Проза бродячих псов. Город разрухи

После ареста Достоевского Портовая мафия особенно усилила свою активность и стала серьёзной угрозой для всего города. Агентство не могло в одиночку справится с ними, так как в руках мафии на тот момент оказалось оружие, которым ни одна организация в городе не владела. Из-за этого Юкичи Фукудзава, директор Вооружённого Детективного Агентства принял решение и обратился за помощью в Специальный Отдел по Делам Одарённых. Далее была проведена масштабная спецоперация, в ходе которой арестовали 8 членов Портовой мафии, обладающих способностями и более сотни людей без способностей. Около 80 человек погибли в процессе операции, среди них босс мафии Огай Мори. Некоторым удалось сбежать, среди них двое одарённых: Накахара Чуя и Акутагава Рюноскэ, последний считается убитым Дазаем Осаму. За месяц проведения операции удалось так же поймать несколько сотен людей, в том числе и пару слабых эсперов. Большинство мафиози сейчас находятся в самых охраняемых тюрьмах Японии, ожидая назначения или исполнения смертных приговоров. С этого момента Портовая мафия считается ликвидированной. Именно такие события произошли полтора месяца назад. Так же спустя две недели после окончания операции исчез Дазай Осаму. Большинство людей в Агентстве считают, что это похищение, но кто за этим стоит — неизвестно. С момента исчезновения Дазая прошёл месяц и до сих пор нет никаких зацепок, где он может быть.

Закончив печатать, Ацуши откинулся на спинку стула и закрыл глаза, выдохнув. Его работа на сегодня была окончена. Вернувшись в изначальное положение, он в пару кликов по клавиатуре сохранил отчёт и потянулся. После встал и потянулся, оглядевшись по сторонам. В офисе было тихо, большинство сотрудников ушли ещё в обед, остались лишь он сам, Куникида и Кёка, которая сейчас убиралась в кабинете доктора Йосано. Заметив Доппо, сидевшего за своим столом и остервенело печатающего что-то на своём компьютере, Ацуши обратился к нему. — Куникида, я закончил с описанием всех событий последних двух с половиной месяцев. Мне нужно делать что-то ещё? — Нет, можешь идти домой. Ты итак много работал, оказавшись на новой должности. Услышав это, Ацуши немного улыбнулся, быстро собрал свои вещи и попрощавшись с Кёкой, вышел в коридор. Спускаясь по лестнице с четвёртого этажа, Ацуши невольно вспомнил, как впервые поднимался по этим ступенькам вместе с Куникидой и Дазаем. Теперь же Осаму заменил сам Ацуши, став новым оперативником в Агентстве. И вновь немного кольнуло в груди при мыслях о Дазае. Пусть он и бывший мафиози, но действительно хороший человек, не мог же он просто так уйти, бросив их? Или всё же мог? Размышления были прерваны тёплым ветром, внезапно подувшим в лицо. Ацуши и не заметил, что уже вышел на улицу, где было так тепло, что невольно забылись плохие моменты и хотелось просто с улыбкой пойти прогуляться, вдыхая аромат деревьев со свежей листвой. Людей было немного, а машин ещё меньше, так что шум не отвлекал от раздумий. И вот так незаметно, погрузившись в свои мысли, Ацуши шёл по тротуару. Он вспоминал все счастливые моменты за последнее время, стараясь совсем не думать о Дазае и моментах связанных с ним. Ведь с мыслями об Осаму, приходило и чувство вины, отделаться от которого никак не получалось. Это ужасное чувство преследовало его с момента исчезновения Дазая. Ведь именно он, Ацуши Накаджима, совершил такое, за что Дазай его наверное, решил просто не прощать. Хотя зная, что он сделал, это и не удивительно. Ведь именно этот тигр, который всегда всё разрушал, и в этот раз он разрушил то, что было так важно его наставнику, такому важному человеку, которому Ацуши совсем не хотел причинять боль. «Ты можешь лишь разрушать, ты никчёмен! Будет лучше, если ты сгниёшь в канаве!» — эти слова сопровождали Накаджиму на протяжении всей его жизни. И теперь к ним могли добавится новые — «Ты только и умеешь, что причинять боль людям, что тратили на тебя своё время!»… Он остановился. Было темно и прохладно, хотя погода была достаточно тёплой. В лицо подул влажный и чуть холодный ветер. «Это… порт. — пронеслось в голове. — Тут темно… но можно не боятся». Его глаза, смотревшие под ноги, сонно закрылись. Он и вправду очень устал за последнее время. Но отдыхать в таком месте не хотелось, это не его дом, это всё ещё чужой, тёмный мир, где ему нет места. Он положил руку на медальон — последнее, что осталось после ухода Дазая. Хоть он и не снимал его никогда раньше, но в день исчезновения камень оказался на столе своего бывшего хозяина. Сразу же Ацуши получил безмолвное разрешение забрать медальон себе и с тех пор носил не снимая. Ведь это была последняя вещь, оставшаяся от Дазая и для тигра она была словно священной реликвией. Постояв пару секунд в полной неподвижности, обдуваемый холодным ветром, он приоткрыл глаза и посмотрел приоткрыл глаза и посмотрел вперёд. И в то же мгновение отклонился всем телом назад и широко распахнув глаза, проводил взглядом камень, едва не прилетевший ему по голове. Через секунду ступора он сжал губы и сильно напрягся. Да кому только смелости хватило в него камень швырнуть? Кто-то решил судьбу испытать? Выпрямившись и уже готовясь задать трёпку наглецу, Ацуши посмотрел вперёд… и застыл, не в силах пошевелится. Перед ним стоял человек, роста почти такого же, что и сам Накаджима. На нём была куртка, которая может раньше и была яркой, но сейчас выцвела и покрылась заплатками и швами. Её капюшон скрывал лицо и из-под него выбивались только две прядки пыльного серого цвета, которые слегка колыхались на ветру. Лица видно не было, но от низа щеки вверх шли три огромных шрама, которые показались Ацуши смутно знакомыми, но он никак не мог вспомнить, где их видел. Ему хотелось внимательнее рассмотреть вид этого человека, но тот кинул в сторону детектива ещё один камень, который едва долетел тому до ног, развернулся и быстро побежал, уже через мгновение скрывшись за поворотом. А Ацуши так и остался стоять на месте, пока ветер трепал его волосы и нёс в лицо холодную и солёную влагу порта.

***

На крыше многоэтажки стоял человек и смотрел прямо перед собой. На его глазах медленно угасали последние лучи заката. В спину дул холодный ветер, но фигура и не думала сдвигаться со своего места. Перед его глазами расстилался весь город, он был сейчас как на ладони. Он смотрел на каждый дом и в его глазах они горели алым пламенем. В его глазах был хаос. Там не было ничего тёплого или доброго, лишь холодная, жестокая, кровавая тьма. С таким взглядом его даже человеком назвать тяжело, нет у людей такого пустого, ненавидящего саму суть жизни взгляда. Таких называют монстрами. Он стоял и под ветром качался его плащ, колыхался меховой воротник. Он мог бы показаться расслабленным, если бы не сжатые кулаки и нахмуренные брови. Нет, он совсем не был обеспокоен, скорее совсем наоборот. Вся его фигура выдавала полное безразличие к окружающей действительности. Он бы наверное и дальше стоял там, смотря в даль, где теперь мерцала лишь темнота, если бы к нему сзади не подошёл другой человек. Он мог показаться подростком, если бы не лицо, в котором угадывался довольно зрелый возраст. Хотя в сравнении с тем, к кому он подошёл, можно было подумать, что одному уже тридцать, а другому едва пятнадцать исполнилось. Они бесшумно простояли совсем недолго, всего лишь около минуты. Но кажется, что они находились рядом очень и очень долго. А ведь и в правду, эти двое давно знакомы. Но сейчас никто из них двоих не мог точно сказать, что же происходит в голове у другого. Первым затянувшееся молчание оборвал именно тот, кто пришёл позже. Он обронил короткое, — «Нам уже пора…» — и затих. Его слова повисли в воздухе и растворились, уйдя в небытие. Но вскоре его слова получили отклик. — Ты всегда был нетерпелив. Совсем не меняешься. — а ответом послужило короткое «Тц», вслед за которым вновь настала тишина. Но совсем не долгая, она была скорее паузой в беседе, чем тягостным молчанием. — А ты так и остаёшься типом со странными мыслями, босс. Зачем мы пришли сюда? — Потому что скоро этот город ожидает потрясение, с которым им не довелось столкнутся прежде. Его заполнит такая разруха, что никакое землетрясение и рядом не стояло. Это будет морем крови, боли и страха. И на костях и обломках Йокогамы расцветём мы — лидеры нового мира. — Хотя если не будет города, нам будет некем править. В воздухе рассыпался негромкий смех двух людей, которые ещё немного посмотрели вдаль и ушли с этой крыши.

В чём-то они и правы, Йокогаму уже скоро ожидают самые глубочайшие потрясения…