Служебный роман

*****       Они так и ехали всю дорогу молча, держась за руки. Тэхён был какой-то странно тихий, даже отстранённый. Чонгук поглядывал на друга, но ничего не спрашивал. Оба понимали, что сейчас произойдёт между ними. Их должно было распалять взаимное желание и дикая страсть, но этого не было.       Чонгук не выдержал первым.       - Тэ, что-то не так? Если ты не хочешь, давай не будем, - он снова схватил Тэхёна за руки, которые они разомкнули лишь для того, чтобы выйти из машины, и стал судорожно перебирать его пальцы.       Они так и застыли в холле квартиры Тэхёна, не решаясь двинуться дальше.       - Это я должен тебе говорить, а не ты мне, - тот глянул на Чонгука и даже стал нервно смеяться.       - Что происходит? Мы же оба этого хотим.       - Это правда? – Тэхён внимательно поглядел в глаза напротив. - Ты правда этого хочешь? Или просто уступаешь мне, потому что этого хочу я?       - Нет, Тэ, хочу. Я хочу, чтобы между нами было всё, что только может быть. Я хочу принадлежать тебе целиком, весь. И я давно на это решился, помнишь, я тебе это уже говорил.       Однако того, похоже, это не убедило, он продолжал стоять, опустив голову и думая о чём-то своём. И вдруг тихо произнёс:       - Я боюсь.       - Чего боишься? Близости со мной? Я не понимаю, - Чонгук и правда не понимал, чего вдруг испугался Ким.       - Я боюсь тебя потерять.       - Что за глупость, - Чонгук усмехнулся и, подцепив пальцами подбородок, заставил поглядеть на себя. - Ты меня не потеряешь. Даже, если вдруг что-то пойдёт не так, я всё пойму, мы научимся… я научусь, - добавил, подумав.       И потянулся к губам Тэхёна, лаская их своим языком и легко покусывая, вытаскивая тем самым своего любимого из его неуверенности.       …- Я тоже хочу смотреть на тебя, - Чонгук лёг на спину.       - Так сложнее, прежде всего тебе, хотя приятнее обоим. Давай начнём с более простого? – Тэхён навис над парнем, не переставая поглаживать его по мягкому низу живота и скользя крупными ладонями по крепкой груди, специально легко задевая и совсем ненадолго останавливаясь на чувствительных бусинках сосков.       - Нет, не хочу простого, хочу видеть твои глаза. Поцелуй меня, - и сам уже обхватил несколько нервно предплечья Тэхёна.       Тот даже застонал от такого Чонгука. И вот – лицо в ладонях, глаза – в глаза, губы – к губам. Тэхён понимал, что это будет самая долгая прелюдия в его жизни.       В чёрных глазах напротив ни капли страха, ни доли сомнения, лишь нежность и любовь, и ещё – ожидание. Нет, не бесконечного удовольствия и запредельного оргазма, понимал, что это всё скорее всего – не сегодня, а счастья единения с любимым человеком. С любимым - это понял уже достаточно давно. Тогда, когда решился на всё, когда в мыслях уже был с ним полностью открыт. Поэтому сейчас – никаких сомнений, лишь ожидание.       Тонкие пальцы ласкают, будто в последний раз или как в первый, хотя, так и есть. Губы и язык Тэхён просто не отрывает от тела любимого. Любимого - он тоже понял это давно, ещё раньше, чем Чонгук.       Но оба пока молчат о своих чувствах, оба затаились и ждут момента, когда можно будет сказать это главное слово – «люблю», и тогда назад дороги уже не будет ни одному из них, только вперёд, только ввысь, и чтобы не бояться этой высоты. Ведь если падать в любовь, то вдвоём, и, не успев коснуться земли, снова взлететь и парить бесконечно.       Глаза Чонгука помимо воли закрываются, все ощущения пока лучше переживать одному, в себе. Обласканный и зацелованный с головы до самых маленьких косточек он расползается по простыням, пытаясь не концентрировать внимание на неприятных и болезненных ощущениях. Ведь это всё временно. Временно - эта мысль, словно мантра, звучит на повторе в голове.       Медленно, как же всё бесконечно медленно. Тэхён не торопится, не надо торопиться. Он прекрасно знает, что ожидает Чонгука, поэтому безмерно нежен, бесконечно ласков.       Голова Чонгука запрокинута, руки скользят по предплечьям Тэхёна, пытаясь задержаться на них, но безвольно падают, не выдерживая напора собственного желания.       - Тэ, ты мучаешь меня. Прошу, давай, уже.       И как отклик на этот жалобный стон, первое вторжение и первый рваный выдох. Судорожно сжимается живот, пытаясь успокоить всё внутри, пытаясь привыкнуть к этому незнакомому ощущению наполненности. Снова толчки, несильные, даже несмелые. Чонгук привыкает постепенно, не скоро прочувствовав ритм, пока ещё ничто другое недоступно, главное – просто выдержать.       Тэхён движется в нём ровно, не делая резких движений, давая возможность постепенно привыкнуть. Сам еле дышит, да и дышит ли вообще – не знает.       Постепенно рваные хрипы смолкают, и Тэхён рискует – круговые движения, все увеличивая и увеличивая амплитуду.       Глаза напротив закрыты, но лицо уже спокойно, хотя и сосредоточено пока ещё лишь на своих ощущениях. «А ведь Чонгук сказал, что будет смотреть в глаза, видеть мои глаза», - от этой несвоевременной мысли Тэхён даже улыбнулся. И только теперь вдруг тоже пришло успокоение, а вместе с ним - понимание и уверенность – всё будет хорошо.       И он начинает врываться быстрее и жёстче, меняя постоянно угол и длину входа и вырывая из Чонгука стоны, только уже совсем другие, и с удовольствием наблюдая, как его рука потянулась к своему полувставшему органу за поддержкой.       Ну, нет, не сейчас. Тэхён быстро выходит и переворачивает безвольного Чонгука на живот. Вот теперь Тэхён в себе полностью уверен и в Чонгуке тоже. Быстро входит уже легко, без чужих хрипов, кусая и целуя одновременно за шею и плечи, оставляя на них болезненно-сладкие метки.       Теперь Тэхён в своей стихии, теперь он Чонгука просто так не отпустит. А тот и сам чувствует уже что-то такое, что-то совершенно новое, но пока ещё не может полностью осознать и приспособиться, но уже боль слилась с каким-то другим ощущением. И снова рука потянулась к своему члену. Вот теперь можно. Пока, пусть так.       И только тогда Тэхён разрешает себе ненадолго забыться, отпустить это невероятное напряжение, и с громким почти криком, почти жёстко вбивается под разными углами, задевая внутри Чонгука все невероятные струны, отчего тот вдруг на долю секунды просто замирает, несдержанно сдавленно стонет и обессилено опускается на разъехавшихся ногах, содрогаясь в сладких конвульсиях.       Несколько последних сильных толчков, и Тэхён догоняет любимого, растворяясь в собственных ощущениях и накрывая собой абсолютно мокрое, дрожащее тело.       … Тэхён глядел во все глаза на Чонгука, сложившегося в позе эмбриона, закрывшего глаза и всё ещё дышащего тяжело и часто. Необыкновенная нежность разлилась по всей душе Кима к этому сильному, молодому мужчине, который сейчас выглядел просто большим ребёнком.       Тэхён уже неоднократно наблюдал, как после такого секса самые крутые, сильные, мужественные парни вдруг становились какими-то беззащитными, слабыми и тихими. А ведь это всего лишь позиция – сам втолковывал Чонгуку, но при этом понимал, что лукавил. Почему-то именно эта позиция – снизу – настолько выбивала их из колеи.       Конечно, если всё происходит насильно, без подготовки, прежде всего моральной, ничего этого не происходит – вызывает только гнев, отторжение и ответную агрессию. Но если всё по обоюдному согласию, да ещё и впервые, вот тогда можно было налюбоваться на столь странное, но при этом очаровательное и милое преображение. Знал это и по себе, чувствовал, что тоже после ненадолго менялся ментально – становился слабым и амёбным. Может, это было оттого, что данная поза несвойственна мужской природе? – спрашивал себя, но ответа так и не получил.       До Чонгука Тэхёну довелось это видеть несколько раз, но в его душе тогда это не нашло такого отклика, как сейчас, однако память сохранила эти образы. Сейчас же Тэхён просто до невозможной нежности, ласковости, чувствительности обнимал своего парня, настолько сейчас уязвимого и мягкого, своего парня, который пошёл на всё, чтобы просто быть с ним, прижимал его изо всех сил к себе, к своему сердцу и душе, и целовал, целовал, целовал в чёрную, растрёпанную, мокрую макушку тихо и благодарно.       Чонгук медленно приходил в себя, открывая глаза.        - Я что, даже смог кончить? – он недоумённо глядел на Тэхёна.       - Ну, да, правда, втихаря себе помогал, что, вообще-то недопустимо, - нацепив на себя маску строго учителя и изрекая менторским тоном.       - Это почему – недопустимо? Кто так решил? – сразу вскинулся Чонгук.       - Я решил. В следующий раз – никаких рук. Понял меня? Ты должен уметь кончать со мной без рук. Это просто была тебе поблажка, в связи с дебютом, - продолжал умничать Ким.       - Я бы на тебя посмотрел, как бы ты кончил без рук, когда тебя жёстко дерут в "догги стайл".       - Чего, чего?! Жёстко? Это ты называешь – жёстко? Да я считай, тебя как котёнка гладил. Подожди, ещё узнаешь, что такое жёстко, - и так нехорошо стал усмехаться.       У Чонгука полезли на лоб глаза.       - Боги, на что я подписался! Это же жутко больно, наверное.       - Привыкнешь, - усмехнулся. - Ещё и понравится. Помнишь, я говорил тебе, что в мужском сексе вообще хватает боли, я не врал.       Чонгук вдруг задумался.       - Тэ, а у тебя был когда-нибудь по-настоящему жёсткий секс?       - Джихён – забыл?       - Ой, блядь, да, - чуть помолчал. - А кроме?       - Кроме? – Ким задумался. - Пожалуй, в первый раз.       - Первый раз, и сразу жесть? Как тебя угораздило?       - В старшей школе. Я тогда был такой оторвой, ты бы меня не узнал: постоянные прогулы, выпивка, сигареты, карты, лёгкие наркотики. У нас была целая шайка, ничего особо серьёзного, но по мелочам хулиганили. Хорошо, что я в полицию ни разу не загремел, а то не видать бы мне госслужбы, как своих ушей. Я как раз тогда вырвался из интерната, почувствовал свободу, ну, и меня понесло. Я в их группе был самым младшим – первый год старшей школы, остальные старше. Зато был одним из самых дерзких, да и сильным – всё-таки интернат и спорт сыграли свою роль. Поначалу срался с ними всё время, даже дрались несколько раз. А потом они меня зауважали, что не жалуюсь и не сдаюсь без боя. Вот так я и очутился в их компании. А однажды мне сказали, что я должен «прописаться», я думал – выпивку поставить, ну и согласился. А оказалось, это значит, что меня должны выебать. Ну и выебли. Четверо держали за руки-ноги, один – главный - трахал. Хорошо хоть, что не групповуха, я бы точно не выдержал. Так вот всё это было без презиков и смазки. Так, на руку себе поплевал, чтобы уздечку не порвать. Ну, а после меня этот главный, типа, под свою защиту взял, то есть, чтобы трахать постоянно и только одному. Мне это совсем не понравилось, я с ними со временем разошёлся в интересах, тоже не без драк всё закончилось. Но всё же отделался от них. Главный, видимо, проникнувшись, сказал своим, чтобы меня больше не трогали. А я за ум взялся, баллы подтянул, «сунын» сдал отлично, в универ поступил. Вот такая история, - Тэхён задумался. - Знаешь, у меня ведь до Джихёна даже ни одной более-менее постоянной связи не было, всё время какие-то, если не случайные, то совсем недолгие. Поэтому и думал, что он меня любит, и я его.       Чонгук молчал. Он не задал ни одного вопроса, пока тот рассказывал, ни одного – после. И вообще, ему показалось, что этот разговор Тэхёну неприятен, поэтому решил его закончить.       … А вот на следующее утро Чонгук в полной мере прочувствовал, что такое «крепкая мужская дружба» - поясница просто разламывалась с непривычки, в заднице жгло, словно там поселился горячий утюг с отпаривателем, ходить мог только отклячившись, постоянно потирая поясницу и жалобно глядя на Тэхёна. Тот же лишь усмехался.       - Говорил же тебе, что будет и на моей улице праздник, - но поясницу заботливо намазал согревающей мазью, задний проход – заживляющей. Сразу немного полегчало.       Ходить Чонгук пытался ровно, но всё равно нет-нет, да и срывался на походку больной утки, отчего Чимин начинал подозрительно поглядывать, хмуря брови и закусывая губу, но вопросов пока не задавал. А Чонгуку и рассказывать пока ничего не хотелось, хотелось побыть со своими ощущениями и воспоминаниями наедине.       Да, ощущения пока – так себе, но воспоминание о том, что даже исхитрился кончить – грело душу и не только её. А, значит, не так всё плохо и страшно, как себе представлял. А, значит, действительно привыкнет. Ради Тэхёна – привыкнет.       …А время бежало, унося на своих крыльях один день за другим. Лето подошло к концу, на носу всё ярче вырисовывался один из самых любимых местных праздников - Чхусок. А вместе с ним и хлопот прибывало всё больше и больше.       Тэхёна вообще застать на службе было практически не реально, он постоянно обитал в Мэрии, там давали последние указания и рекомендации к проведению праздничных мероприятий.       Чонгук тоже бегал, как бешеный кролик по разным инстанциям, что-то постоянно согласовывая, утверждая и в очередной раз с пеной у рта доказывая упрямому Хосоку.       Они с Кимом даже видеться стали редко, так как тот и по выходным всё время куда-то сваливал по делам – то конференция, то совещание, появлялся поздно, уставший, иногда – просто злой и вымотанный. В лучшем случае отзванивал, целовал в трубку и вырубался.       Чонгук, всё понимая, решил даже пока не светить, временно перебрался к себе. Своя квартира вдруг показалась какой-то чужой, пустой и ненужной, будто и не прожил в ней более четырёх лет. Он одиноко и потерянно бродил по квадратным метрам, поражаясь сам себе, что так быстро привык и к чужой квартире, и к постоянному проживанию в ней с другим человеком.       Звонок вывел его из размышлений. Чонгук улыбнулся – хоть силы звонить ещё остались.       - Привет, ты там как – живой?       - Живее всех живых, - вдруг неожиданно радостно.       - Ух, ты, у нас уже что, Чхусок прошёл, а я и не заметил? – Чонгук тут же, перенимая настроение друга.       - Так, не порти мне настроение. Нет, эта головная боль ещё впереди, - просто наконец-то я в эти выходные свободен. А ещё я ужасно соскучился, и дико хочу тебя видеть, и дико хочу просто тебя, всего, - снизу,… сверху, … сбоку…       - Так, я не понял, это что за неконтролируемые сексуальные фантазии? Хочешь секса по телефону? Могу устроить.       - А что, как вариант, но не сейчас, сейчас хочу секса живьём.       - Мне приехать? – и уже сам стал загораться, так как тоже жутко соскучился, и тоже хочет его во всех позициях и видах.       - Ну…, честно говоря, я уже стою возле твоего дома.       - Что? Где? – и тот понёсся к окну и действительно увидел внизу Кима.       Тот, вальяжно облокотившись на бампер машины, держал трубку возле уха и ковырял мыском туфли песок, уставившись взглядом в землю.       Чонгук сам от себя не ожидал, что так обрадуется этому неожиданному вечернему гостю. Чуть не сорвал ручку, пока открывал окно.       - Эй, поднимайся. Чего стоишь?       Тэхён поднял глаза, и сам тут же засветился новогодней гирляндой.       - Спустись, помоги, у меня сумки. А я пока припаркуюсь.       И Чонгук с бешено бьющимся сердцем и почему-то вдруг в один миг ставшими влажными руками, вывалился на лестничную площадку.       Почему-то всё никак не подходил ключ к замку, от чего даже стал раздражаться. И лифт, словно издеваясь, спускался невозможно медленно, по пути рассказывая про каждый этаж, словно на экскурсии, и проигрывая какую-то раздражающе-нудную мелодию.       Из двери подъезда вылетел, сметая всё на своём пути, даже перевернул мирно стоящую урну, которая в тишине вечернего двора произвела эффект разорвавшейся мини-гранаты, вызвав на лице Тэхёна невероятно счастливую, такую странную по форме улыбку, к которой давно привык и уже полюбил.       Когда Чонгук с абсолютно дебильным видом подлетел и застыл перед Кимом, тот лишь обнял быстро за талию и тихо бросил:       - Я тоже скучал.       Пакетов с продуктами действительно оказалось невероятное количество.       - Ты что, ограбил супермаркет?       - Зачем? – удивлённо. - Скупил.       - Куда так много? Мы же не съедим?       - Почти за три дня-то? Я к тебе до понедельника. Примешь? – и лукаво улыбается. - А то мы с тобой уже столько знакомы, а я ни разу у тебя не был. Вот решил сам себя пригласить. Не против? Адрес твой шантажом выманил у кадровика, пригрозив увольнением.       Чонгук счастливо засмеялся, но вдруг замялся.       - Да у меня всё очень просто. С твоей квартирой не сравнить.       - И сравнивать не будем, я просто захотел посмотреть, как ты живёшь.       - Ну, ладно, посмотри, - и снова улыбнулся.       Он не переставал улыбаться всё время, не отводя взгляда от любимого лица. На что Тэхён, всё понимая, улыбался в ответ, ещё и постоянно облизываясь, словно кот в предвкушении жирной, вкусной рыбы, ну, или… большого, вкусного кролика.       - А что, мне нравится, - тот походил по квартире, бросив сумки возле кухни, слишком внимательно разглядывая широкую кровать.       Вдруг сзади его оплели сильные руки, и тот сразу закрыл глаза и сглотнул.       - Привет, - Чонгук привычно поцеловал в шею. - Я ужасно голодный. Пойдём в душ?       …Это была одна из тех ночей, которые не забываются никогда, которые остаются в памяти как самый лучший, самый желанный приз за такое долгое ожидание любви.       Обоим казалось, что в часе не шестьдесят минут, а одна. Они занимались любовью так, словно, если не успеют ничего сделать друг с другом, отдать друг другу, то земля просто остановится. И тогда время уже точно замрёт навсегда, и они вместе с ним.       Не понятно было, кто скучал больше. Каждый норовил отдать себя первым, чуть не поругались из-за этого, пока мудрый Тэхён, прерывая пререкания, не закрыл Чонгуку рот поцелуем, а всё остальное – своими длинными пальцами.       Тэхён отдавался, словно в последний раз, доводя Чонгука почти до безумия. Тот неоднократно уже ловил себя на мысли, что ему хочется просто растерзать это податливое, гибкое, сильное тело, которое совершало под ним что-то невероятное, заставляя Чонгука рычать, хрипеть, кусаться и плакать.       Тэхёна же и самого уже просто вело в разные стороны, у него на самом деле даже кружилась голова от недостатка воздуха и от общей сладкой усталости, а ещё - от этого сильного, крепкого тела, которое после уже под ним зверело и трепетало, ощущая в себе весь напор и страсть Тэхёна, погружая их общее сознание в невозможные глубины. И от того, что они вытворяли друг с другом, сходили с ума, умирали, чтобы затем возродиться вновь и наброситься снова друг на друга, словно голодные, хищные звери.       Голодные…, об этом вспомнили лишь ночью. Было уже явно поздно для еды, поэтому, соскребая себя и друг друга с кровати, … всё-таки доползли до кухни чем-нибудь перекусить. Сумки так и валялись на полу не разобранными. Тэхён, предполагая очевидное, что готовить основательно будет некогда, помимо основных продуктов, закупился ещё и фаст-фудом: токпокки, кимпабы с различными начинками, кимчи, рис, салатики – морковь, грибочки, баклажаны. И только увидев всё это великолепие, оба поняли, что жутко проголодались, теперь уже по-настоящему.       Поглощая с огромным удовольствием невероятное количество еды, разгулялись окончательно, развеселились, расслабились и даже отдохнули. Можно было себе позволить такую вольность, ведь впереди - два выходных, первые выходные за долгие дни напряжённой работы, которые они проведут только вдвоём, вместе, не вылезая из постели. Этот вопрос уже обговорили, единодушно согласились, обжалованию он не подлежал, да никто и не собирался его обжаловать.       Поэтому, наевшись до отвала, отползали от стола, словно две пиявки-переростка. Обоим просто хотелось спать, спать и ещё – спать. Обнявшись и завернувшись в кокон из рук и ног друг друга, – как оказалось, так обоим было комфортно и уютно, – в один момент отключились, чтобы завтра встретить новый день вместе.