, не оставляя Чонгука со своими мыслями, отвлекая его от ненужных внутренних рассуждений.       - Какой ты молодец, что смог вырваться, чтобы посмотреть на моё выступление. Я, честно говоря, и не надеялась. У тебя ведь сегодня столько обязанностей. Спасибо тебе, - она прижала цветы к груди и втянула в себя их густой аромат.       - Лили, - та сразу поглядела прямо в глаза парню, - прости меня, пожалуйста. Прости, что так тогда всё получилось. Я знаю, что очень виноват перед тобой, но даже не мог заставить себя прийти к тебе, чтобы извиниться, - он говорил быстро, боясь, что та вдруг его остановит.       - Тс-с, - Лили прижала свой тонкий пальчик к губам Чонгука, - не надо. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Все произошло так, как и должно было произойти. Ничего не случается просто так, - и вдруг перевела разговор: - Не знаю, ты слышал, что я ухожу из муниципалитета? Нет? – Чонгук ошарашено покачал головой. - Да, я прошла кастинг, и меня берут в Театр современного танца. И в этом есть твоя заслуга, именно ты заронил в мою голову мысль о том, что мне надо посвятить себя сцене. Она не давала мне покоя всё это время, и я решилась. Так что, я возвращаюсь на сцену. Спасибо тебе за это. И, кстати, - девушка чуть помедлила, - сегодня я танцевала для тебя, - и вдруг перестала улыбаться. - Чонгук, - чуть помедлив: - Ответь мне всего на один вопрос, пожалуйста, - и глядит в самую душу. - Только честно… Ты после не пожалел, что отказался от меня?       Чонгук глядел и понятия не имел, как ей сказать правду. Смог лишь произнести:       - Прости меня.       Лили сразу же вновь ярко улыбнулась.       - Я всё поняла.       И вдруг перевела взгляд куда-то за плечо Чонгука. К ним не спеша направлялся Ким Тэхён.       - Лили, - тот даже склонил немного голову в приветствии.       - Глава Ким, - девушка и ему лучезарно улыбнулась.       - Я слышал, что ты решила уволиться, - она быстро покивала. - Даже не буду спрашивать – почему. Я просто был сражён твоим танцем. Конечно, тебе место не в душном, тесном офисе, а на сцене. Ты всё правильно сделала.       - Да, я тоже так думаю, - и чуть помолчав: - Ну, всего вам хорошего, я побежала, - и девушка, помахав на прощание обоим ладошкой, быстро унеслась лёгкой бабочкой, скрывшись из глаз буквально за несколько секунд.       Чонгук глядел ей вслед и думал о том, что сказала Лили: что, действительно, в жизни ничего не случается просто так. И отношения с Лили, пусть и недолгие, и так странно закончившиеся, дали свои плоды. Лили вернулась на сцену, послушавшись совета Чонгука. А тот после всех безумств Тэхёна, наконец-то разобрался в себе и смог принять свои чувства к нему. Так может быть именно для этого они и должны были познакомиться и сойтись, чтобы помочь открыть глаза друг другу? Кто знает? Всё может быть.       - Гуки, пойдём, нам надо с тобой съездить ещё на одну площадку, - Тэхён почему-то как-то неуверенно и тревожно глядел на Чонгука. - Всё в порядке?       - Да, Тэ, теперь, всё в порядке, - и он ярко и радостно улыбнулся, получив в ответ точно такую же, словно отзеркаленную, уже вполне спокойную улыбку.